— Мою? — я наклонился к ней ближе, чувствуя, как границы дозволенного рушатся одна за другой. — Так вся академия узнает, что княжна Кейси фон Эклипс стояла на коленях в костюме ведьмочки и… обслуживала меня. Думай, прежде чем угрожать.

— Тебе никто не поверит! — выдохнула она, но в её голосе уже проскользнула трещина — тень сомнения.

В этот самый момент дверь в комнату приоткрылась, и внутрь заглянул парень из студенческого совета, один из её приближённых. Он выглядел озадаченным, не видя Кейси за ширмой.

— Кейси? Ты тут?

— Да, я… — начала она, пытаясь придать голосу твёрдость, но я не дал ей закончить.

Я резко притянул её к себе, прижав её спину к своей груди так, что она оказалась зажата между мной и ширмой. Моя рука скользнула под её короткую юбку.

— Ты переодеваешься? Я тут посижу. Дело насчёт распределения бюджета на факультетские клубы… — продолжил парень, и послышался звук, будто он устроился в кресле.

— Что ты творишь⁈ — отчаянно прошипела Кейси, пытаясь вырваться, но моя хватка была железной. Я уже стянул с неё тонкие кружевные трусики.

— Ты что-то сказала? — спросил парень из-за ширмы.

Я приставил свой всё ещё возбуждённый член к её обнажённой, упругой попке, чувствуя, как всё её тело напряглось в ужасе.

— Всё хорошо! — Кейси вынуждена была крикнуть, и её голос прозвучал неестественно высоко. Она высунула голову из-за ширмы, пытаясь улыбнуться. — Минутку, почти закончила.

Она посмотрела на меня через плечо, и в её глазах уже не было гнева — только животный, панический испуг. Она понимала, что любое её движение или крик приведут к катастрофе.

— Что такое? — тихо прошептал я прямо ей в ухо, пока парень за ширмой начинал зачитывать пункты какого-то доклада. — Где твои угрозы?

— Я… я виновата. Извини. Только… тссс… не надо, — её шепот был полон мольбы, унизительной и искренней.

— Ладно, — сказал я громче, нарочито небрежно. — Пошли, выйдем к нему. Чего прячемся?

Кейси замотала головой, её глаза стали огромными от ужаса. «Не надо», — беззвучно прошипели её губы.

Парень за ширмой продолжал бубнить о необходимости увеличения финансирования для клуба магической каллиграфии.

Кейси зажмурилась, её лицо исказила гримаса отчаяния и ярости. Она тихо, так что слышно было только мне, выдохнула:

— Я тебя потом убью! Понял⁈

И затем, стиснув зубы, она сама, почти незаметно, раздвинула бёдра, подставляя мне свою тугую, неготовую киску.

Я не стал медлить. Опираясь на её сопротивление и собственное чёрствое желание доказать что-то — себе, ей, всему миру, — я одним резким, жестоким движением вошёл в неё. Она вздрогнула всем телом, подавив крик в кулак, который прижала ко рту. Её ногти впились в ширму, а спина выгнулась в немом, судорожном стоне. Она стояла, прижатая к ширме, слушая скучный доклад своего подчинённого, и тихо, конвульсивно дрожала от боли, унижения и ярости, в то время как я медленно, насмешливо начинал двигаться внутри неё.

Кейси держалась из последних сил. Её ладони, прижатые к деревянной ширме, побелели от напряжения. Каждый мой неспешный, насмешливый толчок заставлял её тело вздрагивать, но она издавала только прерывистое, шипящее дыхание, заглушаемое монотонным бубнёжом за ширмой. Она была идеальным, молчаливым сосудом для моего гнева и презрения.

Парень за ширмой наконец закончил: «…так что я займусь основными вопросами, согласуй потом». Послышались шаги, щелчок открывающейся и закрывающейся двери. Тишина, густая и тяжёлая, снова заполнила комнату.

Я перестал двигаться и вытащил из неё свой член с влажным, неприятным звуком.

— Всё. Свободна, — бросил я, отступая на шаг.

Кейси медленно, как автомат, развернулась. Её лицо было бледным, губы подрагивали, но глаза… в них пылала такая лютая, концентрированная злоба, что, казалось, воздух вокруг зарядился статикой.

— Доводи дело до конца, — выдохнула она хрипло, и её голос звучал не как просьба, а как приказ, сорвавшийся с самого дна её гордости.

