Но так уж и быть! За волосы таскать и бить о стену лицом не стану. Мне она, в общем-то, не сдалась! Я хочу ему в глаза посмотреть. И увидеть в них хотя бы каплю раскаяния.

Дом по этому адресу не просто обычный, жилой. А элитный, по ходу! Подъезд чистенький, просторный. Недавно построен?

Я выхожу и секунду любуюсь цветником возле подъезда. А затем… вижу машину Юркину. И его номер, где цифры символизируют дату нашей с ним свадьбы. А буквы МК — «моя Катя».

Наверное, я до последнего верила, что всё это розыгрыш. Чей-то глупый навет, наговоры. Клевета! Что мой муж не способен вот так хладнокровно и подло.

А он способен! Он ещё как способен. И вместо того, чтобы, как он говорил, выручать запойного товарища, он здесь. В Орле. В городе воинской славы.

Я сажусь на лавочку. Нет, квартиру я знаю! Но просто… Не знаю! Нужны силы, наверное, чтобы завершить эту миссию?

Я думала, будет проще. А теперь не знаю, что делать. И как вести себя с ним? Но идти надо! Не сидеть же на лавочке я пёрлась сюда три часа?

Поднимаюсь на лифте на высокий этаж. Здесь их штук двадцать, наверное? Такой лифт опрятный, кнопки даже не порченные. Даже зеркало есть. И на меня из него смотрит испуганная женщина, лет тридцати с небольшим.

Я всегда умудрялась выглядеть молодо. Хотя, мне уже сорок.

Помню, как познакомились с Коростелёвым. Я тогда встречалась с бывшим. И мы пришли в его мебельный. Там бывший устроил скандал на тему того, что кровать, которую он приобрёл, проломилась под нами.

Стыдно было, до жути! А тут по стечению обстоятельств в магазине оказался сам хозяин мебельной фабрики. Юрий Альбертович Коростелёв. Он урегулировал конфликт как-то очень легко, сделал скидку на матрас, и вызвал к нам на дом мастеров, которые быстренько всё починили. А на меня посмотрел как-то многозначительно.

Он потом часто любил припоминать этот случай. Мол, как же мы с бывшим трахались, что даже кровать умудрились поломать? И всё пытался поначалу повторить этот трюк…

Выйдя на этаже, я опять замираю. Вот же она, та самая дверь. Железная, тяжёлая, серьёзная такая. Чтобы не украли его «драгоценность»?

Поверить не могу, что он там. Но ведь я же видела его машину! И охота прямо сейчас набрать его и спросить. Что он скажет? Конечно, начнёт врать, рассказывать басни. Так что…

Я медленно, словно во сне, подбираюсь к двери. Звонок в поле зрения. Маленький, белый. Я уже порываюсь нажать на кнопку. Но не могу. Рука так и висит в воздухе, не дотянувшись.

Прижимаюсь к стене. Меня бросило в жар! Вся вспотела, на лбу испарина.

Я разворачиваю шарф, что, словно удавка, обернулся вокруг моей шеи. Нечем дышать! Такое бывает со мной. Но нечасто. Раньше чаще случалось.

Сейчас уже этому состоянию нашли модный термин. Его называют «паническая атака». А раньше не называли никак. Сердцебиение учащённое. Я хватаю воздух открытым ртом. В голове всё кружится. От бессилия и слабости начинаю беззвучно рыдать.

Мама считает, что подобные приступы у меня случаются потому, что ещё в раннем детстве я переболела менингитом. А мне всё равно, почему! Я не собираюсь искать причины, и уж тем более, ходить по врачам. Но сейчас…

Не хватало ещё, чтобы он сейчас открыл дверь, и увидел меня вот такую…

Однако же, дверь открывается. Но не та. Слава богу, не та! А другая.

Мужчина выводит собаку на поводке. Это большой лабрадор золотистого цвета. Он, увидев меня, издаёт кроткий лай. А его хозяин, обнаружив такое, подходит:

— Женщина! Женщина, вам плохо?

— Да, — шепчу я, сползая по стеночке вниз, — Плохо! Сердце… и… голова.

Недолго думая, он возвращается к своей квартире, быстро открывает дверь, оставив собаку «меня сторожить».

А затем, подхватив под руку, буквально заносит внутрь своего коридора.

— Да что вы… не нужно. Мне бы… просто попить, — успеваю я прошептать.

Он даже не слушает! Усаживает меня на танкетку, которая предназначена для обувания, видимо?

