Мне потребовалось несколько драгоценных секунд, чтобы заставить себя вернуться в реальность и собраться с мыслями настолько, чтобы сформулировать ответ.

— Если убрать слово «должны», то что хотелось бы тебе?

Всё это время мы медленно шли, но теперь я остановилась, чтобы встретить его взгляд.

Валтер тоже остановился и повернулся ко мне. Карие глаза прожигали меня изнутри. Даже через очки я знала, что он видит больше, чем я хотела бы показать.

— Я просто хочу быть рядом.

В этот момент он смотрел на меня так серьёзно, что я вдруг поняла — это не может быть игрой. Никто не смог бы сыграть так. Это было по-настоящему.

— Я тоже хочу быть с тобой, — мой голос прозвучал почти шёпотом, как признание, которое я не осмеливалась произнести громче.

— Уверена? — его голос стал чуть хрипловатым, но всё таким же нежным. — Я же сплошной красный флаг. И не человек.

Его слова вызвали на моих губах лёгкую улыбку.

— Прости, если тебя это задело. Я всего лишь пыталась донести свою мысль.

— Тебе не за что извиняться. Причина моего поведения проста: у меня нет собственного опыта в отношениях, только чужой. Возможно, всё, что я делаю, кажется жутким, но разве не так ведут себя мужчины в романтических фильмах и литературе? Я хочу быть идеальным для тебя.

Валтер пытался говорить спокойно, однако я уловила волнение в голосе. Он быстро облизнул губы.

Я не нашлась, что ответить, поэтому просто кивнула, а мы продолжили идти по набережной. В голове шумел водоворот эмоций и мыслей. Я пыталась пыталась поймать хоть одну из них, но они рассыпались, как карточный домик, стоило прохожему случайно зацепить меня плечом.

От неожиданного толчка я резко остановилась, почувствовав, как ледяной холодок пробежал по всему телу, несмотря на жаркий летний день. Обернувшись, чтобы извиниться или хотя бы посмотреть на неосторожного человека, я увидела удаляющуюся хрупкую женскую фигуру

Белоснежные волосы, собранные в два высоких хвостика, напомнили мне персонажей из аниме. Она шла, слегка покачивая маленькой сумочкой, медленно растворяясь в толпе туристов.

Рядом со мной замер и Валтер. Его взгляд мгновенно устремился в ту же сторону, что и мой.

На лице, только что освещённом нежностью, на долю секунды отразилось нечто иное — что-то жёсткое и нечитаемое. Я заметила, как его челюсть напряглась.

— Всё хорошо? — спросил он голосом, который звучал обманчиво спокойно, но я слышала стальные нотки в глубине интонации. При этом он не отрывал пристального взгляда от удаляющейся фигуры.

— Да, всё отлично, — быстро ответила я, натянув улыбку. — А у тебя? Ты выглядишь встревоженным.

— Да, у меня тоже. Просто не понравилось, как она тебя толкнула.

— Пф, ерунда! Она же не специально. Так на чём мы остановились?

Валтер ещё какое-то время не отводил взгляда от толпы, а затем снова сосредоточился на мне. Лицо его расслабилось, и он попытался улыбнуться, хотя в его глазах всё ещё тлело что-то беспокойное.

— На том, что у меня нет опыта в отношениях.

— Ну, знаешь, с этим можно справиться, — сказала я, пожав плечами. — Главное, чтобы у тебя был талант к обучению.

Я улыбнулась, глядя на его слегка растерянное лицо. На мгновение он застыл, а потом коротко рассмеялся, и это был такой тёплый, бархатный смех.

— А ты будешь моим преподавателем?

— Ну, кто-то ведь должен! — я сделала вид, что обдумываю этот вариант. — Только учти, требования у меня высокие. Будешь оставаться на пересдачу ежегодно.

— В таком случае, — отозвался он с озорным блеском в янтарных глазах, — я буду настолько безнадёжно ужасным учеником, что тебе придётся мучиться со мной бесконечно.

Бесконечно.

— Слушай, Валтер, а сколько лет живут Фениксы?

— Много.

— Много — это сколько? — настойчиво уточнила я.

— Мы можем жить вечно, в некотором смысле, — ответил Новак и даже бровью не повёл.

Услышав это, я споткнулась о неровный стык в плитке. Но Валтер среагировал с нечеловеческой быстротой — быстрее, чем я успела по-настоящему испугаться падения. Его сильная рука мягко, но уверенно подхватила меня за локоть, возвращая равновесие.

