Коростелёв возвращается, держа в руках что-то, что трудно идентифицировать. Я отшатываюсь от него.

— Ну-ну, — он садится на корточки, — Надо приложить холодное, котёнок. Ты же не хочешь, чтобы был синяк?

Сам держит лёд у меня на скуле, а сам смотрит. Я же сижу, опустив глаза в пол. Боюсь даже двинуться сейчас. Хотя бы чем-то его отвергнуть.

— Ты меня любишь? — вдруг спрашивает он.

Я поднимаю глаза по привычке. И встречаюсь с ним взглядом. По мере того, как я продолжаю молчать, его взгляд каменеет. Как за мгновение до…

— Люблю, — говорю одними губами.

И в глазах опять слёзы.

— Ну-ну, мой котёнок, не плачь. Всё у нас будет хорошо с тобой, да? Вот съездим на море, и ты отдохнёшь. И выкинешь эти глупости из головы, да?

Я закрываю глаза и киваю. Сейчас только это. Всё остальное потом.

«Я подумаю об этом завтра», — мелькает фраза из фильма. О, да! Только Скарлет не били, кажется? Её Ретт Баттлер был истинным джентльменом.

Утро «после казни» было суровым. Я почти не спала. Всё вспоминала и перечисляла в уме примеры. Как бусины, нанизывала их на ниточку.

А ведь это он уговорил меня перейти на фриланс. Якобы, зачем тебе метаться на работу, дети скучают, из дома работать куда проще. И сам порекомендовал меня этим двум предпринимателям. Ещё и гордился тем, какая я у него молодец!

А на заре наших отношений он так раздражался, стоило мне надеть что-то открытое. Говорил, что ему не нравится, когда девушка излишне себя демонстрирует. Мол, должна быть в женщине загадка. Ну, я предпочла быть загадочной.

Но это же глупости! Из категории «Десять признаков того, что ваш парень абьюзер». Статья из журнала Космо.

Какому парню понравится, если его девушка ходит в коротком?

Вот Вадик, мой бывший был более равнодушным к таким вещам. Или это он на фоне Юры кажется равнодушным?

Не знаю! Вадик очень любил заниматься любовью, хотел жить со мной, а жениться не очень хотел. Это он потом захотел, когда конкурент появился на горизонте. Мужское взыграло?

Подруги… Сказать, что у меня их было много до Юрки не могу. Алёнка. Мы с ней с детства дружим. Она крёстная наших детей.

Она в разводе, и в вечном поиске. Это всегда определяло границы общения. К нам на праздники она приходила. А вот меня Юрка к ней отпускал иногда, только в гости. Не в ресторан, не в клуб.

Однажды запретил мне идти на день рождения к подруге только потому, что он проходил в ночном клубе. Пришлось сказать, что я заболела.

Он всегда находил объяснение. Очень разумное, на мой взгляд.

— Ну, ты ведь замужем, детка! А все её подружки не прочь познакомиться. Представь моё состояние? А если бы я пошёл с Артюховым, к примеру, в бар, чтобы напиться? И ещё парочку друзей прихватил с собой. А там, в баре, всякие тёлочки, которые очень хотят познакомиться. Тебе бы понравилось?

— Ну, я доверяю тебе, — пыталась я сказать.

Но Юрка упорствовал:

— И я тебе тоже! Но всё равно, компания так себе. Ну, что вам мешает с Алёнкой вдвоём сходить в кафешку, или посидеть у неё? Даже винца можно выпить и музыку включить. И мне спокойнее так, и тебе безопаснее.

Я расценивала это, как заботу с его стороны. Никогда иначе! И это мне льстило.

Нет, конечно, я не говорила Алёнке истинной причины того, почему не могу прийти. Что «муж не пускает». Я обставляла это так, словно сама решила.

— Ну и затворницей ты стала, Кать! — возмущалась она. Но не спорила. Понимала, и даже, как я думаю, завидовала моему семейному счастью…

«Господи», — думаю я. Как хорошо, что дети у бабушки.

В зеркале синяк почти не заметен. Если только смотреть под определённым ракурсом. Может быть, дело в том, что сразу приложили холодное и долго держали? На ночь он чем-то намазал меня и велел спать на другом боку.

«Велел, Кать…», — отрезвляет разум, — «Вчера он ударил тебя! Он таскал тебя за волосы. И это был абсолютно не в рамках любовной игры».

