— Ладно, всё это уже неважно. Я зашёл к тебе, чтобы сказать, что Валтера не будет какое-то время. Неделя, месяц. Не знаю точно.

— Проблемы на Эгниттере?

— Взрыв на эмбрионической станции в Валиссерене. Он разгребает последствия.

— Взрыв в Вал... Валли, — пыталась я выговорить новое название.

— Валиссерена, — поправил он. — Столица Аскепии. Разве он не рассказывал тебе о своей стране?

— Видимо, случая не представилось, — я пожала плечами, с трудом сохраняя невозмутимость.

Кай нахмурился.

— Я думал, он рассказывает тебе всё.

Левиафан поднялся, вышел на балкон и обернулся.

— Кстати, я поживу тут с вами, пока он не вернётся.

— Что? — воскликнула я, но Кай уже спрыгнул с балкона.

В состоянии безразличия и безмолвия я прожила ещё два дня, а потом постепенно всё стало приходить в норму, если мою жизнь вообще можно было назвать нормальной.

Прошло ещё несколько дней, но Кира по-прежнему не позволяла мне переехать в свою комнату, объясняя это тем, что я ещё не совсем здорова. Однако мне думалось, что дело вовсе не в моём состоянии, а в словах Валтера — будто даже она начала подчиняться его воле. Эта мысль казалась абсурдной.

Я цеплялась за работу, не выпуская ноутбук из рук по десять часов в день, отчаянно пытаясь спрятаться за задачами. Хваталась за любое новое дело, подключалась ко всем возможным совещаниям, обсуждала даже те проблемы, которые меня не касались.

Но это не помогало. Тревога не отпускала, а взгляд в будущее становился всё более туманным и расплывчатым.

Днём я ещё как-то держалась, но по ночам... Образ рыжеволосого спасителя являлся ко мне вновь и вновь, шепча слова любви и касаясь там, где никому не позволено.

Просыпаясь с улыбкой, я некоторое время пыталась понять, где нахожусь, а когда осознавала, то сразу же больно щипала себя за щёку. Недавно даже заметила на лице крошечный голубоватый синяк — напоминание о том, что, несмотря на спасение, я не должна забывать главного: всё это было иллюзией, частью его игры, его целью.

Кай действительно жил с нами. Он спал на полу, рядом с моей кроватью, где теперь ночевала Кира. Проходя мимо комнаты по ночам, я слышала, как они бесконечно о чём-то говорили, будто не могли наговориться. Когда я предлагала океанусу съездить домой хотя бы за вещами, он неизменно отказывался, заявляя, что у него есть всё необходимое, а приказ охранять меня до возвращения Валтера он нарушить не посмеет.

Кира больше не ходила в офис и всё время вела себя как гиперопекающая мать. В её взгляде появилось что-то новое — серьёзность, настороженность. Иногда она надолго задерживала на мне внимание, думая, что я этого не замечаю. Казалось, по ночам Кай рассказывал ей что-то о Валтере или обо мне. Возможно, делился догадками, строил теории.

Я видела, как с каждым днём их отношения становились всё теплее, глубже. Они напоминали пожилую счастливую пару, прожившую вместе не один десяток лет.

Каждое утро Кира готовила океанусу глазунью, заваривала кофе, а потом садилась напротив и с улыбкой наблюдала, как он ест. Это выглядело трогательно, но в те моменты, когда я вспоминала, что они могут касаться друг друга только в перчатках, на сердце становилось тоскливо.

Наверное, страшно — знать, что никогда не сможешь прикоснуться к любимому человеку.

Так, большой дружной семьёй, мы дожили до утра воскресенья. И всё бы ничего, если бы не выходной, второй подряд: работы не было, и тревога снова накатила волной. Я начала привыкать к этому удушающему чувству, почти смирилась с ним. Мысли сыпались как град и, чтобы окончательно не съесть себя, я решила начать свой день с уборки и блинчиков.

Тщательно вымыв плиту и раковину, я достала пластмассовую миску и разбила в неё два яйца. Следом отправились мука, ванилин, сахар, молоко и масло. Привычными движениями я перемешала всё до однородной массы и залила половник теста на раскалённую сковороду.

По кухне тут же разлился знакомый тёплый аромат, и я невольно улыбнулась, вспомнив, как Валтер сидел здесь, с аппетитом поедая блины по дедушкиному рецепту.

