— Не двигайся! — услышала я грубый голос Новака, который даже не обернулся.

Я взглянула на Дракару, и в глазах закипели слёзы. Она смотрела на меня с презрением смешанным с безразличием.

Не хватало ещё разрыдаться перед этой...

— Валтер хочет сам осмотреть тебя, — сказала она, прищурившись. — Не дёргайся.

— Я хочу, чтобы мне помогла Кира. Где она?

— Твоя подруга не в себе, она чуть не выцарапала мне глаза, когда я пыталась пройти в комнату. Но вроде Кай её успокоил. Сидит у себя, смотрит в стену. Вы обе слишком эмоциональны. Отвратительная черта человечества.

Я стиснула зубы, чтобы не ответить грубостью. Вместо этого медленно легла обратно, стараясь не делать резких движений. Порез на шее ныл, напоминая о той отчаянной смелости, что владела мной всего несколько минут назад.

Дракара стояла у кровати. Её миндалевидные глаза не отрывались от меня, словно следя за преступником.

— Ты считаешь меня идиоткой, — произнесла я не в силах больше молчать. — Не достойной его внимания.

Тонкие губы Дракары сжались в ещё более тонкую линию.

— Я считаю тебя опасной, — ответила она после паузы. — Для него. Для всех нас.

Говорит, как Кай... Бесит!

— Я должна была спасти невиновную, — попыталась я объяснить, хотя знала, что мои слова не достигнут цели.

— Невиновную? — в голосе Дракары впервые появилась хоть какая-то эмоция — усмешка. — Она могла знать что-то о взрывах в Валиссерене и об убийстве Солара, а ты позволила ей сбежать.

Я прикрыла глаза, чувствуя, как внутри нарастает усталость. Не физическая — хотя и её было достаточно — а душевная. Усталость от того, что я снова оказалась чужой, непонятой, среди существ, которые жили по каким-то своим правилам и законам.

— Она была беременна.

— Да, — Дракара склонила голову. — И использовала это как щит. Ты слабая. Кстати, кажется это твоё.

Она подкинула в воздух пуговицу, которую, как оказалось, всё это время сжимала в кулаке и положила под соседнюю подушку рядом со мной.

Я прищурилась, а вот лицо моей собеседницы снова стало каменным. Даже усмешка пропала.

Какая жалость.

За дверью послышались шаги. Когда она открылась, я увидела Валтера. В его руках был небольшой чемоданчик.

Он сел рядом со мной.

— Я обработаю раны. Может быть немного больно, — тихо проговорил Новак, посмотрев при этом на девушку, которая сразу же вышла из комнаты. — Могу я расстегнуть верх пижамы?

Сглотнув слюну, я кивнула.

Пальцы Валтера коснулись пуговиц моей пижамы. Каждое прикосновение к ткани отдавалось во мне болезненным трепетом, хотя он даже не касался кожи.

Он расстегнул три верхние пуговицы, обнажив шею и ключицы, где виднелась засохшая кровь от пореза. Затем открыл чемоданчик, достал вату и какую-то прозрачную жидкость. Осторожно смочил вату и приложил к моей ране. Я вздрогнула от резкого жжения.

— Потерпи, — прошептал он, и в этом шёпоте было больше близости, чем в любых прикосновениях.

Я наблюдала, как его лицо приобретает сосредоточенное выражение. Иногда он всё же отвлекался: однажды его взгляд задержался на моей ключице, потом и на губах.

Как бы мне хотелось сейчас коснуться пальцем его переносицы, на которой появилась небольшая морщинка.

— Ты злишься, — произнесла я тихо, почти не дыша.

Его рука замерла на мгновение, потом продолжила движение. Он взял другой кусок ваты, добавил какую-то мазь и снова коснулся моей шеи. Я почувствовала прохладное облегчение. Его пальцы задержались дольше, чем было необходимо, словно он не мог заставить себя прервать контакт.

Ткань пижамы слегка съехала, обнажая плечо.

— Я должна была её спасти.

Его глаза встретились с моими. В них было столько столько невысказанных эмоций, что я прикусила губу.

Горячие пальцы скользнули по моей щеке, задерживаясь на втором порезе. Эти прикосновения, такие нежные, такие осторожные, контрастировали с напряжением, исходившим от него волнами. Он был как укрощённая буря, как огонь в сосуде — всё ещё бушующий, но сдерживаемый невероятным усилием воли.

