Совсем недавно мне было так тяжело рядом с ним, а теперь, как только он оказался рядом, тревога начала отступать, словно его присутствие само по себе стало успокаивающим.

— Ты здесь, — выдохнула я с облегчением и улыбнулась.

— Всё хорошо? — мрачно поинтересовался Валтер, заглядывая в глаза.

— Да, гораздо лучше. Стало дурно из-за жары. Я ещё не привыкла к такой погоде.

— Точно всё хорошо? — недоверчиво переспросил он, но теперь взгляд был сосредоточен на чём-то за моим плечом.

Я почувствовала, как его лицо постепенно каменеет, становясь похожим на маску хищника, а вокруг нас начинает сгущаться тяжёлая, почти осязаемая атмосфера. Воздух словно нагрелся ещё сильнее от исходящей от него опасности.

Оглянувшись, я увидела стоявшего у двери Эрнеста. Глаза парня метнулись в сторону, словно он не мог выдержать пристального взгляда Валтера.

— Всё хорошо, — повторила я. — Говорю же, просто жара.

— Уверена?

— Да. Пойдём, — попросила я, мягко взяв его за рукав рубашки.

— Отлично. Я искренне рад, что дело не во мне, — произнёс он, но затем его тон стал жёстче: — Только вот я не могу просто так уйти и сделать вид, что ничего не произошло. Этот парень меня злит.

— Злит?

Странно было слышать такое от того, кто якобы не должен практически ничего чувствовать.

— Да. Определённо злит.

Он снова перевёл взгляд на Эрнеста, и я с замиранием сердца наблюдала за этой немой дуэлью. Валтер смотрел на коллегу расчётливо, холодно, словно оценивая слабые места. В его позе читались контролируемая агрессия и готовность к действию. Эрнест под этим взглядом заметно съёжился, инстинктивно почувствовав исходящую угрозу.

Но спустя несколько секунд он переключился на меня.

— Погуляем сегодня после работы по набережной?

— Конечно! — выдохнула я.

Валтер мгновенно смягчился, его лицо озарилось лёгкой улыбкой, как будто минуту назад ничего не происходило. Это было так необычно. Он только что смотрел на Эрнеста с таким выражением лица, будто готов был убить. И вот теперь — лёгкость, радость, предложение прогулки.

Я ощутила неприятный холодок вдоль позвоночника.

Как можно так резко изменить эмоции? Так быстро уйти от состояния хищной сосредоточенности к безмятежному спокойствию?

Сумасшедшее смешение чувств. Страх и влечение. Спокойствие и тревога.

В какие дебри ты тащишь меня, Валтер Новак

?

День тянулся невыносимо медленно. Каждая минута казалась часом, а мысли о прогулке на набережной не давали сосредоточиться. Я пыталась вникнуть в документы, заполняла таблицы, отвечала на письма, но всё это было словно на автопилоте. Тревога и волнение тихо перешёптывались где-то на задворках сознания.

Под конец дня я решила взять паузу и налить себе кофе. Его тёплый аромат немного успокоил, и, держа чашку в руках, я подошла к окну.

В офисе было тихо, дневной свет ещё проникал через жалюзи, но воздух казался натянутым, как струна.

— Ия, — раздался голос за спиной, и я обернулась.

Эрнест. Его вид был каким-то измученным: он нервно сжимал ладони, взгляд то и дело метался между мной и... Да, конечно, Валтером, который находился на другом конце комнаты.

— Что? — спросила я ровно, стараясь держаться спокойно, хотя его внезапное появление насторожило.

— Я хотел... — он нервно сглотнул, и кадык дёрнулся под кожей, — хотел извиниться за то, что сказал. Это было... неправильно. Я совершенно не имел права влезать в ваши отношения. Это... не моё дело.

Его голос дрожал, и он выглядел так, будто стоял перед судьёй, а не перед коллегой. Глаза парня снова скользнули к Валтеру.

Проследив направление его взгляда, я посмотрела в ту же сторону и заметила, как Новак неторопливо поднял голову от монитора, чутко уловив звуки нашего разговора даже через расстояние. Его янтарные глаза встретились с моими через весь офис, и тут он подмигнул мне. Просто взял и подмигнул!