Резкий укол в сердце.

Я громко выругалась и шлёпнула себе по лбу. На глаза быстро набежали слёзы.

Больно.

— Между нами всё кончено! — процедила я сквозь зубы, обращаясь к самой себе. — Ничего серьёзного не было и не будет. Игра. Всё игра!

Для верности я ущипнула себя за щёку. Похоже, это становилось привычкой.

— Снова занимаешься членовредительством? — раздался за спиной голос Киры.

— Ага, — отозвалась я, ставя на стол три тарелки.

— Ты почти не разговариваешь со мной с той ночи. Только вздыхаешь, причиняешь себе боль и закапываешься в работу. Может, всё же поговорим? Если стесняешься Кая, то сейчас самое время выговориться — он как раз слоняется где-то снаружи.

Левиафан ежедневно с утра делал небольшой обход по району. Что он там пытался высмотреть, так и осталось для нас с Кирой загадкой.

— Всё нормально, — буркнула я, ставя на стол три чашки кофе. Ложки громко звякнули о фарфор.

— Дело ведь не только в пожаре? Я знаю, что между тобой и Валтером что-то произошло, — грустно заметила Кира.

— Мы расстались, — переворачивая блин, сухо ответила я.

Подруга сразу же оказалась рядом и схватила меня за плечи, разворачивая к себе.

— Как расстались? Что случилось? Если он так решил, ты не должна принимать его слова на веру. В тот день он был сам не свой из-за трагедии в его стране. Кай рассказал мне всё. Дети погибли и...

— Это я так решила, — перебила я её затянувшуюся тираду. — Я хочу обычной жизни. Человеческой. Вся эта фантастика не для меня.

Говоря всё это, я была уверена, что мой голос звучит ровно. Спокойно. Уверенно.

Как бы я ни любила подругу, но рассказать ей правду не могла — не теперь, когда в её жизни появился Кай.

Совесть шептала, что так нельзя. Оба обращались со мной как с родной; они заботились и оберегали меня, а я отплачивала им молчанием. Но так было нужно. Я не могла поведать им о том, что происходило на самом деле.

— Ты врёшь! — вдруг вспыхнула Кира, встряхнув меня за плечи. — Я знаю, что ты его любишь! Знаю! Знаю! Ты ведь поэтому себя бьёшь?!

— У меня блин горит.

Разжав её пальцы, я убрала руки подруги со своих плеч и развернулась к сковороде.

Кира молниеносно нажала кнопку выключения на плите.

Я вздохнула и опустила голову, чувствуя, как ком встаёт в горле.

— Люблю, но разлюблю. Разве ты не говорила, что Лилит тоже была рыжей? С чего вдруг так печёшься о наших отношениях?

— Ну... — замялась подруга. — Ты просто не видела, как он принёс тебя в дом после того, как тебя похитили. Он был таким бледным и испуганным, я думала, что он сам там потеряет сознание. Средь ночи нашёл врача. Валтер практически не отходил от тебя, не выпускал из рук, ухаживал... Я никогда не видела, чтобы мужчина так сильно беспокоился о своей женщине. Он точно тебя любит, Ия. И, честно, говоря, он спас тебя... Снова. Кто ещё может быть таким быстрым и сильным? Вдруг ты снова попадёшь в беду?

Я прикусила губу и ещё сильнее опустила голову, глядя на сгоревший блин.

Если бы она знала, что чаще всего я попадала в неприятности именно из-за него.

— Ты в порядке? — осторожно спросила Кира, положив ладонь мне на спину.

В этот момент в дверь раздался звонок.

Мы обе вздрогнули и синхронно посмотрели в сторону коридора.

— Похоже, Кай вернулся. Пойду открою.

Подруга быстро направилась к выходу, оставляя меня наедине со своими вновь накатившими переживаниями. Но на эту деятельность у меня, оказалось, совершенно не было времени, потому что почти сразу я услышала своё имя:

— Ия!

Голос Киры прозвучал так взволнованно, что я пулей вылетела с кухни.

— Что случилось? — крикнула я на ходу.

Выскочив из квартиры, я застыла, моргнула несколько раз, пытаясь прогнать сонную пелену. Но нет, это не сон.