— Это ты вовремя, Эллехал! — раздался голос Карима. Он выскочил на площадь и бросился к Хирману, стоящему на крыше одного из домов. Карим ухмылялся, несмотря на пот и сажу на лице. — А я-то думал, как мне выкрутиться, а тут ты!

— Почуял, что твою задницу скоро стрелами нашпигуют, — усмехнулся Эллехал, не сводя глаз с Хирмана. — Не благодари.

Карим хохотнул, но их веселье прервал Хирман. Он выругался, и, не теряя времени, сиганул на крышу ближайшего амбара и рванул по черепице, перепрыгивая на другую крышу. Эльфы и бойцы обоих отрядов замерли, ошарашенные его прытью.

— Ах ты крыса! — рявкнул Карим, бросаясь к амбару. — Стой, гад!

Эллехал махнул своему отряду.

— За ним! — крикнул он. — Не дайте уйти!

Они рванули следом, но Хирман был быстр. Он скользил по крышам, перепрыгивая через дымоходы. Эллехал стиснул зубы, понимая, что погоня будет нелёгкой. Город был лабиринтом, и Хирман знал его лучше. Но эльф не собирался сдаваться.

Я потерял Хирмана из виду, пока мы рубились с его отрядом, он растворился в лабиринте улиц. Я сплюнул, вытирая кровь с топора, и стиснул зубы. Этот гад был скользким, как угорь, но я знал, куда он направится — в особняк. Там его золото и бумаги. Прежде чем сбежать с острова он обязательно заберет их.

— К особняку! — рявкнул я отряду, махнув рукой.

Мы двинулись по главной улице, что вела к холму, где возвышался особняк — трёхэтажное здание похожее на маленький замок. Улицы были узкими и тихими, но тишина оказалась обманчивой. На первом же перекрёстке, где улица пересекалась с переулком, из тени вынырнул отряд защитников — человек двадцать. Их командир, коренастый мужик с бородой, заорал:

— Вперёд! Не дайте им пройти!

— К бою! — крикнул я, выхватывая топоры. Мои бойцы тут же сформировали построение. Я рванул вперёд, не давая врагу построиться.

Первый копейщик ткнул в меня, но я отбил древко левым топором, рубанул правым по его плечу, и он рухнул с хрипом. Второй попытался прикрыться щитом, но я врезал обухом в его колено, а затем добил клинком в шею. Кровь брызнула на булыжники, и бой закрутился. Мои бойцы не отставали: здоровяк с топором, снёс голову одному из врагов, арбалетчики посылали болты, пробивая кирасы. Но враги были упрямыми — они сомкнули строй, выставив копья, и попытались оттеснить нас к переулку.

— Прорываемся! — заорал я, чувствуя, как адреналин гонит вперёд. Я метнул топор в бородатого командира, и клинок вонзился ему в грудь, опрокинув на спину. Это сломило их дух — строй дрогнул, и мы хлынули вперёд, рубя и коля. Через пару минут отряд был разбит. Беглецов мы преследовтаь не стали.

Мы снова отправились к особняку, но не успели пройти и пары перекрестков, как из бокового переулка выскочил второй отряд — человек пятнадцать. Эти были вооружены легче, с мечами и кинжалами, явно наёмники, а не регулярные войска. Их вёл худой тип с татуировкой на шее, оравший что-то про «держать улицу».

— Не останавливаться! — крикнул я, бросаясь на врага. Наёмники были быстрыми, но неорганизованными. Я блокировал удар меча одного, врезал ему локтем в лицо и рубанул по рёбрам. Другой попытался зайти сбоку, но я пнул его в живот, отправив в ящики. Мои бойцы дрались яростно. Наёмники падали один за другим, но их татуированный главарь оказался крепким — он скрестил мечи с одним из моих бойцов, выбил его саблю и уже замахнулся для удара. Я метнул второй топор, и лезвие вонзилось ему в спину.

— Двигайтесь! — рявкнул я, выдергивая топор из тела. В этом бою мы потеряли двоих.

Когда добрались до холма, нас встретила охрана — человек двадцать, выстроившихся у кованых ворот. Их сопротивление было настолько яростным, что я даже удивился. Они бились, как одержимые. Я давил на них, врубаясь в их строй, но охрана не отступала, даже когда половина из них полегла. Это было странно — почему особняк охраняют, как королевскую казну?

— Прорываемся! — крикнул я, метнув топор в арбалетчика на балконе. Мы продавили их, ворвавшись во двор. От мощного удара двери особняка распахнулись с тяжелым ударом.

