— Давай просто поужинаем, — воскликнул он, и в его синих глазах вспыхнули странные огоньки. — Я лучше него. Я намного лучше!

Я резко дёрнула руку, с силой вырывая её из его железной хватки.

— Кай, что ты делаешь?

Новак поднялся так быстро, что я подпрыгнула на стуле от неожиданности. Мне тоже пришлось встать.

— А на что это похоже? — спросил он, и выражение его лица больше не было дружелюбным.

Куда делся тот парень, который улыбаясь махал внизу, или тот, который робко задавал вопросы?

— На самом деле я не нравлюсь тебе, но ты пытаешься сблизится, — ответила я, пристально глядя ему в глаза, которые уже начинали чернеть. — Зачем?

Я отчётливо видела, как уголки его губ медленно изогнулись в самоуверенной, почти хищной ухмылке.

— А может, я просто пытаюсь отбить девушку у всемогущего Валтера? — с вызовом отозвался он, делая угрожающий шаг в мою сторону. — Может быть, всё так просто?

Он остановился так близко, что я почти уткнулась в его грудь. Не сдвинувшись с места ни на миллиметр, я подняла подбородок вверх, снова ловя зрительный контакт.

— Верится с трудом, но, даже если так, ты знаешь, что не выйдет.

— Знаю, — ответил он, тяжело вздохнув, словно эти слова стоили ему огромного усилия. — Слишком поздно.

Он на мгновение замолчал, а потом добавил:

— Легче свернуть тебе шею и спрятать труп.

Кай так холодно проговорил последние слова, что сердце внутри ёкнуло от страха. С его габаритами и силой он мог бы сделать это двумя пальцами.

— И чем же я так провинилась?

Я старалась держать голос спокойным. Нельзя показывать слабости.

— Раздражаешь тем, что я не могу понять, почему он так отчаянно пытается привязать тебя к себе. Ну не может Валтер всерьёз увлечься девушкой в романтическом смысле, уж прости за откровенность. И ты определённо что-то гораздо большее, чем просто носитель рецессивного гена. У меня есть свои догадки на этот счёт. И если они верны, то мне следовало бы прихлопнуть тебя прямо здесь и сейчас.

— Кишка тонка, — бросила я, позволив уголкам губ дрогнуть в натянутой усмешке. Внутри всё обледенело от страха. — Что на это скажет твой будущий король?

Кай замер, услышав мои слова. На долгое мгновение его лицо стало непроницаемым, словно он примерял на себя новую маску. Но потом я уловила в его глазах проблеск чего-то опасного — не злости, нет, а скорее внутренней борьбы.

Его руки, которые до этого спокойно висели вдоль тела, резко дёрнулись, словно он едва сдержал порыв схватить меня за горло, но в последний момент успокоился.

— Мой будущий король? — переспросил он. — Не забывайся. Королём становится тот, кто лучше всего играет в шахматы. Планы этой семьи всегда грандиозны и успешны. Так что ты всего лишь пешка в его руках, которую легко устранить, когда она станет ненужной. Прими правильное решение — откажись от Валтера. Скажи, что не хочешь его видеть.

— Нет!

Я не отступила ни на шаг, несмотря на колотящееся сердце и холод, пробирающийся по спине. Кай ещё пару мгновений сверлил меня взглядом, а затем резко развернулся и направился к двери. Его шаги были быстрыми, гневными, но он держал себя в руках.

— Пешка может стать королевой, если достигнет конца доски, — негромко, но отчётливо бросила я ему вслед. — Пешка может перекрыть дорогу даже королю, поставив его под угрозу. Она побеждает, когда её недооценивают.

Кай остановился.

— Вот дура! — едко бросил он через плечо. — Пешка — это оружие в руках того, кто ей управляет.

Он вышел за порог и захлопнул дверь с такой силой, что она гулко отозвалась в стенах.

Как только дверь закрылась, напряжение, удерживавшее меня на месте, резко отпустило. Ноги подкосились, и я почти рухнула на ближайший стул, хватаясь за его спинку.

Раскаты грома сотрясали ночь, словно чей-то первобытный гнев продолжал раздаваться мрачным эхом над погружённым в сон миром. Каждый удар был настолько мощным, что я неизбежно просыпалась, едва он с треском разрывал плотный воздух. Казалось, сама природа злонамеренно не давала забыть мне события вчерашнего дня, словно наказывая за неосторожность.

