— Главное, не на Аляску, — ответила я, чувствуя, как режет горло.

Мы стояли там — две души на краю пропасти — пытаясь успокоить друг друга фальшивым оптимизмом. В воздухе висел запах соли и приближающегося дождя. Волны разбивались о берег где-то внизу, их шум был единственным звуком в этой странной, застывшей тишине.

Кай вышем из дома с чемоданами. Его лицо было бесстрастным. Он молча погрузил вещи в багажник, избегая смотреть на нас, особенно на Киру.

Валтер стоял поодаль, на краю террасы, глядя на море. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне оранжевого неба

Такой далёкий, неподвижный.

Когда мы сели в машину, никто не произнёс ни слова. Кира сидела между мной и Каем на заднем сиденье, её рука крепко сжимала мою. Рем за рулём, Валтер на переднем пассажирском. Дракары с нами больше не было. Нам не объяснили, куда она делась, но мне и не было интересно подобное. Прибыли на остров мы без неё, отбываем похоже тоже.

Автомобиль тронулся. Я смотрела в окно, глотая слёзы, наблюдая, как лучи солнца окрашивают море в яркие тона.

Аларисы не сказали ни слова за всю поездку, будто наказывая нас молчанием. Даже когда мы прибыли в гавань, где нас ждал небольшой катамаран, они общались между собой исключительно на своём языке.

Спустя полчаса Кира и я сидели на палубе, укрывшись пледами.

— Такой себе сервис, — буркнула я.

— Что? — не поняла подруга, погруженная, до этого в свои мысли.

— В этот раз никакого шампанского.

Я попыталась улыбнуться, но почувствовала, как натянулся пластырь на щеке, и гримаса получилась кривой. Кира не ответила на мою слабую попытку пошутить. Её взгляд был устремлён куда-то вдаль.

— Он уходит завтра.

Я крепче сжала её ладонь.

— Знаю. Валтер тоже.

Подруга повернулась ко мне. В её глазах читалось беспокойство.

— Как думаешь, этот Лиан точно нас защитит?

Я покачала головой

— Понятия не имею, но Валтер в это верит.

— Кай тоже, — она поёжилась. — Он ненавидит меня.

— Он злится, — поправила я. — Прости за это. Та девушка была беременна, и я должна была её защитить.

Кира молчала какое-то время. Её плечо прижималось к моему.

— Знаю. Сегодняшняя ситуация — мелочь. Я постоянно делаю ему больно.

— Не намеренно.

— Да, но это не меняет того факта, что мы не подходим друг другу.

Я посмотрела в сторону аларисов, что-то обсуждавших на расстоянии. Моё внимание привлекло внезапное движение: Валтер положил руку на плечо Кая и слегка сжал, наклонившись ближе, словно произнося что-то только для его ушей. В этом жесте было столько понимания, столько поддержки, что я на мгновение ощутила укол ревности — не романтической, скорее детской, как когда видишь, что твой лучший друг делится секретами с кем-то другим.

Кто же они друг другу? Я не могла бы назвать их друзьями, особенно после приказов и властных взглядов красных глаз. И всё же...

Кай кивнул, его спина слегка ссутулилась, словно он принял какое-то тяжёлое решение. Валтер продолжал говорить, время от времени похлопывая океануса по плечу.

— Интересно, о чём они говорят, — пробормотала я, не отрывая взгляда от этой странной сцены утешения.

— Наверное, обсуждают, как мы их достали, — мрачно пошутила Кира.

Я вспомнила первый разговор о расах, и странная мысль закралась в голову.

— Не подходите друг другу, значит? Знаешь, Валтер говорил, что океанусы плодятся чаще других рас.

Кира резко повернулась ко мне, её брови взлетели вверх.

— Что ты имеешь в виду? — в её голосе смешались удивление и что-то похожее на смущение.

Я внимательно посмотрела на подругу, изучая её лицо как детектив, расследующий особо запутанное дело. В её глазах появилось странное выражение: смесь паники и растерянности.

Раньше мы спокойно обсуждали личные и даже интимные вещи, но с появлением Новаков всё сильно изменилось. У нас стало слишком много тайн друг от друга.