— Ия! — воскликнул он, его голос прозвучал одновременно с упрёком и лёгкой насмешкой. — А говорила, что редко падаешь.

Я громко цокнула на это заявление, убирая прядь волос с лица.

— В некотором смысле? Вечно?

— Нас же не просто так называют Фениксами, — пояснил Валтер, смотря вдаль. — Что в ваших преданиях говорится о Фениксах?

— Дай-ка подумать, — я на секунду нахмурилась, пытаясь вспомнить. — Фениксы приносят удачу и связаны с солнцем.

— А ещё?

— Слёзы Феникса могут исцелять! — добавила я с воодушевлением, довольная, что вспомнила.

— Это ты в «Гарри Поттере» видела? — усмехнулся Валтер.

— Да, именно там, — немного обиженно призналась я, чувствуя себя уличённой в несерьёзности источников. — Там слёзы Феникса полностью излечили Гарри от смертельного яда Василиска.

— Здорово! — его медово-янтарные глаза целую минуту искрились неподдельным весельем от моей наивности, а потом стали серьёзными. — Мои слёзы тебя не вылечат.

— А ты можешь плакать?

— Конечно, слёзные железы у меня имеются.

Я глубоко задумалась, прокручивая в памяти всё, что помнила о мифических птицах.

— Точно! — пробормотала я себе под нос. — Самое важное — это то, что Фениксы сгорают перед смертью и возрождаются из пепла.

— Умница, — похвалил Валтер, всё ещё держа меня под руку, словно опасаясь, что я снова споткнусь.

— Хочешь сказать, что вы сгораете и возрождаетесь из пепла?

— Концепция схожа, только мы не сгораем в буквальном смысле, — невозмутимо ответил Валтер, и его голос звучал настолько ровно и обыденно, словно он объяснял принцип работы кофеварки. Эта пугающая будничность в сочетании с фантастическим содержанием заставила меня почувствовать жуткий диссонанс. — Мы просто погружаемся в глубокий, похожий на кому сон, когда приходит время умирать, а затем естественным образом просыпаемся.

Вечерний ветер с моря усилился, принося с собой солёный аромат водорослей. Фонари набережной один за другим зажигались в сгущающихся сумерках, превращая прогулочную зону в романтическую аллею огней.

— Кто-то может вернуться через пять-шесть месяцев, — продолжал он, глядя на мерцающие вдалеке огни кораблей, — кому-то может понадобиться целый год или даже больше. Время восстановления зависит от множества факторов. Чаще всего это случается с теми, кто прожил достаточно долго и чей мозг больше не может физически выдерживать объём накопленной за столетия информации — тысячи лет воспоминаний, знаний. Или при получении критических увечий, несовместимых с нормальной жизнью.

Я слушала так внимательно и напряжённо, что иногда совершенно забывала дышать. Каждое его слово впитывалось сознанием, как губкой, оставляя после себя ощущение нереальности происходящего. Его рассказ обладал какой-то магической силой и одновременно пугал своей обыденностью — он говорил о смерти и воскрешении так, как обычные люди обсуждают смену времён года.

— Что за увечья? — спросила я, помня, что Фениксы не болеют и исцеляются быстрее, чем обычные люди.

— Допустим, если мне отрубят голову, я смогу восстановить её через некоторое время. Но мне понадобятся месяцы, — безразлично ответил он, от чего мне стало нехорошо, и тошнота подступила к горлу. — Точно хочешь говорить о таком на свидании?

Я решительно кивнула, несмотря на подступающую дурноту. Мне жизненно необходимо было знать о нём всё — каким бы ужасающим или невероятным это ни оказалось.

— А как у вас с огнём? Если сжечь тело, например...

— Ну...

— Кипяток?

— Не причинит никакого вреда.

— Открытое пламя?

Он отрицательно покачал головой. Я выдохнула и мои брови поднялись.

— Но как? — спросила я, отчаянно пытаясь найти хоть какое-то рациональное объяснение всем этим чудесам.

— Биоинженерия, — объяснил он с лёгкой, снисходительной улыбкой. — Искусственно модифицированные гены, кодирующие абсолютную устойчивость к любому термическому воздействию. Наша кожа, мышцы и внутренние органы обладают совершенно иной молекулярной структурой по сравнению с обычными людьми.