Я медленно кивнула, не оборачиваясь.

— Неужели ты влюбился с первого взгляда?

— В некотором смысле.

— В некотором смысле. Поняла, — произнесла я. Голос звучал спокойно, и только ногти, впившиеся в ладони, выдавали, чего мне это стоило.

— И ты касался её? Она не причиняет боли?

Ответ пришёл сразу. Ни секунды раздумий или промедления.

— Да, мне не больно.

— Надо же, как непостоянно бывает сердце. Кажется, что ты нашёл свою единственную, а тут бац, — я подошла к картине, касаясь её поверхности пальцами, — и появляется другая, настоящая любовь. Я не виню тебя. Амели и правда прелестна. И она действительно красивее меня.

Каждое слово будто резало изнутри, но я держалась — не для него и не для себя, а для бедной девушки.

— Тогда и ты мне больше не нужен, Валтер. Я устала от всего этого. От твоей эмоциональности, от боли. Только подумай, с тобой мне постоянно было больно. Меня резали, били, сталкивали с обрыва, обвиняли. Это просто кошмар, а не жизнь. Наконец-то я избавлюсь от этих мучительных отношений.

Он молчал, а я продолжала, не в силах прекратить, проводя пальцами по линии нарисованной воды. Мне хотелось, чтобы ему было так же больно, как мне сейчас.

— Хорошо, что ты выбрал Амели.

Я сделала паузу, собираясь с духом.

— Помнишь же, я всегда хотела быть лишь фоновым персонажем. Простого счастья, понимаешь? Спокойствия. Выйти замуж, завести детей. От человека. От простого, обычного человека, который будет любить меня за то, кто я есть, а не за то, кем я могу быть и что могу дать. Иногда я думаю, что скучаю по Марку...

За спиной послышался резкий звук — словно что-то разбилось. Я не обернулась, сделав вид, что ничего не заметила. Только крепче стиснула зубы, борясь с желанием оглянуться, убедиться, что с ним всё в порядке, утешить.

— Поэтому, — закончила я, всё ещё глядя на картину, — я благодарна тебе за то, что отпускаешь. За то, что позволяешь вернуться к настоящей жизни. К моей жизни. И раз уж мы здесь и расстанемся, ответь на несколько вопросов. Сделай мне такой подарок в счёт того, чтобы было между нами.

Я наконец повернулась, готовая увидеть его лицо.

Но он стоял ко мне спиной, неподвижный. Я заметила, что на его левой ладони через ткань проступала кровь. На полу возле стола лежали осколки чего-то, что, видимо, он только что разбил.

— Спрашивай, — произнёс он. — Что угодно, но быстро. Казнь через сорок минут, и мне нужно собраться.

— Конечно, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал так же хладнокровно, как и его. — Кто спас меня в детстве?

Валтер опустил голову, но по-прежнему не повернулся.

— Это был я. Хотя я ничего не помню об этом. По словам Лиана, я вытащил тебя из горящего дома, а затем отдал ему, чтобы он позаботился о ребёнке. Потом я притащил кости, которые мне предоставил брат. Затем приказал стереть этот отрезок памяти себе, Каю и Каре. Я знал, что Лиану нужен проводник, поэтому взял с него слово, что он спасёт свою женщину, а взамен расскажет о тебе, когда это будет необходимо. Не знаю, почему я так поступил, это противоречит моему характеру, но видимо на то была причина, о которой я, увы, забыл.

Когда Валтер произнёс эти слова, время будто замедлилось. Внутри меня разливалось тепло, растекалось по венам, как расплавленное золото. Я ликовала, сдерживая внешние проявления эмоций. Я всегда знала, всегда чувствовала, что это был он! С самого начала, с первого взгляда, с первого прикосновения — моё тело, моё сердце помнили его.

Это объясняло всё — ту связь, то магнетическое притяжение, которое я испытывала к нему с первого дня. То, как меня тянуло к нему, несмотря на опасность, на его холодность, на все преграды. Это был он — мой спаситель, мой ангел, принявший облик демона. Валтер был той нитью, что связывала моё прошлое и настоящее.

Сейчас, когда он стоял ко мне спиной, когда кровь проступала через повязку на его руке, словно ранее он сжимал её в кулак, когда он так холодно говорил, что я ему не нужна, — внутри меня разгоралось пламя. Не обида, не злоба — жгучая уверенность. Уверенность в том, что он любит меня.

