Валтер отвёл взгляд.

— Я буду каждый день видеть тебя на картине. — Он приблизился, его пальцы осторожно прошлись по белой ткани моего костюма. — Говорил же — тебе идёт белый.

Картина. Прекрасно! Её хотя бы нельзя ранить.

— Ладно. Мне не нужен мужчина, который каждый раз так легко от меня отказывается.

Я отвернулась и протянула руку, дотрагиваясь до холодного стекла. За ним догорали последние отблески взрывов.

Не успела я вздохнуть, как почувствовала жар за спиной. Валтер встал вплотную, его грудь касалась моих лопаток, дыхание щекотало шею.

— Белочка, — его голос был хриплым. — Ты совсем не понимаешь, что я делаю, так?

— Мне всё равно. Делай, что должен. Не думай обо мне.

Развернувшись, я попыталась обойти его, но крепкие руки молниеносно обхватили мою талию, притягивая обратно.

— Не нужно! Я тоже от тебя отказываюсь.

Вырваться не получилось, он только крепче прижал меня к себе.

— Ты хотел, чтобы я ушла, и на этот раз я ухожу. С этого момента я не буду мешать твоим планам.

— Нет, — Валтер развернул меня лицом к себе, и я увидела, что его глаза блестят от слёз. — Ты не можешь быть такой. Ты любишь меня!

Горячие ладони накрыли моё лицо, большие пальцы пробежались по коже.

— Люблю, но я смогу полюбить вновь кого-то другого. Того, кто никогда не посмеет сделать с моим телом и душой то, что сделал ты.

Он поцеловал мой лоб, потом веки.

— Нет. Любимая... — он прошептал это так нежно, что моё сердце разорвалось на куски. Спокойствие смело ураганом чувств.

Держись! Ия, ты была такой сильной. Нужно излечиться.

— Думаешь, что я всегда буду ждать тебя? — перешла я на шёпот, боясь, что голос может дрогнуть. — Нет. Я смогу начать новую жизнь, а вот ты без меня жить не сможешь. Будешь смотреть на «Лето», понимая, что это всего лишь картина.

— Ты права. Моя жизнь превратится в ничто.

И пусть! Ведь моя жизнь также превратится в ничто.

— Я лишь хочу защитить тебя.

Горячие губы вели невидимые дорожки по моему лицу, заставляя колени подгибаться.

Господи, куда делась обида и раздражение. Почему я опять тону в этом?

— Ты не сможешь защитить меня, Валтер. Я всё равно когда-нибудь умру, — проговорила я, закрыв глаза. — Несчастный случай, болезнь или просто старость. Настанет время, когда меня не станет ни в одном из миров. Ты не спасёшь меня от неизбежного.

Он затих и прислушался, его руки стиснули мои плечи.

— Так не лучше ли прожить тот срок, что есть, вместе? — я открыла глаза, ловя горящий взгляд. В нём боролись сомнение и радость. — Без спектаклей, манипуляций и боли? Если ты не можешь перестать думать о моей безопасности и от этого зависит исход твоей операции, то я уйду, но это не прощание, и ты вернёшься за мной, понял? Если не вернёшься, клянусь, я сделаю всё, чтобы избавиться от всякого чувства к тебе. Ты же не думаешь, что один такой рыжий на свете?

Он смотрел мне в глаза несколько секунд, а затем кивнул, улыбнулся и прижал к себе.

— Я так испугался.

— И правильно. Бойся и помни — ты должен вернуться за мной. Должен нарисовать осень.

— И зиму, — выдохнул он мне в волосы.

— И весну.

В ночь после казни Валиссерена была охвачена симфонией разрушения. Это не были привычные взрывы из истории Земли — в прекрасном мире Эгниттеры разрушение имело свою собственную ужасающую эстетику.

Напротив дома правительства рухнули две потрясающе красивые стеклянные башни. Световые мосты, соединявшие кварталы, гасли один за другим. Многоуровневые энергетические центры вспыхивали, высвобождая накопленную силу в виде переливающихся всеми цветами спектра волн.

Информационные хранилища, квантовые фермы, мемориальные сады — всё вспыхивало и гасло в страшном, но гипнотически завораживающем танце разрушения. Позже аларисы будут говорить, насколько это была превосходная стратегия.

