Я тоже встала, и мы грустно улыбнулись друг другу.

Дождь постепенно ослабевал. Тяжёлые капли уже не хлестали по земле, а только редкие, мелкие хрустальные бисеринки падали с веток деревьев. Воздух наполнился свежестью, но на душе легче не стало.

— Похоже, ливень утих, — заметила я. — Нужно возвращаться.

Кира посмотрела на меня и медленно кивнула. Её лицо всё ещё хранило следы недавних эмоций, но теперь оно выглядело спокойнее.

Я протянула руку подруге, чувствуя, как её пальцы дрожат от усталости и остаточного напряжения. Оба наших рюкзака, впитавшие воду, были такими тяжёлыми, что казалось, они весили больше нас самих.

— Водопад должен быть совсем близко, — предположила Кира, вглядываясь в просветы между деревьями. — Может, всё-таки дойдём?

Подруга смотрела на меня красными опухшими глазами, но в них светилась уверенность.

— Ты только что рыдала из-за того, что мы сюда притащились из-за Кая, а теперь хочешь продолжить путь?

— Да. Но не ради него, а ради себя. Если мы уже здесь, а водопад совсем близко, надо дойти.

Задумавшись, я прислушалась. Где-то вдалеке вновь громыхнуло.

Не к добру это.

У Киры было такое выражение лица, что отказать было невозможно.

— Ладно. — выдохнула я. — Идём к водопаду. Но если станет слишком опасно, сразу разворачиваемся. Кстати, как думаешь, где Дракара? Может, вернулась на главную дорогу или пошла к храму?

— Эта точно не пропадёт, — буркнула она, поправляя лямки рюкзака.

— Ты же её совсем не знаешь.

— Хватит того, что она мне не нравится, — отрезала подруга и двинулась по тропинке.

Кира всё ещё шла впереди, пока я страховала её. Каждый шаг девушки отдавался громким стуком сердца в моей груди.

Лишь бы она не упала.

Исцарапанные и побитые ноги, полыхающие огнём от бесчисленных ссадин, казались пустяком по сравнению с ужасом потерять подругу.

Дорожка была крутая и скользкая от мокрой глины, которая липла к подошвам и разъезжалась под ногами. Кое-где текли маленькие ручейки, что ещё больше усложняло спуск.

Вдруг Кира поскользнулась, её тело качнулось в сторону обрыва, и я молниеносно метнулась вперёд, с силой схватив подругу за запястье. На мгновение мы замерли на краю пропасти, балансируя.

— Спасибо, — прошептала она и сделала ещё один шаг вперёд.

Снова грянул гром, и от деревьев вновь поползли длинные зловещие тени. Я понимала, что с такой дорогой мы вряд ли сможем пройти весь путь до какого бы то ни было водопада и вернуться невредимыми, поэтому приняла решение возвращаться прямо сейчас.

— Разворачиваемся! — заорала я сквозь рёв стихии, чтобы пробиться через грохот грозы.

— Ну нет! — заныла Кира, упрямо продолжая карабкаться вперёд.

— Никаких «нет». Мы тут убьёмся!

Зря я это сказала, потому что именно в этот момент совсем рядом ударила молния. Я подскочила от испуга, но каким-то чудом удержалась на ногах — правда, ненадолго.

Внезапно небольшой плоский камень с силой ударил меня по голени. Тело наклонилось вперёд, и в следующую секунду я уже летела вниз.

Воздух свистел в ушах, а мой разум пытался уловить хоть какую-то деталь, хоть что-то, за что можно было бы зацепиться. Но всё, что я видела, было расплывчатым пятном.

На миг я заметила силуэт выше по тропинке. Женщина? Дракара? Моя голова закружилась от страха и боли, но я точно видела её. Она стояла, как тень, неподвижно наблюдая за мной.

Вдалеке послышался крик Киры, от которого мне стало страшнее, чем от чувства падения. Хватаясь за всё, что попадалось под руку, я отчаянно пыталась остановить своё скольжение с горы. Трава вырывалась с корнем, оставляя в ладонях жгучие порезы, а потоки мокрой грязи летели в лицо безжалостным градом, забивая глаза и заставляя задыхаться.

Я сжала зубы от боли, когда камень, за который я попыталась зацепиться, прорезал кожу на ладони. Кровь смешалась с грязью, делая руки ещё более скользкими. Схватившись за небольшой сук, я начала карабкаться, но тяжёлый рюкзак тянул вниз.