— Всё не так плохо, как мне показалось сначала, — резюмировал он. — Можешь потихоньку собирать свои вещи, только старайся не касаться ран. Когда мазь немного подсохнет, я приклею пластырь.

Валтер встал и хотел отойти как можно быстрее, но я схватила его за руку.

— Куда мы едем?

Он нервно сбросил мою руку, словно прикосновение обожгло его кожу.

— Валтер...

Новак подошёл к окну и наблюдал за чем-то, пока я застёгивала пуговицы.

— Валтер...

— Ты говорила, что любишь меня!

Тоска в его голосе заставила меня встать и подойти ближе.

— Я люблю тебя, — прошептала я, положив руку на его широкую спину.

— Ты приставила нож к своему горлу!

— А ты выглядел так угрожающе.

Я почувствовала неприязнь к самой себе и прижалась щекой к широкой спине. Так долго я злилась на него, и вот теперь всё перевернулось с ног на голову.

— Ты, Кира и Лиан улетаете завтра утром. Я придумал план.

Я нахмурилась.

— Завтра утром? Куда?

Валтер отстранился от меня. Это движение было резким и совсем не аккуратным.

— Это решит Лиан. Сейчас мы соберём вещи, доплывём до Коса и поселимся в ближайшем к аэропорту отеле.

— Что значит: «Решит Лиан?» — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Ты не летишь с нами?

Повисла тяжёлая пауза. Я уже знала ответ, но всё равно ждала его слов, надеясь на чудо.

— Мы возвращаемся в Валиссерену, — произнёс он, не оборачиваясь. — Только Лиан будет знать, где вы. Так будет лучше. Если предатель в моём окружении, я тоже не должен знать, где ты, чтобы не было... искушения.

Комок встал у меня в горле и я поняла, что мне сложно выдавить хотя бы слово.

— Н-но...

— Не обсуждается! Лиан о тебе позаботиться. Возможно, ему ты будешь доверять больше.

Последние слова были произнесены так тихо, что я едва их расслышала.

— Вал...

— Пора клеить пластыри.

Он указал на кровать, и я послушно села. Голос совершенно подвёл.

Его пальцы, когда они касались моей кожи, были такими же осторожными, как и раньше, но в них больше не было тепла. Точнее, я его не чувствовала.

— Наклони голову, — попросил он, и я подчинилась, открывая ему доступ к ране на шее.

Дыхание легко коснулось моей кожи, когда он склонился, чтобы аккуратно наложить пластырь. Я закрыла глаза, пытаясь запомнить это ощущение. Он закончил с пластырем и отодвинулся, словно моя близость причиняла ему дискомфорт.

— Начинай собираться, — сказал он, поднимаясь с кровати. Голос звучал отстранённо, деловито.

Он закрыл медицинский чемоданчик с таким громким щелчком, что я вздрогнула. Его движения стали резкими, почти нервными, несмотря на попытки сохранить внешнее спокойствие.

— Выходи на улицу, как только будешь готова, — продолжил он, глядя куда-то мимо меня. — Рем скоро подъедет.

Без лишних слов Валтер направился к двери. Его шаги были тихими, но уверенными, как будто каждый из них отдалял его от меня не на сантиметры, а на километры.

Стоило ему выйти, как я обречённо поднялась и осмотрелась. Повсюду валялись осколки стекла и упавшие вещи.

Помню, как механически двигались мои руки, складывая в чемодан всё, что я успела оттуда вытащить за пару дней. Как осторожно подняли с пола розовую бейсболку и положили к остальным вещам.

Что мне теперь делать?

Выйдя на улицу, я увидела Киру. Она стояла у машины, обхватив себя руками, словно ей было холодно. Её лицо было бледным. Вероятно, она испытывала что-то схожее с моими чувствами.

Мы бросились друг к другу одновременно, сталкиваясь в отчаянном объятии. Я ощущала, как её тело дрожит, и знала, что моё дрожит так же.

— Считай, что это приключение! Это точно самое захватывающее, что случалось с тобой в жизни! — успокаивала я её.

— Да. Я всегда мечтала полететь чёрт знает куда, чёрт знает с кем, — сказала Кира, пытаясь улыбнуться сквозь слёзы. Её голос был хриплым, словно она долго кричала. — Будет сюрпризом.