Конечно, мы не стали никому говорить об истинных причинах его «падения». Подозревает только моя мама. Ну, как подозревает? Она думает, что это он из-за нервов не справился с управлением.

Не справился он! Я до сих пор на него зла, как собака. Ведь мог же убиться.

Но, кажется, моя любовь к нему вспыхнула с новой силой. Я и убить его хочу, и зацеловать всего до потери сознания.

Вовка с Аликом играют в саду. Старший брат учит младшего драться. Король тоже с ними. Слышу лай со двора.

— Кто там, мам, посмотри?

Но Юрка бросает:

— Нет, это к тебе!

— Ко мне? — говорю, — Алёнка, что ли? Так я её к вечеру только ждала.

— Нет, кое-кто другой, — говорит Юрка, и глаза его смотрят на меня так странно. Как будто с усмешкой и каким-то предвкушением.

Я щурюсь. А он пытается «поиграть бровями», но не может из-за повязки на голове.

— Тогда я пойду, посмотрю? — опасливо глядя на мужа, встаю с дивана.

— Сходи, посмотри, — одобряет он мой порыв.

Мама смотрит на нас с подозрением. А свекровь, которой главное, «чтобы у сыночка были ножки в тепле», пакует его большие ступни в чистые носочки.

Я накидываю кардиган. И, завернувшись в него, выхожу во двор. Попутно кричу мальчишкам:

— Кусты не помните!

Король лает, глядя на створку в воротах.

Я нажимаю на кнопочку громкоговорителя:

— Кто там?

Слышу шипение. И вдруг…

— Если гора не идёт к Магомеду…

Я открываю, не веря своим ушам. А затем, ещё меньше веря глазам.

За воротами стоит Андрей, собственной персоной. Нет, я бы узнала его в любом случае! Это он. Просто… Очень осунулся.

— Ты? — шепчу одними губами, — Но… как?

Я не могу понять, какой из вопросов задать. Как он узнал мой адрес? Ведь я никогда не писала ему свой адрес. Как он решился приехать, ведь Юрка…

— Меня твой муж пригласил, — говорит, — Впустишь?

— Муж? — мой рот открывается и закрывается, — Юрка?

— А у тебя есть другой муж? — смеётся Андрей.

Я впускаю его внутрь нашего двора. Король перестаёт лаять.

— Ого! Лабрадор?

— На Чарли не похож, но тоже добрый, — улыбаюсь я.

А потом, под взглядом Андрея, уже не выдерживаю, и бросаюсь ему на шею:

— Прости, что не смогла приехать. Я хотела, но…

— Знаю, — он гладит меня по спине, — Но я же здесь?

— Ты здесь, — говорю, и до сих пор не верю в это.

Мама на пороге нашего дома удивлённо застыла. Мальчишки, уставшие драться, теперь сидят на траве и о чём-то болтают.

— Идём, познакомлю тебя с семьёй? — беру я Андрея за руку.

«Ведь ты её часть», — добавляю уже про себя.

Где-то в кронах деревьев кричала вечерняя птица. День клонился к закату. На большой скамье, снабжённой для удобства, мягкими подушками, сидели двое мужчин.

На душе у одного из них было спокойно. Как бывает, наверное, только у тех, кто смирился с судьбой. У другого было неспокойно на душе. Страх, стыд, а ещё остатки ревности, которая иногда напоминала о себе, не давали ему расслабиться и вдохнуть полной грудью.

И хотя тело второго представляло собой тот ещё экземпляр. Всюду бинты, гипс, повязки, кое-где пропитавшиеся кровью. Но он был гораздо сильнее, чем первый.

Андрей закашлялся. Кашель этот шёл откуда-то изнутри, и никак не проходил.

— Всё никак не умру, — то ли пожаловался, то ли похвастался он собеседнику.

Юра сглотнул. Он посмотрел туда, где на лужайке у дома играла Катя. Бросая бумеранг то Вовке, то Алику. А между ними по кругу бегал неугомонный Король и весело лаял.

Она засмеялась, сделав из ладони козырёк. И помахала сидящим мужчинам.

— Мы с тобой вне игры, — проговорил Юра, — Этой женщине нужен какой-то здоровый мужик.

Он с досадой поглядел на загипсованную ногу. Нет, всё это излечимо, конечно! Особенно теперь он это остро почувствовал, сидя рядом с Андреем.

Но всё-таки, было стыдно, что это он сам так распорядился собой. Не умер, и то слава богу. Но стыд никуда не ушёл…

Король подбежал к Кате, она присела на корточки, обняла собаку за шею.