На доли секунды комната заливалась ослепительным светом, и это было похоже на вспышки памяти — слишком яркие, слишком неприятные, чтобы их игнорировать.

«Легче свернуть тебе шею и спрятать труп», — бесконечно звучало в голове, как надоедливая пластинка.

В то утро я твёрдо решила больше никогда не ходить на курсы греческого. Слишком «строгий» преподаватель — слишком опасный и неприятный.

И что Кира в нём нашла? Красивое тело и лицо? Не может такого быть!

За окном царила серость: густой туман, обволакивающий улицу, и мрачное небо, будто нарочно подчёркивали моё состояние.

Эта картина напоминала Петербург — город, который я всегда представляла романтичным, но в то же время подавляюще меланхоличным.

Однако работу никто не отменял, а жизнь требовала продолжения. Сегодня я окончательно решила, что настала пора встретиться с Валтером лицом к лицу. Поговорить и вернуть ему деньги за тот дорогущий телефон. Он давал мне время подумать и я подумала.

Избегать его вечно было невозможно, да и не нужно было. Хотя от одной только мысли о предстоящей встрече у меня нервно задёргался левый глаз, а в животе запрыгали тревожные кузнечики. Пришлось с тяжёлым сердцем достать деньги, бережно отложенные на чёрный день и хранившиеся в конверте.

Как бы Валтер не уговаривал меня оставить подарок, я не могла так просто принять такую дорогую вещь. Такие щедрые жесты я могла позволить себе принимать только от самых близких людей, с которыми меня связывали по-настоящему глубокие, доверительные отношения. А наши с Валтером отношения были... крайне непонятными, запутанными и двусмысленными.

К тому же я неожиданно осознала, что мне хочется хоть какой-то социальной жизни. Сидеть одной дома, укутываясь в свои переживания, уже наскучило. Стены квартиры начали давить, а одиночество, которое раньше казалось безопасным, теперь было больше похоже на капкан. Да и тело, наконец, восстановилось. Синяки исчезли, движения больше не причиняли боли. Я почти чувствовала себя «как новенькая».

Когда я вышла на кухню, Киры уже не было. Она не знала, что мне в голову придёт поработать вне дома, поэтому ушла первой. Посмотрев на часы, я поняла, что мне тоже пора собираться.

Решив, что в такую меланхоличную погоду будет полезнее прогуляться пешком через весь город, я быстро оделась. Автобус в это раннее утреннее время обычно битком забит раздражёнными пассажирами, да и мне определённо не помешал бы порция свежего воздуха, чтобы окончательно очистить голову от навязчивых мыслей.

Я взяла сумку с ноутбуком, проверяя, чтобы всё было на месте, и вышла из квартиры.

Надеюсь, доберусь без проблем и нога не подведёт.

Не успела я выйти, как заморосило.

— Чёрт побери, ну конечно, — пробормотала я себе под нос, прикрывая лицо свободной ладонью от назойливых капель. — Это шутка какая-то? Как только соберусь выйти, так обязательно дождь. И это называется южная страна?

Несмотря на сырость, воздух был тёплым, даже немного обволакивающим. Подумав об этом, я пришла к выводу, что в сущности не всё так уж плохо. После вчерашнего душного, дня этот лёгкий освежающий дождь и влажный воздух казались почти целебными для измученных лёгких.

Люди вокруг торопливо раскрывали зонтики, создавая разноцветный шатёр из ткани, под которым мелькали спешащие фигуры. Я же не стала возиться — просто натянула капюшон, позволяя дождю слегка пробиваться через ткань.

Сегодня я выбрала оранжевое летнее худи, которое уже давно лежало в шкафу. Я нечасто его носила, но почему-то именно сегодня захотелось добавить немного яркости в этот мрачный день.

Стоило завернуть за угол, как я замерла на месте. В глазах на секунду потемнело от внезапного выброса адреналина.

Валтер припарковался у самой обочины и вышел из машины. Он как раз с лёгким щелчком захлопнул водительскую дверцу и, заметив мою застывшую фигуру, медленной, уверенной кошачьей походкой двинулся прямо в мою сторону.