— Да уж. Жаль, что нам, простым смертным, вход на Эгниттеру закрыт.

Подруга хмыкнула и, бросив быстрый взгляд на Валтера, улыбнулась:

— Ну может Его Королевское Высочество сможет нас туда как-нибудь доставить. Ну, по-дружески.

Скорее всего, она тоже хотела пошутить, но сейчас было явно не подходящее для этого время.

— Нет, нет. Мироходцы есть только среди аларисов, — ответил за Феникса Кай. — К тому же, мы никогда бы не допустили чужаков в наш мир. Так что это невозможно!

Я покачала головой. Почему-то такая категоричность меня разозлила.

— Если вы имеете право жить на Земле и пользоваться благами нашего мира, почему нам нельзя?

Кира тут же подхватила мою мысль, энергично кивая:

— Да, точно! Вы таскаете знания с Земли, делаете свой мир технологичным и совершенным. Было бы справедливо, если бы мы могли обмениваться информацией.

Сначала я не понимала, почему Кай не отвечал, но потом перевела взгляд на Валтера. Сложив руки перед собой в пирамидку, игнис безразлично обвёл глазами всех за столом по очереди, пока взгляд не остановился на мне.

— Ваш мир словно черновик, — начал он, — Оружие, войны, эпидемии — всё повторяется раз за разом. Люди творят как прекрасное и великое, так и ужасное и разрушительное. Мы забираем лучшее в свой мир и учимся на ваших ошибках, делая свой мир совершеннее, технологичнее и безопаснее. Вы же даже на своих ошибках учиться не хотите. Слишком долго мы знакомы с вашим видом, чтобы позволить вам войти в наш.

Он ненадолго замолчал, а я почувствовала, как его слова давят на меня.

— Что касается лично вас двоих, — продолжил он, и на его лице появилась тень холодной улыбки. — Ты, — подмигнул он мне, — будь моя воля, я бы притащил тебя на Эгниттеру насильно. Потому что хочу, чтобы ты принадлежала мне. Вечно.

Горячий прилив бросился к моим щекам, но я не успела ничего ответить. Его взгляд теперь перешёл к Кире.

— А ты... Ты — дефектная. Даже в качестве солдата навряд ли сгодишься, хотя как пушечное мясо я бы тебя тоже прихватил.

Быстро заморгав, я попыталась задержать слёзы, которые уже начали резать глаза.

Что случилось?

Кажется, что я просто потеряла дар речи от такого ответа. Он так легко и холодно сказал это, что сердце замёрзло от неприятного послевкусия его объяснения.

Я украдкой посмотрела на Киру. Её взгляд был опущен, плечи слегка сгорблены. Она пыталась сохранить лицо, но я видела, как напряжённо её пальцы стискивают бокал.

Почему она молчит? Почему Кай, который всегда был язвительным и острым на язык, сейчас просто сидит, будто слова Валтера его даже не коснулись?

Я поймала взгляд океануса. В его глазах блеснула странная смесь презрения и злорадства, словно он хотел сказать: «Теперь ты видишь, с кем имеешь дело». Но когда я почувствовала руку Валтера, крепко накрывшую мою под столом, всё внутри перевернулось. Его жест, почти машинальный, был словно напоминание о том, что он всё ещё здесь, рядом, и всё это для него имеет смысл. Но какой?

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя и вытащить свою руку из под обжигающей ладони. Отодвинув стул, я поднялась и посмотрела сверху вниз в холодные глаза Феникса.

— Извинись сейчас же!

— Извини, — ответил Валтер, так же поднявшись и встав напротив меня. Сейчас он казался больше обычного. Широкие плечи заслонили всё пространство, а янтарные, почти жёлтые глаза, затягивали в какой-то кошмарный водоворот.

— Ты назвал мою подругу дефектной! Ты назвал её мясом! — мой голос дрогнул, но я продолжила, не опуская глаз. — Не знаю, что с тобой сегодня, но ты не имеешь право говорить подобное. Извинись перед Кирой.

Валтер развернулся к Кире.

— Прости, — его слова прозвучали ровно, без эмоций. — Я перегнул палку.

Кира подняла голову, её губы дрогнули, как будто она собиралась что-то сказать, но передумала. Она лишь кивнула, не глядя ему в глаза.

Я глубоко вздохнула, чтобы вернуть себе контроль.