Аккуратно стащив одну лямку, я поменяла руку и попыталась стащить вторую. И это почти получилось, но в последний момент сук треснул и сломался, и я вновь повалилась вниз, всё больше и больше набирая скорость.

Ветер хлестал по лицу, всё перед глазами слилось в нескончаемый водоворот зелени, коричневой земли и мокрых камней. Нос и рот забивала едкая грязь, взрываемая подошвами кроссовок.

До этого момента мне «везло» — я пока не врезалась ни в одно из редко растущих деревьев, но теперь понимала с ледяной ясностью: ещё несколько секунд, и избежать смертельного столкновения со стволом станет невозможно.

Пригнув голову, я проскочила под заострённой торчащей веткой и попыталась схватиться за ель, но из-за дождя дерево, поросшее мхом, оказалось таким же скользким, как и всё вокруг. Рука просто проехалась по поверхности и соскользнула.

Склон был настолько крутым, что я не просто катилась — я летела, как подбитая птица, стремительно приближаясь к неминуемой гибели. Крики Киры всё ещё разносились эхом по ущелью, но сквозь рёв ветра в ушах я не могла разобрать ни слова.

Боги

, лишь бы с ней было всё в порядке.

А я тут как-нибудь разберусь.

Сил почти не осталось. Рюкзак, в конце концов, с огромной силой ударился о ствол и сорвался с плеча, оторванная лямка причинила глухую, тупую боль, словно кто-то ударил молотом по костям.

Несмотря на раны на руках, ногах, лице и иссякающие силы, я не собиралась сдаваться. Посмотрев назад, чтобы понять, насколько далеко мне ещё катиться и на что могу приземлиться, я поняла — осталось метров метров пятнадцать до полной неизвестности.

Дальше зиял чёрный обрыв, и что там меня ждёт, увидеть было невозможно. Как назло, дождь усиливался с каждой секундой, а едкая грязь всё больше жгла глаза.

Я зажмурилась.

Неужели мне конец? Я ещё столько не сделала. Не поплавала в океане, не побывала на концерте «

Ghost

«

, не поцеловала Валтера. Я не поцеловала Валтера!

Непорядок! В щёку не считается.

Распахнув глаза, я предприняла очередную попытку схватиться за выступающий камень. Это привело к тому, что меня развернуло на спину, и я с ужасом осознала, что несусь прямо в пропасть. Осознание конца пронзило меня миллионам игл. Я не хотела умирать.

Точно не здесь и не так!

Если я выживу

Е

сли каким-то чудом останусь жива, я больше никогда не буду трусихой! Расскажу Валтеру, что чувствую.

Я скажу, что не хочу быть его другом.

Закрыв голову руками, я зажмурила глаза, и в этот момент что-то горячее и мягкое обволокло меня.

Я оказалась в тёплом большом коконе, продолжая двигаться. Сжимая веки и инстинктивно защищая затылок, я чувствовала, как моё укрытие с мучительным треском ударяется об острые камни. Звуки были ужасающими — хруст костей, рвущаяся ткань, приглушённые стоны. Это длилось бесконечные секунды, каждая из которых казалась вечностью, прежде чем всё наконец прекратилось.

Ощущение чего-то липкого и горячего на лице заставило меня открыть глаза. Резкий металлический запах крови ударил в ноздри, и я зашевелилась. Кокон сжался сильнее, но сквозь красноватое свечение пробивался дневной свет. Он был похож на пуховую перину.

Через несколько секунд я поняла, что больше ничто меня не держит, и смогла пошевелиться. Осмотревшись, я увидела бледные человеческие руки на своей талии — сильные мужские руки с длинными пальцами, которые теперь безжизненно свисали. Туман в голове медленно рассеялся, и я с нарастающим шоком осознала, что прижата спиной к груди мужчины.

Я чувствовала, как слабо, но всё ещё стучало его сердце — неровно, с перебоями, словно мотор, который вот-вот заглохнет. Липкая кровь с металлическим запахом принадлежала ему.

Отодвинув алую завесу из перьев, я медленно вылезла и отползла. Теперь я могла видеть всё со стороны.

Белая футболка пропиталась тёмной, почти чёрной кровью Глаза были закрыты, веки неестественно бледными, на точёном лице зиял глубокий порез, а разбитая губа кровоточила тонкой струйкой. Медные волосы стали ещё более красными от крови, слипшись в мокрые пряди.