Внутри было тихо, ни слуг, ни охраны. Только по дороге встретился высокий, чопорный мужчина.

— Ты камердинер⁈ — рявкнул я и он заполошно кивнул. — Где Хирман⁈

Камердинер указал на второй этаж. Мы пробежали через холл, поднялись по лестнице, и я рванул на себя самую богато украшенную дверь. Там, на коленях у открытого тайника в полу, копошился Хирман. Он вытаскивал бумаги и золотые слитки и несколько сундучков.

— И снова доброй ночи, — сказал я, прислонившись к дверному косяку. Мой голос был спокойным. — Что ищешь?

Хирман подскочил, его лицо исказилось яростью. Он выхватил кинжал и наставил на меня.

— Ах ты, скотина! — прорычал он. — Тебя я убью с удовольствием!

— Правда? — я даже удивился, подняв бровь. — Ну, попробуй, а то мне скучновато у вас здесь.

Хирман не стал тратить слов. Он схватил рапиру со стола и бросился на меня, его клинок сверкнул, целя в грудь. Я отбил выпад топором. Затем он попытался сделать подсечку ногой, но я даже не шелохнулся. Хирман зарычал, его глаза горели безумием. Он решил сыграть хитрее — сделал финт, атакуя рапирой, а второй рукой скрытно ткнул кинжалом в мой бок. Я заметил движение, блокировал кинжал вторым топором и ударил в ответ. Хирман попытался блокировать, выставив рапиру, но сильно пожалел об этом. Моя сила была не чета его — топор пробил его защиту, и он, не удержав клинок, заехал себе обухом рапиры прямо в лоб.

Хирман отскочил, пытаясь сориентироваться после удара обухом. Его глаза метались, лицо исказилось от боли и ярости, но я не дал ему шанса. Шагнув вперёд, я рубанул топором в его плечо. Он успел подставить рапиру, блокируя удар из последних сил, но тут что-то вспыхнуло у него в руке. Яркий свет ослепил меня, и в следующий миг взрывная волна швырнула меня к стене кабинета. Удар выбил воздух из лёгких, я сполз по деревянной панели, силясь вдохнуть. Голова гудела, в ушах звенело, но я успел заметить, как Хирман, пошатываясь, бросился ко мне. Его кинжал сверкнул, целя мне в шею.

В последний момент я дёрнулся в сторону, и лезвие вонзилось в стену, высекая щепки. Не теряя времени, я ударил топором снизу, пробив Хирману бок. Кровь хлынула на мраморный пол, и его лицо побелело. Шутки кончились. Я поднялся, игнорируя боль в рёбрах, и нанёс ещё один удар — топор врезался в его бедро, заставив его взвыть. Хирман отбивался, как загнанный зверь, размахивая рапирой и кинжалом, но каждый мой удар был тяжелее предыдущего. Ещё один — в грудь, ещё один — в руку. Кровоточащие раны покрыли его тело, и, наконец, он рухнул на одно колено, задыхаясь.

— За всё заплатишь, — прохрипел он, но я не стал слушать. Мой топор взлетел и вонзился ему в голову с глухим хрустом. Хирман замер, его глаза потухли, и тело осело на пол.

Я выдохнул, опираясь на топор. Кровь стекала по лезвию, смешиваясь с пылью и осколками от взрыва. Шарик, всё ещё цепляющийся за мой плащ, кашлянул и спрыгнул на пол.

— Уф! Свиток активировал, скотина такая! — пожаловался он, тыча лапкой в сторону Хирмана. — Кто ж знал, что у него будет свиток направленного взрыва? И шапочку мою попортил, гад! — шапка голема пострадала сильно. На самом деле ее теперь и шапкой-то назвать уже было нельзя.

Я хмыкнул, вытирая пот со лба. Голова всё ещё кружилась, но я чувствовал, как напряжение отпускает. Хирман был мёртв, и это значило, что последний бастион южной артели пал. Теперь оставалось лишь показать защитникам, что их хозяин больше не с ними.

— Помоги мне, мелкий, — буркнул я, хватая Хирмана за воротник. — Надо вынести его. дверь придержи.

Я выволок тело из кабинета, а там и бойцы мои подключились. Вместе мы вышли во двор особняка, где всё ещё дымились обломки ворот.

— Поднимите его! — скомандовал я. Двое бойцов подхватили тело и водрузили его на перевёрнутую телегу, чтобы все видели. — Отправьте посыльных. Нужно объявить, что хозяин острова мертв! Если защитники не сложат оружие, то тоже умрут! Выполняйте.