Язык зажгло от этих слов. Валтер положил вилку на стол.

— Что ещё?

Мне показалось, или по его лицу прокатилась усмешка?

— Ещё Фениксы занимаются наукой и технологиями, так? Твои слова про мой особый ген... Ты можешь не притворяться, что я нравлюсь тебе, чтобы быть ближе. Я позволю тебе быть рядом, если это нужно для твоего исследования, наблюдения, интереса, плана или чего-то ещё... Только секс...

Слово застряло в горле, как заноза. Я не могла произнести его до конца, не могла озвучить эту унизительную мысль.

Я совершенно безумна! Совершенно безумна!

— Ия...

— Нет. Не перебивай меня, — тихо, но решительно сказала я, чувствуя, как горький комок подкатывает к горлу. — Если нужно, я даже могу пожить с тобой какое-то время. Мы можем называть это экспериментом, контрактом, чем угодно. Ты сможешь изучить мои гены, мою кровь, мой организм... Я не знаю, что именно тебе нужно исследовать, если честно.

Надеюсь, он не решит препарировать меня, словно лягушку.

— Ия, — прошептал Валтер снова, произнося моё имя и пронзая меня золотистым взглядом.

Попав в плен его волшебных глаз, я мгновенно забыла, как дышать, как думать, как существовать. Время остановилось, а мир сузился до размеров его зрачков. Лишь огромным усилием воли я заставила себя отвести взгляд в сторону.

— Я как раз об этом. Ты снова это делаешь!

— Что я делаю?

— Смотришь на меня так, словно я самое прекрасное существо на земле! — выпалила я, чувствуя, как голос вновь начинает дрожать на окончаниях слов. — Это правда необязательно. Я не против того, что тебе нужно.

Моё горло сдавило, и слова давались с трудом.

— Ия, — вновь проговорил он, облизнув губы. — Всё совсем не так. Я действительно разобрался в своих чувствах к тебе.

Я с изумлением заметила, что выражение его лица стало мягким и смущённым, как у мальчишки, который впервые разговаривает с понравившейся девочкой.

— Я просто пытаюсь сказать: «Если не собираешься впускать меня, не выделяй гостевую комнату», — произнесла я, цитируя фразу из корейского сериала, которая неожиданно пришла на ум. После этого я положила вилку и уставилась на поверхность стола, избегая его взгляда. Не смотреть на него требовало от меня огромных усилий. — Я не хочу питать каких-то глупых надежд. Необязательно ухаживать за мной или говорить приятные слова.

— Да, я понял. А почему тебе так сложно поверить, что ты по-настоящему нравишься мне? — голос звучал жалобно, почти отчаянно.

Эта беспомощность в его интонации заставила меня поднять глаза против собственной воли.

Валтер смотрел прямо на меня, и его янтарные глаза светились ярче, чем обычно.

Почему мне так трудно собраться с мыслями? Подобрать правильные слова казалось мучительно сложным.

Я заметила, как его взгляд постепенно начал приобретать красноватый оттенок.

Что это означало? Было ли это проявлением злости, раздражения, или чего-то более сложного? Какие эмоции вообще мог испытывать Феникс?

— Откуда тебе знать, что я тебе нравлюсь, если ты не можешь или не мог испытывать чувства, схожие с человеческими? — собравшись с мыслями, спросила я. — Признайся, не будь у меня этого странного гена, ты никогда бы даже не посмотрел в мою сторону. С тем же успехом, ты бы спасал другую.

Этот вопрос показался мне абсолютно обоснованным и прямолинейным — логичным звеном в цепи наших рассуждений. Если его эмоции работают по другим законам, то как он может быть уверен в том, что то, что он принимает за влечение, не является чем-то совершенно иным?

Валтер поджал губы и слегка покачал головой, как будто сам искал правильный ответ. Выражение его лица стало глубоко задумчивым, брови слегка сошлись к переносице, а в глазах мелькнула тень недовольства.

Я сложила руки перед собой на столе, переплетя пальцы, и терпеливо ждала.