За одну эту ночь молодой принц, будущий король Эгниттеры, совершил то, чего его отец не смог достичь за десятилетия правления. Он не просто переиграл врагов — он предугадал их эмоции.

Валтер Соларис Игнара обладал тем, чего были лишены его предшественники: способностью чувствовать. Он знал, что океанусы ответят на казнь их лидера не расчётом, а яростью. Он предвидел их гнев, их жажду мести, их желание нанести немедленный и болезненный удар.

И он использовал эти эмоции против них самих.

Каждое здание, которое они разрушали, было заранее эвакуировано. Каждый взрыв активировал энергетические сети, превращая кварталы в ловушки. Враги, ослеплённые жаждой мести, методично загоняли себя в ту самую западню, которую он выстроил, понимая их сердца.

К рассвету не погиб ни один аларис, но была захвачена вся разведывательная сеть противника. Валтер доказал, что эмоции — не слабость королей, а их величайшее оружие. Теперь он мог предсказать не только действия врагов, но и чувства, которые эти действия породят.

Война ещё не началась, но правила игры изменились навсегда.

В ту ночь ночь я познакомилась с Лиарой, девушкой с прямыми рыжими волосами и карими глазами, в которых иногда вспыхивали зелёные огоньки. Она стала нашим с Кирой личным телохранителем, а ещё она была той, кто наблюдал за нашими с Валтером неподвижными фигурами в прощании.

В тот момент позади него пылал город, его силуэт вырисовывался на фоне пламени как олицетворение древнего божества войны. В глазах танцевали отблески пожаров, а за спиной раскрывались кроваво-красные крылья.

Для живущих на Земле всё осталось прежним. И лишь для нас, знающих правду, реальность приобрела новые контуры.

У каждого прохода на Землю со стороны Эгниттеры были расставлены посты. Лиара рассказывала, что каждый мироходец, принадлежавший расе океанусов или аурумов, был поставлен на специальный учёт. Никто не мог покинуть Эгниттеру без разрешения свыше. Валтер менял саму структуру общества. Теперь информация стала новой валютой. Каждое сообщение проверялось, каждая связь отслеживалась. Но это не было тиранией в привычном понимании — это была хирургическая точность. Он вырезал раковые клетки, не затрагивая здоровые ткани. Всё, что оставалось нам — это ждать.

У нашего с Кирой дома и офиса всегда можно было увидеть кого-то рыжего и красивого. Иногда это была сама Лиара, иногда — другие игнисы, маскирующиеся под обычных людей. Наша охрана стала привычной, как утренний кофе.

С работы нас, к счастью, не уволили, но сделали выговор и засчитали дни отсутствия как отпуск за свой счёт. В офисе ходили слухи, что Новаки приняли выгодное предложение от другой компании и уехали в США. На нас с подругой смотрели иначе, с любопытством и удивлением.

После регенерационной капсулы мы обе изменились, преобразились. Даже своими взглядами мы выделялись из толпы, хотя и старались не привлекать лишнего внимания.

Некоторые девушки из офиса притворно сочувственно смотрели на меня и говорили, как жаль, что Валтер выбрал карьеру, а не отношения. Мне оставалось лишь грустно улыбаться в ответ.

Если бы они знали... Если бы знали, что он выбрал на самом деле. Если бы знали, чем на самом деле занят мой рыжеволосый бог.

Яр часто звонил и ещё долго страдал о том, что хозяйка Пончика просто бросила его без объяснений. Он так и не узнал, что произошло на самом деле. Для него это была просто поездка в Мраково, закончившаяся разбитым сердцем. Иногда я ловила на себе задумчивый взгляд Лиары, когда она слышала его имя, но она никогда не расспрашивала о нём.

Кира хоть и говорила, что всё хорошо, но часто плакала по ночам. Иногда во сне она звала Кая по имени, а я в это время лишь сжималась калачиком в своей кровати, уже зная, что в данной случае никакие слова не залечат эту рану.

О Лиане не было никаких новостей, Феникс просто пропал, хотя однажды он звонил Кире и сказал, что помогает Адаму и Еве, оказалось так звали беременную «бандитку». Неудивительно — у неё скоро должен был родиться ребёнок, и девушка нуждалась в помощи.