Говорит лихорадочно:

— Чарли! Сидеть!

Ретривер послушно садится, держа поводок в зубах. И смотрит на меня, чуть склонив любопытную морду.

Метнувшись на кухню, мужчина возвращается назад, ко мне. Со стаканом воды.

Он, присев возле меня на колени, протягивает мне стакан, попутно сам удерживая мои ладони. Боится, что я не смогу удержать! Всё верно. Руки мои так трясутся…

— Где болит? — трогает он мою щёку.

Я машу головой:

— Нет, нигде. Просто… — каждое слово даётся с трудом, но я говорю, — Это паника.

Я пью по маленькому глоточку. И меня отпускает. Но очень медленно. Теперь, когда перед глазами немного прояснилось, я уже могу рассмотреть его, моего спасителя. Высокий блондин, короткая стрижка. Худощавый, лицо усталое. Как будто тень залегла меж бровей.

— Мне нужно Чарлика выгулять. Я вас закрою? А вскоре вернусь. Или… идёмте с нами? Но вы ещё слишком слабы, чтобы гулять.

Наладив дыхание, я отвечаю:

— А вы… Не боитесь, что я вас обворую?

Он усмехается, отчего лицо вмиг меняет окрас с «чёрно-белого», на «цветное»:

— Да это пожалуйста! У нас тут и воровать-то нечего.

Я удивлена его предложению. Оставить незнакомого человека одного, в квартире — это большой риск по нашим временам. Вдруг я действую не одна? Что, если сейчас появятся мои «подельники»?

— К тому же, у меня есть секретный замок. Без ключа его никто не откроет, — он демонстрирует мне какой-то древний ключ на связке, — Так что, вы моя пленница!

— Ох! — прислоняюсь я затылком к прохладной стене коридора.

— Только вы тут не сидите, вы разувайтесь, и проходите в зал, на диван. Там подушки, там плед. Можете прилечь! Если не боитесь запачкаться собачьей шерстью?

— Я уже ничего не боюсь, — отвечаю. Сдёрнув с ног кеды, встаю тяжело, — Вы простите меня, ради бога!

Мне так неудобно перед этим человеком. Но представить себе, что сейчас нужно выйти туда… На площадку! Снова увидеть эту дверь, этот звонок. О, нет! Я ещё нестабильна.

— Всё в порядке! Не волнуйтесь об этом. Я живу один, — он глядит на лабрадора, который уже заждался прогулки и машет хвостом, — Ну, точнее, вдвоём с Чарли. Так что, никто не нагрянет. Не бойтесь. А приду, и мы с вами выпьем чаю с мятой. Договорились?

У меня даже слёзы на глазах выступают от благодарности за это. Ну, надо же! Мир не без добрых людей?

Я киваю, от бессилия что-то сказать.

— Мы недолго, полчасика, — бросает он у двери. И опять демонстрирует ключ, — И не вздумайте прыгать! Здесь высоко.

— Я летать не умею, — смеюсь, насколько позволяет моё состояние. И вяло, по стеночке, иду в гостиную. Туда, куда он указал.

Дверь скрипит, в замке ворочается ключ. И я оказываюсь одна в чужой квартире. Неожиданно! Страшно отчасти. И странно вдвойне.

Но сил удивляться чему бы то ни было, у меня больше нет. И я просто сажусь на диван. Он и правда, удобный, уютный! Прислоняюсь к спинке и закрываю глаза.

Полчаса пролетают так быстро. Оставшись одна, я так и сижу с закрытыми глазами. Вспоминаю, как собирала мужа в дорогу. Как наглаживала ему с собой сумку еды.

А куда он её девает, интересно? Сам съедает? Ну, не выбрасывает же? Хотя, лучше бы выбрасывал, чем кормил ею свою малолетнюю дрянь.

У меня преимущество. Я знаю о его обмане. А он не знает, что я знаю. Мне нужно как-то умело распорядиться этим своим преимуществом. Вот только, как? Я ума не приложу.

«Развод», — мелькает в голове. И меня передёргивает от этого слова. И сразу видится Вовкино личико, его взгляд, полный слёз. Ведь он обожает отца! А у Ирки сейчас трудный возраст, первая любовь, первые слёзы.

Чтобы не сойти с ума, начинаю считать про себя. И сама не замечаю, как засыпаю.

Меня будит чей-то поцелуй. Ну, прямо как в сказке «Спящая красавица»! Правда, я далеко не красавица. Хотя, и дурнушкой себя никогда не считала.