— Теперь ты. — Я повернулась к Каю, подняв подбородок. — Куда ты засунул свой язык? Нормально, что твою девушку оскорбляют? Хоть бы сделал вид, что тебе не всё равно, бесчувственный ты кусок...

— Можешь распинать меня сколько хочешь, маленькая принцесса. Мне всё равно! — перебил меня Кай. — В своё оправдание могу сказать только одно: я знаю, что бывает, когда принц игнисов недоволен и не хочу испытывать его терпение. Ещё вина?

Я прищурилась, вперив в него недоверчивый взгляд. Его тон был слишком весёлым, а улыбка слишком циничной.

— Вина? — повторила я, поднимая брови. — Конечно! Почему бы и нет! Здесь походу всех и всё устраивает! Продолжим веселиться!

— Хватит на сегодня вина, — покровительственно бросил Валтер, лениво оглядывая меня, задерживаясь на губах. — Кай, вы сидите, а нам с Ией нужно поговорить наедине.

— Как скажешь, — быстро отозвался Кай.

Он взял меня за руку и потащил к лестнице. По пути я обернулась и глянула на ребят, которые так и остались сидеть за столом. Никто не смотрел в нашу сторону, они сверлили взглядом друг друга.

— Валтер, — злобно прошептала я, ступая на широкие деревянные ступени. — Ты хочешь принести меня в жертву какому-то своему богу?

Его губы чуть дрогнули в намёке на улыбку, но глаза оставались ледяными.

— Что-то вроде того.

По высоким ступеням мы поднялись на второй этаж. Деревянные перила были приятными на ощупь. Всё в тех же бежевых тёплых тонах. Стены покрашены в однотонный цвет, напоминающий латте, на полу кафель и длинный ковёр с мелким ворсом.

Аккуратно продвигаясь по широкому коридору, я рассматривала необычные картины. Резкие чёрные линии будто разрывали белое полотно. Некоторые напоминали животных, некоторые были совершенно не похожи ни на что из того, что я видела раньше.

— Необычно, — проговорила я, коснувшись рамы одной из картин кончиком пальца. Я пыталась справится с гневом, но пока получалось с трудом.

— Критикуй, если хочешь, — сказал Валтер.

Я не планировала критиковать, более того, что-то во всех этих картинах завораживало меня.

— Это ты нарисовал?

— Как ты догадалась?

— Не знаю, просто сразу так подумала. Они напоминают мне тебя.

Валтер хмыкнул.

— Я такой же пугающий и непонятный для тебя?

— Сегодня — да. Но в общем, скорее, такой же необыкновенный и неординарный!

Мы почти дошли до конца коридора, когда моё внимание приковала картина, висящая у двери, ведущей на балкон. Она резко выбивалась из общего стиля: на ней была изображена девушка в белом платье, стоящая спиной к зрителю, перед ней расстилалась ярко-оранжевая дорожка заката, уходящая вдаль по волнам. Руки девушки были раскинуты в стороны, как будто она готовилась взлететь.

Я замерла, не в силах оторвать взгляд от изображения. Моя злоба начала медленно исчезать, растворяться в этом оранжевом закате.

— Однажды ты сказала мне, что любишь лето, — послышалось рядом и я закусила губу. Его голос снова стал бархатным.

— Да, — тихо отозвалась я.

— Думаю, тебе очень идёт белое, хоть ты никогда не носишь этот цвет. Белый — цвет королей.

Я повернулась и уставилась на рыжеволосого бога. Он стоял очень близко и разглядывал моё лицо.

— Эта девушка... — начала я, осознавая. — Она похожа на меня.

Валтер улыбнулся и заправил выбившуюся из хвостика прядь мне за ухо.

— Я ещё не решил, как назвать её. Может, просто «Лето».

В растерянности я перевела взгляд на его рыжие волосы и проговорила:

— Оранжевое лето.

Аккуратно я приоткрыла дверь, на которую указал Валтер, и почувствовала лёгкий аромат свежести — смесь чистого белья и едва уловимого мужского парфюма.

— Моя комната, — объявил он, пропуская меня вперёд. — Располагайся.

Я шагнула внутрь и остановилась, поражённая строгой, почти монастырской лаконичностью пространства. Здесь царил порядок, который говорил о дисциплинированности хозяина. Главным акцентом комнаты являлась большая кровать с идеально заправленным серым покрывалом, на котором не было ни единой складки. Пара ортопедических подушек в белоснежных наволочках завершали образ. Я поморщилась, невольно вспомнив беспорядок в своей обители, когда Валтер зашёл туда утром.