Я до сих пор слабо верю в случившееся. Хотя сердце желает его оправдать. Просто ему так трудно смириться. Принять, что любимый мужчина ударил, причинил боль, напугал до чёртиков… Мужчина, который должен меня защищать!

Я старательно пудрю лицо. Ну, вот! Так-то лучше. Даже румяна наложила сегодня. Хотя обычно ими пренебрегаю.

Смартфон звонит, и я пугаюсь. Пока он больше не просил показать, что у меня там. Я на всякий случай удалила звонок в стоматологию. Как будто подсознательно хочу уберечь Андрея от этих последствий.

Господи, я даже представить не могу, что он сделает с ним, если узнает. Мой муж! Это же мой муж. Мой любимый мужчина. С которым мы любовались на звёзды, гуляли, взявшись за ручку, и целовались у всех на виду.

Но есть и плюс. Теперь уже его измена — это наименьшее из зол…

Это — мать Вики звонит. Я опять забыла, как её звать. Она так и записана у меня в телефоне — «мать Вики».

— Катя, это вы? — нервно дышит в трубку.

— Я, — отвечаю, — Что-то случилось?

В голове столько мыслей. Она не беременна? Хотя… Какое это теперь имеет значение?

— Вы знаете, я бы хотела вам сказать кое-что, — она вздыхает глубоко.

— Я слушаю, — тревожусь я и сажусь на большой пуф возле зеркала.

— Когда я повела Вику в доктору… — женщина осекается, — Господи! Мне сложно об этом говорить. Но дело в том, что у неё на теле есть множественные синяки. Такое чувство, что её принуждали.

Ладони мои холодеют:

— Принуждали к чему?

— К сексу! Не знаю! — срывающимся тихим голосом, произносит она, — Я была просто в шоке, когда это увидела.

Я пытаюсь думать разумно:

— Почему вы не видели раньше?

— А как? — недоумевает она, — Как бы я это увидела? Я же и дочку не видела месяцами. Она не звонила, не появлялась. А ещё…

Пульс замедляется, а затем пускается вскачь:

— Что ещё? — говорю еле слышно.

Она выдыхает, затем говорит:

— У неё сломан зуб.

У меня возникает такое непреодолимое желание поговорить с этой девочкой. Выспросить у неё всё лично!

Нет, естественно, я не рассказываю этой женщине о том, что случилось вчера. Я и сама ещё не пришла в себя после случившегося.

Я убеждаю её в том, что для меня это тоже шокирующие новости.

— Он никогда вас не бил? Я имею ввиду… Ооох! — она снова вздыхает, — Ведь он же ваш муж! Вы же знаете его лучше, чем кто либо.

— Ну, видите, — говорю я и тоже вздыхаю, — Как выяснилось, не так-то хорошо я его и знаю. Вот об измене не знала. А кто знает, первая у него ваша Вика, или нет? Теперь я вообще думаю, с кем я жила…

Женщина понимает, что я ничего не проясню. Не стану её убеждать, или разубеждать. Мы прощаемся. Но обещаем остаться на связи. Кто знает, какие ещё подробности вскроются?

Тут же меня накрывают воспоминания о той сцене, которую я увидела из квартиры Андрей, тем утром.

То, как она выгоняла его, как бросалась вещами, кричала. Факт в том, что она не боялась его! И это странно.

Ответ приходит сам собой. Просто ей нечего терять. А мне есть что! У меня двое несовершеннолетних детей от него. А ещё, я замужем. Я связана с ним узами брака, которые не так-то и просто разрубить.

Я решаю пока молчать обо всём. Обратиться в полицию? С этим синяком, который, при всех ухищрениях, даже не виден? И что они скажут? Да, господи, ничего!

А кому рассказать обо всём, что случилось вчера? Маме? Чтобы она заступилась? И тоже получила от него?

Я закрываю лицо. Даже подумать боюсь! Он всегда уважал мою маму. Всегда к ней на «вы». Нет, он не посмел бы сделать такое…

А кому? Алёнке? Она такая же женщина, как и я. А знакомых мужчин у меня отродясь не водилось. Нет, были ещё когда-то давно, в институтские времена. А бывший? Да мы с ним уже лет десять не общались!

В общем, нет у меня ни братьев, ни дядек, ни просто знакомых. Так что…

Я тупо смотрю на своё отражение. Всегда смеялась над женщинами, умудрившимися попасть в такую ситуацию. И не понимала, что же их держит с таким мужчиной? А теперь поняла. От него не так просто уйти. Да и он не отпустит.