— Я просто подумала... — начала я медленно, словно прощупывая почву, — что Кай, как океанус, должен знать какие-то способы избежать или уменьшить боль. По крайней мере, мне так кажется.

Реакция Киры была мгновенной. Её щёки вспыхнули таким ярким румянцем, будто под кожей зажгли фонари. Даже уши горели алым. Она открыла рот, закрыла, потом снова открыла, но так и не произнесла ни звука, напоминая запаниковавшую рыбу, выброшенную на берег.

Я ошеломлённо уставилась на неё, чувствуя, как мои собственные глаза расширяются от шока. Никогда — ни разу за все годы нашей дружбы — я не видела, чтобы Кира, уверенная, болтливая Кира, так неистово краснела.

— О боже, — выдохнула я, не в силах сдержать удивление. — Правда? Да как вы вообще... я думала, вы не можете касаться друг друга!

— Мы не можем! — быстро ответила она. — То есть... Ия, я сейчас сдохну от стыда.

— Стыд и ты? С каких пор?

Она закрыла лицо руками, но это не скрыло красноты, распространившейся теперь до самой шеи. Сквозь пальцы я слышала её приглушённый стон отчаяния.

— Ну, мы... мы просто... есть определённые методы... — она говорила короткими, рваными фразами.

Я не могла не рассмеяться, хотя тут же прикрыла рот рукой. Ситуация была одновременно и неловкой, и абсурдно комичной.

Мне было немного жаль её, но остановиться было выше моих сил.

— Эй, солнышко, ты что, нашла способ заниматься сексом с Левиафаном? — прошептала я заговорщически, хоть и понимала, что аларисы нас вряд ли услышат.

Кира убрала руки от лица и посмотрела на меня с выражением, в котором смешались смущение, гордость и даже что-то похожее на вызов.

— Может быть!

— И как... — начала я, но Кира перебила меня, подняв руку.

— Нет, нет, и нет! Мы не будем это обсуждать. Никогда. Особенно сейчас, когда мы на краю... На краю чего мы?

— Истерики? Но я просто хотела понять... — начала я снова.

— Нет, — повторила Кира, но уже с хитрой улыбкой. — Есть вещи, которые должны оставаться тайной. Даже между лучшими подругами.

Я покачала головой.

— Да что ты говоришь!

Какими бы странными ни были обстоятельства, меня согревала мысль, что даже в этом хаосе тайн и опасностей была возможность для чего-то... нормального. Для человеческих отношений, пусть и с нечеловеческими сложностями.

— Оки, — согласилась я. — Латекс?

— Ааааа! Возможно, — хохотнула Кира с озорной искоркой в глазах. Та самая Кира, которую я знала всю жизнь, вернулась, сменив смущённую незнакомку.

Мы повернулись, чтобы снова взглянуть на аларисов. Они всё ещё разговаривали, но что-то изменилось. Их позы стали расслабленнее, словно какое-то решение было принято.

Валтер повернул голову и встретился со мной взглядом. И я распознала, что решение действительно принято… но не в нашу пользу.

Номер был маленьким и неуютным.

Одна двуспальная кровать с серым покрывалом занимала почти всё пространство. Пожелтевшие обои кое-где отклеились от стен, образуя неряшливые пузыри. Тонкие шторы едва скрывали тусклый свет уличных фонарей и неоновую вывеску соседнего магазина, мигающую прямо напротив окна.

После яхты и дома с панорамными окнами этот номер казался насмешкой. Словно кто-то хотел напомнить мне: роскошь закончилась, добро пожаловать в реальность.

Философия.

Мои чувства были такими же пожелтевшими и мрачными.

Я взглянула на красный чемодан, стоявший у небольшого столика со стулом и устало опустилась в единственное кресло, обтянутое зелёной тканью. Пружины жалобно скрипнули под моим весом. Валтер остался стоять у двери, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось непроницаемым, а взгляд направленным куда-то поверх моей головы, словно я была пустым местом.

К моменту заселения я уже перестала винить себя и всё больше раздражалась из-за поведения Феникса. Его игнор переходил все мыслимые и немыслимые границы.

— Итак, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально, — Мы наконец-то вдвоём. Можем заняться делами.