Я невольно замерла. Чашка чуть не выпала из рук. Это подмигивание было таким... неожиданным, таким насмешливым, будто он знал, что в этом моменте он единственный, кто полностью контролирует ситуацию.

— Эрнест, — я прищурилась, переводя на него взгляд. — Не беспокойся об этом. Ты просто высказал своё мнение.

Парень нервно кивнул, но явно чувствовал себя неловко под тяжёлым, хоть и спокойным, взглядом Валтера, который продолжал наблюдать издалека. Я сжала кофе крепче, в голове пронёсся вихрь мыслей.

Новак... что ты творишь? Почему с тобой всё как на лезвии ножа?

— Оставим твой ноутбук в машине? — предложил Валтер, когда мы выходили из здания компании.

Вечерний воздух был ещё тёплым, но уже чувствовалась приближающаяся прохлада ночи. Лёгкий ветерок шевелил мои волосы, и я машинально поправила прядь, упавшую на лицо.

— Да, давай, конечно. Я заберу его после прогулки, — сухо согласилась я. Меня всё ещё колотила ситуация с Эрнестом.

— Я довезу тебя до дома после прогулки и донесу его до квартиры.

— Я могу дойти до дома сама, здесь недалеко.

— Исключено! — резко отрезал Валтер, и в его голосе появилась нотка твёрдости, от которой я непроизвольно напряглась.

— Почему?

Он остановился, обернулся ко мне и, посмотрев прямо в глаза, сказал так, будто произносил непреложную истину:

— Теперь ты моя женщина, и я не могу позволить тебе носить тяжёлые предметы.

Моя женщина.

Это уже второй раз за сегодня.

Считает своей?

Что, если с сегодняшнего дня он действительно именно так воспринимает наши отношения? Это многое объясняло бы: навязчивое внимание, заботу о мелочах, эту настойчивую физическую близость в течение всего дня. Даже его постоянные прикосновения — такие, словно он не мог оставаться на расстоянии дольше нескольких минут.

— Ноутбук с зарядкой и ежедневником весят от силы пару килограммов, — логично возразила я. — Это не мешок цемента.

Но Валтер лишь тяжело вздохнул — именно так обычно вздыхают взрослые, разговаривая с упрямым ребёнком, который не понимает простых вещей. Не сказав больше ни слова, он решительно протянул руку и молча забрал у меня сумку с ноутбуком.

Я стояла на месте, чувствуя, как меня переполняет возмущение. Его жест был настолько категоричным, что я почувствовала себя маленькой девочкой, которой запретили что-то без объяснений.

Но за этим раздражением пряталась ещё одна, более неприятная мысль.

Эрнест.

Пока я работала, Валтер, очевидно, нашёл момент, чтобы подойти к нему.

Уж слишком красноречивым был тот испуганный, почти панический взгляд коллеги в его сторону, уж слишком заметно и болезненно он нервничал, словно находился под дамокловым мечом. А главное — слишком покорно и поспешно принёс извинения, которых от него никто не требовал.

Валтер был внешне абсолютно спокоен, да, но в его невозмутимости читалось что-то ледяное, животное — что заставляло людей инстинктивно замолкать, опускать глаза и склонять головы в знак подчинения.

Я глубоко вздохнула, пытаясь справиться с нарастающим беспокойством, которое тяжёлым камнем легло в животе.

«Мой парень», — эта мысль неожиданно появилась в голове. «Нет, если он называется меня своей женщиной, значит он — мой мужчина».

Что это значит для меня

?

Что, если его защита и забота перерастут во что-то большее, во что-то, что мне будет сложно остановить?

Нужно было решить всё это на берегу.

Мы стояли рядом с его машиной под лучами заходящего солнца, и Валтер, казалось, был полностью поглощён мелкими, бытовыми действиями — поправлял кожаный ремень моей сумки, проверял, достаточно ли плотно закрыты все двери автомобиля, смахивал невидимые пылинки с чёрного лака.

— Валтер, — позвала я строго.

Он поднял голову и пристально посмотрел на меня, слегка приподняв одну бровь с выражением лёгкого удивления, будто мой серьёзный тон застал его врасплох.

— Что?

Я сделала шаг ближе, обдумывая каждое слово.