— Ты привлекла моё внимание, как только я увидел тебя впервые, — начал он, улыбаясь своим мыслям. — Тогда мне показалось, что тебе совсем не хочется находиться здесь. Ты говорила с коллегами, но, казалось, словно мысленно планировала побег. И это так чётко отражало мои собственные чувства в тот день. Я тоже не хотел быть здесь, тоже думал о том, как бы сбежать от всех этих новых лиц, ожиданий, необходимости играть роль нормального сотрудника, человека.

Он сделал паузу, будто раздумывал, стоит ли продолжать, а затем добавил:

— Потом ты пошутила на совещании. Это показалось мне забавным... хотя через секунду я понял, что шутка была дурацкая... — Валтер быстро замолчал, заметив, что сказал лишнего, и посмотрел мне в глаза, словно проверяя, не обиделась ли я.

— Она и правда была дурацкая. Продолжай, — успокоила я его, чувствуя, как под столом моя нога беспорядочно дёргается от волнения.

— Просто я не смеялся ни с того ни с сего раньше. Я лишь притворялся, что мне смешно. Понимаешь?

— Да, — прошептала я, не отрывая от него взгляда.

— Потом я встретил тебя в том супермаркете и просто не смог удержаться, чтобы не заговорить, — продолжил он, и в голосе прозвучала удивлённая интонация человека, который сам не до конца понимает свои поступки. — Хотя в этом не было абсолютно никакого логического смысла. Я никогда не разговариваю с людьми просто так, без цели. Только с теми, кто может быть мне полезен или интересен с практической точки зрения.

Его слова звучали откровенно, но могли быть восприняты как резкость. Он замолчал, ожидая моей реакции. Однако я только кивнула, показывая, что не обижаюсь, и он продолжил:

— Когда ты случайно задела меня в том магазине, я был настолько заинтригован, что вбил себе в голову: ты привлекаешь меня исключительно из-за своей особенности. — Он горько усмехнулся, и этот звук отозвался болью где-то в районе сердца. — Я долго и упорно врал самому себе, пытаясь рационализировать то, что происходило.

Валтер задумчиво закусил нижнюю губу — невинный жест, от которого мне неожиданно стало жарко, а во рту пересохло. Он продолжал, не замечая моей реакции:

— Я начал осознавать, что меня разрывает от чувств, когда ты впервые поцеловала меня в щёку.

— Ты постоянно то пропадаешь, то появляешься... — я запнулась. — Будто играешь со мной. Проговаривая это опять, я заново проживала ту обиду, которую он причинял мне.

— Я и правда планировал играть. Мне было важно понять, как ты это делаешь. Как заставляешь моё тело реагировать так остро. И, как я говорил до этого, у меня был к тебе только научный интерес.

Его слова ранили, хоть я и так это знала. Что-то внутри вновь кольнуло, оставляя после себя неприятный осадок.

— Но больше это не так! — добавил он с внезапной настойчивостью.

Я медленно покачала головой, чувствуя, как мысли запутываются ещё сильнее, превращаясь в клубок противоречий. В одной части сознания жила надежда поверить его словам, в другой — болезненное недоверие.

— Но если дело не в моей особенности, и я понравилась тебе сразу, то тогда совершенно ничего не понимаю, — выдохнула я, растерянно глядя на него.

— Я ведь всё рассказал. Чего именно ты не понимаешь?

— Как тебе это объяснить... — я замялась. — Ну просто не могла я заинтересовать тебя как женщина сразу же. Не могла! Это невозможно!

Почему-то именно сейчас вспомнились слова Кая: «Ну не может он увлечься девушкой в романтическом смысле.»

— Почему?

— Я не особо красива или талантлива... — начала я, и голос прозвучал более уязвимо, чем хотелось бы. — В этом офисе столько привлекательных девушек, которые смотрелись бы с тобой гармоничнее. А тебя можно поставить на обложку любого журнала. Да и вообще, как тебя может заинтересовать обычный человек? Там, на твоей Эгниттере, женщины с идеальной кожей, волосами, так ещё и летают. Я видела Дракару и она из Драконов. Признаться, я даже не могу представить, насколько красивы, должно быть, женщины твоей расы, если так красив ты!

Валтер нахмурился и слегка наклонил голову вбок, словно изучая меня под другим углом. Его взгляд стал опасным и раздражённым.