— Не хочу, — пожал я плечами, но взгляд мой упал ниже её талии. Её бёдра были влажными, между ног блестела смесь её собственных соков и моей смазки. Она вся буквально текла, предавая её тело, которое откликнулось на насилие против её воли.

— Пожалуйста… — прошипела она сквозь стиснутые зубы, и в этом слове была вся унизительная агония её положения. Она ненавидела это. Ненавидела меня. Но её плоть требовала завершения.

Я подошёл ближе. Мои пальцы нашли застёжки её корсета. Ловкими, почти нежными движениями я расстегнул их одну за другой. Ткань ослабла, и я стянул корсет и топ вниз, обнажив её грудь — идеальную, высокую, с твёрдыми, напряжёнными сосками. Она вздрогнула, но не попыталась прикрыться.

— Может, напомнить принцессе, что Эклипсы… — начал я.

— Не надо! — она перебила меня, её голос сорвался. — Чего ты хочешь от меня⁈

— Чтобы ты вела себя не как сука, — тихо ответил я. — А как умный союзник.

Моя рука скользнула между её ног. Пальцы коснулись её влажной, горячей плоти. Она ахнула, и её колени подкосились. Я начал ласкать её, медленно, методично, наблюдая, как противоречивые эмоции борются на её лице: отвращение, стыд, предательское наслаждение.

— Мы же можем быть союзниками, — повторил я, продолжая движения. — Зачем ты идёшь против меня? Зачем тогда отправила тень за мной?

Кейси вздрогнула, как от удара током. Её глаза, полные слез от смеси ощущений, расширились в чистом, неконтролируемом ужасе. Она не ожидала, что я знаю. Или не ожидала, что я заговорю об этом здесь и так.

— Дом Эклипс на моей стороне? — настаивал я, вводя в неё палец глубже.

Она застонала, её голова откинулась назад. Она замешкалась, пытаясь собрать мысли в кучку, разлетающиеся от двойного воздействия — физического и психологического.

— Мм… да… — наконец вырвалось у неё, сдавленно.

— Не слышу.

— Ска… да! — она почти крикнула, её тело выгнулось навстречу моей руке. — Я сказала да!

Я другой рукой шлёпнул её по мокрой от пота и её же влаги попе. Звонкий звук заставил её вздрогнуть, но затем, к моему удивлению, она не отпрянула, а, наоборот, прижалась ко мне спиной, её тело искало контакта.

— Дарквуд… — её голос прозвучал уже иначе — сломлено, но без прежней ненависти.

— Нагнись, — приказал я.

Она послушно нагнулась, оперевшись руками о ту же злополучную ширму, подставив мне свой округлый, уже покрасневший от шлепков зад. Я вошёл в неё снова, на этот раз без церемоний, глубоко и резко. Она вскрикнула — громко, уже не скрываясь. Мои руки скользили по её телу — то сжимая и лаская обнажённую грудь, то снова шлёпая по ягодицам, оставляя на белой коже красные отпечатки пальцев.

Её сопротивление окончательно испарилось. Оно превратилось во что-то иное. Её стоны стали громче, отрывистее, в них прорывалось моё имя — не как проклятие, а как признание.

— Ро… Роберт… да… вот так…

Она начала двигаться навстречу, её тело само искало свой ритм, свою долю в этом грубом акте, который стал странной формой капитуляции и договора одновременно. Я чувствовал, как внутри неё всё сжимается, приближаясь к кульминации.

В последний момент, прежде чем кончить, я вытащил и резко развернул её к себе. Её глаза были мутными от страсти, губы полуоткрыты. Я приставил свой член к её рту. Она на мгновение замерла, наш взгляды встретились. В её взгляде не было больше ни злобы, ни страха — только глубокая, животная покорность и ожидание.

Я вошёл ей в рот. И когда волна накатила, я кончил, глубоко в её горло. И она… она не отпрянула. Её глаза закрылись, её горло сглотнуло конвульсивно, а затем она начала глотать — медленно, почти с наслаждением, её руки обхватили мои бёдра, удерживая меня близко, пока последние спазмы не прошли.

Когда это закончилось, она опустилась на колени, тяжело дыша, сперма стекала по её подбородку на обнажённую грудь. Она не смотрела на меня. Она смотрела в пол, а её тело ещё мелко тряслось. Но в этой тишине, пахнущей сексом и властью, было заключено новое, невысказанное соглашение. Страшное и нерушимое.