— Я уже догадывался, что у тебя низкая самооценка, — медленно произнёс он. — Но поверь мне на слово: ты чертовски, невыносимо привлекательна даже в этой... — он окинул взглядом моё худи, — в этой оранжевой бесформенной тряпке.

Пауза.

Его глаза потемнели.

— Ты самая красивая из всех женщин, кого я когда-либо встречал. И это не комплимент из вежливости — это констатация факта.

— Эй! Я бы очень попросила не называть мою любимую одежду тряпкой! — воскликнула я с наигранным возмущением, нервно поправляя рукава худи, которое теперь действительно казалось мне ещё более нелепым и бесформенным.

Но внутри меня всё пылало от его слов, как будто кто-то зажёг костёр в груди.

— И я до сих пор не могу выбросить из головы то твоё платье с глубоким вырезом, — продолжил он с мрачной усмешкой. Его взгляд был настолько красноречив, что я невольно заёрзала на стуле. — Ах да, мне вообще плевать, какого ты вида и из какого мира.

— Кажется, мне ещё не раз предстоит услышать про то платье, — буркнула я, чувствуя, как кружиться голова. Намеренно проигнорировала последнюю часть его слов — слишком уж это звучало романтично.

Выражение лица Валтера в очередной раз изменилось, и я увидела нежную улыбку.

— Ну что, могу ли я рассчитывать на взаимность? Поверишь мне?

Он покусывал нижнюю губу, делая отказ невозможным. Я открыла рот, но потом закрыла его и просто кивнула.

— Парадокс. Я не верю ни единому твоему слову, но готова доверить тебе свою жизнь.

Валтер демонстративно закатил глаза к потолку — жест был одновременно шутливым и терпеливым. Уголки его губ дрожали от сдерживаемого смеха. От этого театрального жеста я не смогла сдержать тихого, звонкого хихиканья, которое вырвалось помимо воли.

— Раз уж теперь мы официально вместе, — произнёс он, и эти слова отозвались в груди сладкой дрожью, — может, съездим в горы на выходных? Твоя нога точно в полном порядке?

Официально вместе.

Эти слова кружили в голове, как мотыльки вокруг лампы. Я готова была поехать с ним хоть на край света!

Невероятно!

Ещё вчера я металась в растерянности и страхе, размышляя о невозможности наших отношений, а сегодня я «официально» встречаюсь с Валтером Новаком.

— Отлично себя чувствую! Я абсолютно и бесповоротно согласна!

— Я в восторге от тебя! — воскликнул он с искренней радостью и откинулся на спинку кресла.

В его взгляде читались обожание, удивление и что-то ещё — глубокая благодарность, будто я подарила ему что-то невероятно ценное.

— Но что мне сказать Кире?

— Почему бы тебе не сказать ей, что собираешься провести день со мной? — золотистые глаза сводили с ума. — А ещё передай ей, что если верить мифам Ренессанса, волосы Лилит были каштановыми, а по шумеро-аккадским преданиям и вовсе чёрными.

Я ошеломлённо уставилась на него.

— Ох, ты всё слышал...

Его спокойное лицо не выдавало насмешки, но знание того, что он мог слышать каждое слово нашего разговора с Кирой, заставило меня почувствовать себя застигнутой врасплох.

— Не переживай. Это нормально, что я ей не нравлюсь. Сам себе я бы тоже не понравился. Её слова меня не взволновали... разве что часть с поцелуем, — его глаза чуть блеснули.

— Я просто скажу, что еду с тобой, и всё. Нет проблем! — отмахнулась я, делая вид, что ситуация под контролем.

— На следующей неделе будет не так жарко, и мы сможем спокойно выбраться на природу ближе к вечеру.

— Почему ближе к вечеру? Обычно все едут с утра, — спросила я в недоумении.

— Вечером почти никогда нет людей, — объяснил он, его голос стал чуть тише. — А там, куда я тебя повезу, их вообще почти никогда не бывает. Я бы хотел дать волю крыльям, — последние слова он произнёс шёпотом.

Я невольно подалась вперёд.

— Правда? Я смогу увидеть тебя в полёте?

— Да. Только если не испугаешься.

Я сделала притворно обиженное лицо, скрестив руки на груди.

— Я — Ия Крамер, самый смелый человек на планете, — заявила я, стараясь выглядеть уверенной. — Больше ничего не боюсь!

