Да и целует меня не принц. Надо мной, поставив огромные лапы мне на колени, стоит золотистый ретривер по имени Чарли.

— Чарли! Фу! — командует вошедший в зал хозяин.

«Чего это фу?», — даже с какой-то обидой думаю я. Вытираю лицо от собачьей слюны. И окончательно просыпаюсь.

— Простите, задремала, — вздыхаю, разминая затёкшие плечи.

— Так это же хорошо, — изрекает хозяин ретривера, — Значит, вам уже лучше?

Я расцениваю это как намёк. И пытаюсь подняться:

— Пожалуй, пойду?

— Ни в коем случае! — суетливо бросается ко мне мужчина, — Я же вам чай обещал? Вы помните? С мятой!

Я улыбаюсь ему. Он высокий. А взгляд такой… Что и не откажешься! Почему-то мне кажется, что он очень добрый и что-то у него на сердце. Какая-то боль…

— Хорошо, — я киваю.

За чаем у него на кухне всё пытаюсь заговорить. Но не решаюсь. Пока он не садится напротив меня:

— Мы же с вами так и не познакомились? Меня Андрей зовут. А вас?

— Катя, — тяну ему руку.

— Очень приятно, Катя.

Я выдыхаю:

— Андрей… А вы не в курсе, кто живёт в той квартире, которая прямо напротив вас?

— Напротив? — он хмурит брови, отчего морщинка между ними становится глубже.

Лицо у него гладко выбритое, но от этого ещё сильнее видна на нём «карта времён». Сколько ему? Лет пятьдесят?

— Там, по-моему, отец одиночка живёт с дочерью. Дочь у него уже взрослая. А он… Постоянно в разъездах. Наверное, работает вахтами что ли? — предполагает Андрей.

Я усмехаюсь. Отец. Сказать ему, или не вводить человека в нервный шок?

— А если я вам его покажу, — приходит мысль, — Вы узнаете?

Задумавшись на мгновение, Андрей кивает:

— Да, думаю, да! У меня хорошая память на лица.

Я вынимаю смартфон из кармана брюк. И нахожу фотографию Юры. Такое, нейтральное фото. Оно у меня на контакте стоит.

С замиранием сердца кладу телефон вверх экраном на стол. Андрей склоняется над ним:

— Да, это он! Сто процентов. Вот эта бородка и нос, с такой… Полоской посередине, как у Жерара Депардье.

Я усмехаюсь. Да, носик у Юрика тот ещё! Всегда думала, как в фильме «Девчата», что он меня им проткнёт. Но целоваться он ему никогда не мешал. И не мешает…

— А он… Преступник какой-то? — хмурится мой собеседник.

— Ну, можно и так сказать, — я вздыхаю. Преступник. Он хуже! Он просто… Тварь он последняя, вот он кто.

— А вы случаем, не следователь по особо важным делам? Как в сериале, — кусает он губу с усмешкой.

Я машу головой, чуть смущённая этим:

— Следователи не теряют самоконтроль в момент задержания.

— Ну, вы в первую очередь женщина, а уж потом всё остальное. А женщинам свойственно, — пытается он отыскать оправдание моим слабостям.

Я, нервно прикусив губу и зажмурившись, выпаливаю скороговоркой:

— Это мой муж! А это его молодая любовница. Я из Москвы сюда приехала, чтобы его разоблачить. Но не справилась!

Слышу молчание и открываю глаза. Андрей ошарашен. Вошедший на кухню ретривер садится у ног и скулит.

— Оу, — наконец-то бросает он, и переводит взгляд на собаку, — Чарлик, не кормленый?

Встаёт, наверное, чтобы избежать дальнейших рассказов. Кому интересны чужие проблемы? И сыплет в миску собачий корм.

Чарли принимается есть, громко чавкая. Я смотрю на него, и как-то успокаиваюсь. Словно один лишь вид этого большого и добродушного пса вынуждает не думать о плохом.

Андрей, вернувшись за стол, произносит с усмешкой:

— Н-даааа, вот так дела! Ну, теперь я не буду с ним здороваться больше при встрече.

Он выглядит так уязвлено, как будто его обманули. Нанесли ему личную обиду. Мне становится даже смешно:

— Вы-то причём?

— Я ни причём, — говорит, — Но из мужской солидарности. Точнее, отсутствия оной на данный момент.

— Машина его у подъезда, я видела, — говорю, словно самой себе, — Значит, он здесь. Но постучать в эту дверь не смогу. Буду ждать, когда выйдет.

