— Ты говорил с Эрнестом сегодня? — спросила я, вглядываясь в его лицо, чтобы уловить малейшее изменение.

Невероятная невозмутимость.

Ни один мускул не дрогнул, ни одна эмоция не промелькнула в глазах.

— А что с ним?

— Ты... ну, знаешь, — я попыталась подобрать слова, но они звучали скомкано. — Он выглядел напуганным. Нервничал сильно. На тебя поглядывал. Тебе есть что сказать?

Валтер выпрямился, демонстративно скрестил мускулистые руки на широкой груди и посмотрел куда-то в сторону заходящего солнца, будто обдумывая, как лучше ответить на мой вопрос. Или решая, сколько правды можно мне открыть.

— В некотором смысле, — наконец произнёс он, возвращая взгляд ко мне. — Этому человеку нужно научиться держать свои мысли при себе. Полезный навык.

— Валтер, — начала я. — Ты ведь не пугал его? Не угрожал? Или всё же угрожал?

Он внимательно смотрел на меня, его глаза, казалось, становились темнее с каждой секундой — словно поглощали окружающий свет, превращаясь из янтарных в тёмно-медные.

— Если бы я хотел его напугать, он даже не смог бы оставаться рядом с тобой в одном помещении.

Я замерла, не зная, как на это реагировать. В его словах не было угрозы, но от них по коже вновь пробежал холод.

Чёрт бы его побрал!

— Тогда что именно ты ему сказал? — настаивала я, тоже скрестив руки на груди в защитном жесте.

— Ничего особенного. Просто объяснил, что мне важно, чтобы ты чувствовала себя комфортно. Больше ничего.

Я закусила губу, пытаясь собрать мысли. Он говорил о моём комфорте, но мне постоянно было не по себе.

— Никогда никого не запугивай. Не нужно вмешиваться, угрожать или... как ты это называл, объяснять.

Он чуть наклонил голову, наблюдая за мной. Его глаза потемнели ещё больше, будто поглощали весь свет вокруг.

— Я буду делать то, что считаю нужным, Ия. — произнёс он с абсолютной уверенностью в голосе. — Ты — моя!

Мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони, и я почувствовала, как внутри поднимается мощная волна праведного гнева, смешанного с возмущением.

— Нет! Это так не работает! Если ты хочешь отношений со мной. Никогда больше не делай так. Меня пугает подобное. Красный флаг, ясно?

Я говорила так быстро, что сама чуть не подавилась собственными словами.

С каких пор я такая смелая с ним? Вдруг сейчас он пошлёт меня куда подальше?

Валтер судорожно вздохнул. В глубине его потемневших глаз на мгновение мелькнул неподдельный страх. Этот страх был настолько живым и осязаемым, что я почувствовала, как гнев начинает медленно отступать.

Прежде чем я успела что-то ещё сказать или сделать шаг назад, он решительно преодолел разделявшее нас расстояние и с бесконечной осторожностью коснулся моей щеки. Его пальцы были удивительно горячими, но прикосновение получилось невероятно трепетным — как прикосновение к хрупкому произведению искусства.

— Прости, белочка, — его голос стал умоляющим. — Я обещаю... подобного не повторится. Пожалуйста, не бойся и не сомневайся во мне.

Я быстро заморгала, глядя на него. Кончики пальцев всё ещё гладили мою кожу. Вдруг во рту пересохло и в воздухе что-то вспыхнуло, словно вокруг него образовался оранжевый огненный ореол. Янтарные глаза захватывали всё пространство вокруг, словно гипнотизируя. В них было всё: волнение, испуг, нежность, страх.

— Да... ладно.

Как только я сказала это, на долю секунды, мне показалось, что уголки его губ дрогнули, будто он едва заметно ухмыльнулся.

Я встряхнула головой, и этот мимолётный жест исчез, как и пламя, оставив меня в сомнениях. Это было слишком быстро, чтобы быть уверенной.

Как странно.

Может, я переутомилась

?

Когда мы направились к набережной, я украдкой посмотрела на Валтера и, решив, что нужно избавиться от напряжения, протянула ему мизинец. Он удивлённо уставился на палец.

— Сегодня жарко, поэтому держаться за руки может быть сложно, — пояснила я, стараясь не засмеяться от его озадаченного выражения.