Но как только он поднёс чашку ко рту и сделал медленный глоток кофе, моё внимание невольно приковало движение его адамова яблока. Оно плавно перекатывалось под кожей, подчёркивая изящную линию мужественной шеи, и вдруг сосредоточиться на разговоре стало невероятно сложно.

Казалось, что даже самые мельчайшие, незначительные детали его движений обладали способностью полностью околдовать меня, и это вызывало странную, противоречивую смесь лёгкого раздражения на собственную слабость и восторга от его близости.

Хотя, похоже, я боюсь оставаться с ним наедине.

Это пугало мне до дрожи в коленях. Я прекрасно понимала, что сопротивляться его обаянию просто невозможно, и что бы он ни попросил, я скажу «да», не задумываясь.

Вон как легко я перепрыгиваю со ступени «не приближаться к Новаку», на ступень «хочу целовать песок, по которому ступала его нога»!

— Завидую. А я вот немного боюсь оставаться с тобой наедине, — его голос был низким.

Я судорожно сглотнула, но решила принять вызов, который звучал в его словах. Это была игра, его соблазнительная игра, и я не собиралась пасовать.

— Пожалуй, тебе придётся рискнуть.

Валтер хрипло рассмеялся, и этот звук заставил что-то внутри сжаться от сладкого предвкушения.

— Часто вы с Каем разминаете крылья в горах? — спросила я, стараясь вернуть разговор в более безопасное русло.

— Раз в пару недель. Мы не можем долго летать, даже в непроходимых местах можно встретить людей.

— Хм, сложно, наверное, так скрываться, — задумчиво произнесла я, откусывая ещё один кусочек шоколадки и запивая его уже холодным кофе.

— Мы привыкли, — коротко ответил он.

— Ясно, — кивнула я, чувствуя укол сочувствия к их вынужденной изоляции.

— Иногда приходится уезжать довольно далеко от города и летать только глубокой ночью, — продолжил он с лёгкой улыбкой. — У нас всегда с собой есть параплан и всё необходимое снаряжение. Если что-то пойдёт не так, можно легко объяснить, что мы занимались парапланеризмом. Однажды это реально сработало — мы убедили одного случайного туриста, что он в темноте видел, как Кай спускается на параплане.

— Хитро.

В темноте я бы вообще не увидела ни параплана, ни крыльев. Тем более в горах, далеко от города. И вот только сейчас я осознала, что уже и сама говорю о крыльях, как о чём-то совершенно обыденном.

— Скажи честно, неужели тебе не кажется диким то, о чём мы разговариваем? — спросил он, прищурившись.

— Вовсе нет, — ответила я, хотя знала, что это неправда. Не хотелось снова расстраивать его правдой. — Просто не могу представить, какого это — летать как птица.

Лицо Валтера стало непроницаемым.

— Я никогда не задумывался, какого это. Естественно.

Я огляделась вокруг. Никого. За разговором время пролетело незаметно, и я снова забыла про свои обязанности.

— Нам пора возвращаться к работе, — быстро сказала я, вскочив с места и собирая мусор, оставшийся после обеда.

— Я пропустил важное совещание, — спокойно заметил Валтер, не спеша поднимаясь следом за мной.

— Что ж, уволят тебя за компанию со мной. Будем вместе побираться, — бросила я, слегка улыбнувшись ему через плечо.

Утром я надела лёгкое летнее платье тёмно-синего цвета, которое идеально подчёркивало талию. Маленькие кармашки по бокам добавляли ему лёгкости и непринуждённости. Я распустила волосы, позволив им упасть на плечи мягкой вуалью, которая приятно щекотала обнажённую кожу при каждом движении, напоминая о себе лёгкими прикосновениями.

За окном царил один из тех безупречных летних дней, когда солнце светило с почти осязаемой нежностью, а лёгкий тёплый ветерок ласкал лицо, словно невидимые пальцы любовника. Даже воздух казался напоенным предвкушением чего-то прекрасного.

Валтер уже ждал меня возле дома, прислонившись к своей машине с небрежной элегантностью. В безупречно отглаженной белой классической рубашке с закатанными до локтей рукавами и чёрных брюках. Идеальная осанка, уверенно расправленные плечи, чуть прищуренные от солнца янтарные глаза и та самая лёгкая, едва заметная улыбка на губах — всё это делало его до неприличия притягательным. Мы оба выглядели так, словно собирались не на работу, а на романтическое свидание в дорогом ресторане.