Он пытается защитить меня, как защищал всегда.

— Зачем Лиан соврал? — спросила я. — Почему не сказал правду?

Валтер повернулся ко мне. Его лицо было бледным, глаза — золотыми.

— Не знаю. Может быть, брат не хотел, чтобы ты любила меня. Для него я чудовище. Всегда им был. Ещё вопросы?

— Кто вытащил тех единорогов из Армандора?

— Их допросили, и они ответили, что были совсем маленькими и ничего не помнят, — сказал он, отводя взгляд. — Их воспитывал старик по имени Ной. Я узнал, что он умер девять лет назад от инсульта. Больше мне ничего неизвестно.

— Точно ничего? — переспросила я. — Они уверенно говорят на моём языке. Эквикоры — не аларисы, они не считывают информацию. Значит, они жили в России или с ними кто-то говорил по-русски.

Валтер внимательно посмотрел на меня, словно анализируя. В его взгляде мелькнуло что-то, похожее на сожаление, но оно исчезло так быстро, что я не была уверена, не привиделось ли мне это.

— Не знаю, что ещё сказать.

Я покачала головой.

— Правду. Я уйду навсегда, но мне нужно знать правду. Мать Кая, та женщина, сказала что-то вроде: «Ты на неё совсем не похожа, но глаза те же». О ком шла речь? Уверена, что ты снял всю информацию прежде, чем приговорить её к смерти.

Он отвернулся, подошёл к разбитому предмету на полу и осторожно поднял его. Теперь я видела, что это была хрустальная фигурка птицы — или, точнее, феникса. Крылья были сломаны, но тело осталось целым. Он бережно положил её на стол.

— Твоя мать тоже была проводником, но, похоже, была такой же безрассудной, как ты, а может, даже более. Это и привело её к смерти. Есть вероятность, что именно твоя мать вытащила тех детей с Армандора до войны, и помог ей в этом Солар. У того старика фамилия Крамер. Ной Крамер. Вероятно, вы родственники, но я не уверен. Это всё, что я узнал, остальное тебя не касается. А теперь иди и проживи свою лучшую жизнь.

Поражённая, я лишь кивнула. Голова стала тяжёлой.

Мама была атлантом. Возможно, у меня есть родственники с её стороны.

— Прощай, Ия.

— Прощай, Валтер, — словно в тумане ответила я, направляясь к выходу.

Я вышла из кабинета, чувствуя как начинает болеть голова. Рэм по-прежнему стоял у двери, словно статуя.

— Не нужно меня провожать. Я помню дорогу.

Рэм никак не отреагировал.

Он постоянен.

— Я зайду за вами и мисс Кирой через двадцать минут. Будьте готовы.

— Конечно.

Запершись в ванной комнате, я быстро стянула с себя блузу и остальную одежду. Надеялась, что если повсюду камеры наблюдения или что-то в этом роде, то хотя бы в ванной их нет.

— Одевайся, — сказала я Амели, протягивая свой изумрудный наряд, пока сама натягивала её белый костюм.

Он был мне немного маловат, особенно в плечах и груди, но в целом сидел вполне приемлемо.

— Je... спасибо, — произнесла девушка, неуклюже застёгивая пуговицы моей блузы. — Ты спасать мой жизнь.

— Не благодари раньше времени, — ответила я, закрепляя последние элементы костюма. — Нас ещё могут поймать.

— Они не знать нас? — с тревогой спросила она, надевая украшения, которые несколько минут назад были на мне.

— Мы соберём волосы и наденем маски, — объяснила я. — Намочи локоны, сделаем косу.

Амели покорно подставила голову под струю воды, смачивая кудряшки. Я быстро разделила их на три части и начала плести тугую косу, стараясь сделать её максимально аккуратной. Волосы Амели были гуще моих, непокорнее, но я всё равно справилась достаточно быстро.

— Теперь ты, — сказала девушка.

Наклонившись, я позволила ей смочить мои волосы. Её пальцы двигались неуверенно, но старательно, заплетая мне такую же косу.

— Готово, — произнесла она. — Bien!

Я протянула ей маску — глубокого изумрудного цвета.