Он продолжал смотреть на мой палец, явно не улавливая логику.

— Жарко, и ладони потеют, а твои руки ещё горячее, — попыталась объяснить я снова, — поэтому можно держаться мизинчиками. Мы как бы держимся за руки, но при этом не так жарко.

Его лицо озарилось слабой улыбкой, и, слегка наклонив голову, он протянул свой мизинец. Наши пальцы соприкоснулись, и это простое, почти детское прикосновение было удивительно тёплым и невинным.

Так, держась мизинцами, мы направились на прогулку.

На набережной было намного комфортнее. Лёгкий морской бриз приятно щекотал лицо, охлаждая разгорячённую кожу. Запах соли, доносившийся от воды, смешивался с ароматами цветов, растущих вдоль дорожек.

Я жадно вдохнула этот воздух полной грудью и ощутила, как неприятные события дня постепенно отпускают.

Мимо нас проносились велосипедисты, а вдоль дорожки проезжали четырёхколёсные туристические повозки с педалями. В таких чаще всего катались семьи с детьми, и повсюду раздавались радостные визги и смех. От этого места веяло жизнью и беззаботностью.

— Приятно, — пробормотал Валтер бархатным голосом, глядя на дорожку солнца, которая тянулась по воде, как золотая нить.

— Ты часто гуляешь здесь? — спросила я, разглядывая красивый профиль.

Солнечный свет мягко падал на его лицо, подчёркивая изящные черты, а морской ветерок игриво трепал рыжие волосы.

— Впервые.

Я удивлённо посмотрела на него. Глаза Валтера блуждали по пейзажу с каким-то детским интересом, будто он в первый раз по-настоящему видел мир.

При этом сейчас он даже не щурился от яркого солнца, словно оно его не касалось. Я же, наконец, приучила себя брать очки с собой и сейчас шла в чёрных солнцезащитных с поляризационными линзами.

— Как так вышло?

— Не видел в этом необходимости.

— Но сегодня решил погулять?

— Вижу необходимость, — пояснил Валтер.

— Необходимость гулять? — уточнила я.

— Гулять с тобой, — быстро, почти машинально ответил он, явно не успев как следует обдумать свои слова и их возможное толкование.

Его слова заставили меня нахмуриться.

— То есть это не твоё желание, а необходимость?

Очевидно, он почувствовал нечто недоброе в вопросе, поэтому быстро повернул голову в мою сторону. Красивое лицо мгновенно напряглось.

— Ты снова злишься на меня?

— А ты как думаешь? — Думаю, что ты злишься. Но почему? — его недоумение казалось искренним, что только усиливало мою досаду. — На этот раз я не сделал ничего плохого. Снова красный флаг?

Я внимательно посмотрела на него, пытаясь напомнить себе, что мой... парень — не человек. Сколько бы информации о человеческих эмоциях и поведении он ни собрал и изучил, сколько бы не наблюдал за нами, он всё равно никогда не станет одним из нас. Валтер всегда будет принципиально другим. Необычным. Особенным. Непостижимым.

— Нет. Не красный. Просто... было бы правильно, если бы ты делал что-то потому, что хочешь, а не потому, что это необходимо, — сказала я, стараясь, чтобы мой тон был мягким.

Он задумчиво кивнул, снова слегка наклонив голову вбок.

— Хм... — протянул он, явно пытаясь переварить новую информацию. — Но ведь мы, как пара, должны проводить время вместе определённым образом: гулять по красивым местам, ходить в кино на романтические фильмы, путешествовать, ужинать при свечах, целоваться... — его голос постепенно становился более отстранённым, почти клиническим, словно он зачитывал вслух инструкцию по эксплуатации, — засыпать и просыпаться вместе...

При последних словах у меня буквально перехватило дыхание. Кровь ударила в щёки. Фраза «засыпать и просыпаться вместе» прозвучала настолько просто, словно он уже мысленно не раз представлял нас в этих самых личных, самых уязвимых моментах.

Образы вспыхнули в голове помимо воли: его лицо на соседней подушке в утреннем свете, сонные глаза, растрёпанные волосы, жар его тела... Я почувствовала, как дыхание становится поверхностным.