— Ей ведь больше сорока не дашь? — произнёс он.

Андрей приглушённо вздохнул:

— Да, согласен. Я бы дал и того меньше.

Юра поймал его взгляд. Нацеленный на Катю, он был таким… Словно она принадлежала ему, не телом, но чем-то гораздо большим. Невидимым взору.

В нём опять взыграла ревность.

— Посмотри на себя, ты старик! — поддел он соперника.

Тот не обиделся. Наоборот:

— Я по крайней мере, сам передвигаюсь, — сказал, указав взглядом на костыли, что были прислонены к спинке скамьи.

— Это нечестно, — хмыкнул Юра, — Давить на больное.

Андрей хотел ответить что-то, но снова закашлялся. Он вынул из кармана рубашки упаковку таблеток, наспех выдавил на ладонь и забросил в рот. Кашель отступил.

— Плохо дело? — в Юре проснулось сочувствие.

— Нормально, — махнул Андрей рукой.

Юра вздохнул, посмотрел в небеса:

— Сколько осталось? — спросил он не для того, чтобы потешить себя мыслью о том, что скоро соперник исчезнет, а просто… Ему было жаль! Искренне жаль, что это случится так скоро.

— Месяца два, — Андрей не стал юлить и обманывать.

Юра сглотнул и закрыл глаза, чтобы прогнать возникшую вдруг боль в районе предсердия.

— Почему не сказал тогда?

Андрей не ответил сразу. Он снова посмотрел на Катю. Хотя, он всё время смотрел на неё и на Алика, лишь иногда давая передышку глазам.

— А зачем? — бросил как-то небрежно, — Я решил дать тебе выиграть. Приятно же чувствовать себя победителем?

Он посмотрел на Юру. Тот покачал головой. Знай он тогда о болезни Андрея, и что изменилось бы? Он бы всё равно не отдал ему Катю. Ни при каком раскладе.

— Ну, с сыном общался бы, — хмыкнул.

— Зачем? — покачал Андрей головой, — Всё равно ведь умру. Ему нужен здоровый отец, а не при смерти. Хотя… — он усмехнулся, — Врачи давали мне три года тогда. Так что я ещё зажился! Я не хотел, чтобы она меня видела таким. Чтобы он видел! Втягивать в это… Больницы, врачи. Ты не представляешь, что такое химия, и как я выгляжу после неё. А у неё итак много забот, — он улыбнулся опять, — Мой ребёнок.

— Ты знал, что он твой? — спросил Юра.

— Не знаю, — проговорил Андрей, — Чувствовал, наверное.

Юра зажмурился. Казалось, что свет слишком яркий. Как будто он исходил от Андрея, этот загадочный свет.

— А я твои слова услышал тогда, и решил. Наверное, нечестно с моей стороны? Я присвоил чужое?

— Это я чужое присвоил, а не ты, — возразил Андрей.

Юра коротко хмыкнул. И всё-то он знает, и всему у него есть объяснение. И откуда он взялся такой на их голову?

— Хороший ты мужик, Андрюха! — подумал он, и добавил с усмешкой, решив разрядить атмосферу, — Жаль, недолго тебе осталось.

— Иди к чёрту! — тот понял его «чёрный юмор».

— Я уже был у него, — отозвался Юра.

Андрей призадумался:

— Могли бы с тобой подружиться при прочих условиях.

«При отсутствии Кати», — подумал Юра. Без неё… Какой была бы его жизнь без неё?

— Мы не друзья с тобой, а соперники, — покачал он головой.

— Я тебе не соперник! — сказал Андрей, наблюдая за женщиной и детьми.

Поймав в последний раз, Катя вернула бумеранг Вовке. Тот пошёл в дом, позвав за собой Короля. Алик остался. Она села на корточки возле него, принялась зашнуровывать его кеды.

— Ещё какой соперник, — подначил Юра, — Никто не знает, что у неё в голове. Может она тебя любит, а не меня.

Внутри опять засвербело болезненно. И ему показалось, что сам факт того, что Андрей уходит из жизни делает его неким героем в Катиных глазах. Вот если бы он ушёл, пускай даже разбился насмерть в этой аварии. По ком из двоих она бы больше горевала?

— Тебя она любит, — утешил соперник.

— Откуда такая уверенность? — хмыкнул Юра.

— Чувствую, — сказал он просто.

— Какой ты чувствительный! — с лёгкой долей раздражения сказал Юра, — Это потому, что смерть близко?