— А хотите, я в неё постучу? — предлагает Андрей, преисполнившись готовности мне посодействовать.

— Э… — недоумевающее смотрю на него, — С какой целью?

— Ну, — перебирает он цели в уме, — Можно придумать повод. А вы будете в глазок смотреть и слушать. Можете даже дверь приоткрыть, чтобы было лучше слышно. Глазок у меня хороший обзор даёт, да и лампы в подъезде недавно меняли.

Я загораюсь, как лампочка. Даже плечи расправила.

— А, знаете, что? — говорю, — А, давайте!

Андрей, проведя языком по губам, улыбается. И мы с ним, как заговорщики, спешим в коридор. А за нами ретривер.

— Смотрите, — он вынимает из ящика какой-то древний кошель. Достаёт и суёт туда деньги, ещё и пару карточек скидочных, — А вот и повод нашёлся!

Потирая ладони, он накидывает ветровку на плечи, обувает домашние тапки и наказывает мне, — Только не высовывайтесь! Слушайте и наблюдайте.

В нетерпении я аж дрожу! И, стоит ему выйти на площадку, приникаю к глазку. Дверь приоткрыта, я слышу, как шаркают тапки по полу. И трель дверного звонка, когда он нажимает его. Тот самый, который я не смогла нажать.

Дверь открывают не сразу. Но когда открывают…

Свет на площадке горит, а в квартире за спиной у открывшего, он приглушён. Что позволяет мне лучше его рассмотреть. Но, даже будь там темно, я узнала бы мужа. Его голос, его тон. Его:

— Здравствуйте!

— Добрый день! — произносит Андрей, — Я ваш сосед из квартиры напротив. Мой пёс нашёл между этажей вот этот кошелёк. Кто-то потерял. Не ваш ли, случайно?

«Подозреваемый», а точнее, виновник, даже не берёт кошелёк из рук у Андрея. Он только смотрит и с улыбкой бросает:

— Нет, не мой точно! Всё своё ношу с собой!

«Его любимая фраза», — прижавшись к двери изнутри, с грустью думаю я. Он всегда говорил так, когда проверял, всё ли взял с собой, выходя из дома. И кошелёк у него коричневый, кожаный. И фотография там наша с детьми, под прозрачной плёнкой…

— Ну, тогда буду дальше искать владельца, — притворно сокрушается Андрей. А он хороший актёр. И не подкопаешься!

— А вы лучше объявление напишите внизу, что нашли кошелёк, — предлагает мой муж.

Я вцепляюсь в дверную ручку. Хорошо, что дверь открывается внутрь, а не то бы я вывалилась из квартиры. Этакий нежданчик с зажмуренным глазом.

«Вот сейчас бы пойти и вцепиться тебе в волосы! А ещё лучше той, кто стоит у тебя за спиной», — скрежещу я зубами. Её образ расплывчатый, но мне кажется, я её вижу. Мельтешит, не выходит. Боится. Стесняется.

«Дочка, блин», — думаю я, — «Многодетный папаша».

Андрей возвращается и находит меня сидящей всё на той же танкетке. Я не плачу! Я просто смотрю в одну точку.

— Ну, как, это он? — уточняет. Хотя по мне видно.

Киваю:

— Он.

Он садится на корточки возле меня, вынимает из кошелька карточки:

— А пойдёмте пить чай, Кать? У меня есть творожные сырки.

Я улыбаюсь сквозь слёзы:

— А с чем?

— Что?

— С чем сырки? — уточняю.

— Ну, — Андрей вздыхает, — Я-то люблю со сгущёнкой, а вот Чарлик больше тяготеет к ванильным.

Чарли, услышав своё имя, тычется носом в хозяина. Как бы давая понять, что заждался. И я позволяю себе забыть обо всём. И о цели визита сюда. И о Юрке, который изменяет мне с юной девицей в квартире напротив.

— Мммм, вкусно! — говорю, оценив второй по счёту творожный сырок.

Андрей решил скормить мне оба.

— Ну, что? За какой голосуете? — щурит он глаз. Отчего вокруг собираются игривые морщинки. Но ему они даже идут!

Я взвешиваю оба вкуса:

— Не знаю, — говорю, наконец.

Мне всегда было трудно сделать выбор. Бывает, приду в магазин, и стою по полчаса у витрины. Думаю, какой крем для лица купить? Тот, что с липидами? Или тот, что с пепидами?

Вот и между Юркой и Вадиком, бывшим, я тоже выбирала долго. И один и другой, были мне симпатичны. Оба были в себе уверены, и оба готовы жениться на мне.