Именно поэтому мы сейчас с Илве опять мнёмся возле входа в колдунское жилище. Наверняка ведь всё самое ценное тот предпочитал хранить под боком, вот и нужно всё осмотреть. Любопытно же. Митя как раз сейчас внутри шуршит, разбирается, нет ли там каких‑нибудь ловушек, или ещё чего‑нибудь в этом духе. Между прочим, уже минут пять исследует, и я начинаю волноваться. Вдруг там что‑то и противодуховое есть, как в том банке? Попал в какую‑нибудь ловушку, и сидит теперь закупоренный.
Волновался я напрасно. Дух вернулся всего через несколько минут, и вид имел ужасно загадочный:
– Нашёл! – Гордо сообщил он.
– Что нашёл? Ловушки, ценности? – Деловито поинтересовался Витя, которому выпал жребий оставаться с нами на всякий случай, от чего он ужасно страдал.
– Ни то, ни другое! Ловушек, вроде нет, на первый взгляд, но вы всё равно поосторожнее. Я пленных нашёл! Живых. Вроде бы. Даже эльф есть.
Илве тут же преисполнилась сочувствием, и хотела нестись внутрь, чтобы спасать. Пришлось останавливать – нельзя же вот так, очертя голову, да в логово безумного колдуна. Так что внутрь пошли медленно, не торопясь, изо всех сил осторожничая. Надо сказать, зря опасались – ничего сильно опасного не встретилось. Хотя немёртвый помощник, который обнаружился в лаборатории, заставил меня здорово перепугаться. Ну, блин, зомби с костяной пилой вместо одной руки, пинцетом вместо другой, и двумя зажимами вместо третьей и четвёртой выглядит угрожающе, на минуточку. Так‑то сразу и не сообразишь, что он именно зомби‑помощник, а не, скажем, зомби – вивисектор. Хотя одно другому не мешает, конечно. Хорошо, он мирный оказался в отсутствие хозяина. Стоит себе в уголочке, возле прозекторского стола. Распиливает чьё‑то тело потихоньку. На маленькие кусочки, примерно, как на плов. Заело, видно. Смотрится, кстати, забавно, если абстрагироваться от того, что он пилит. Деловитый такой. Илве, к слову, не поняла прикола – её, бедную, вывернуло, когда увидела.
Пленных я, кстати, принял за трупы. Поначалу. Ну, а что – лежат тела в какой‑то кладовке, что ли. Или в холодильнике? Там, вообще‑то, холодно было, аж пар изо рта. Прямо на полу лежат, рядком. Над каждым – стойка с капельницей. По трубочкам медленно капает какая‑то жидкость прозрачная. Капельницы прям ностальгию навеяли – сколько я их навидался в прошлой жизни! Здесь они точно такие же.
– Эммм… Ну и нафига ты нас сюда привёл? – Спросил я Митю. – Они ж мёртвые!
Тела – два орка, уманьяр и четыре человека в самом деле казались мёртвыми. На ощупь – холодные, точнее, комнатной температуры. Не дышат. Кожа бледная, даже белая.
– А вот нифига они не мёртвые! – Гордо сообщил Митя, как будто это была его заслуга. – Они консервированные, но живые. Я ж чую – там, внутри, ещё жизнь есть! Сердце бьётся, только очень медленно, и дышат они. Правда, незаметно совсем.
– Ага… А если капельницу выдернуть – очнутся?
– Да кто ж его знает, – пожал плечами дух. – Может, наоборот – помрут. Они, может, вообще уже очнуться не смогут. Их же некромант законсервировал, чтобы не портились. А ему вряд ли их потом оживлять надо было. Главное, чтобы не разлагались.
– Для этого можно было просто заморозить посильнее, – с сомнением ответил я.
– Дурак ты, Дуся! Когда мясо замораживаешь, оно портится. Я читал в сети, там вода замерзает и клетки от этого рвутся, а потом когда оттаивает, то уже не то, вкус хуже.
– Вот зря ты про еду! – Сокрушённо покачал головой я, проследив взглядом за выбежавшей из каморки Илве. Опять тошнить побежала. Только‑только успокоилась, а тут Митя со своей прикладной гастрономией.
Пленных мы вытащили, а улицу. И от капельниц отключили. Отойдут – хорошо, не отойдут – похороним. Ну, а что ещё сделаешь? Где мы тут специалиста найдём по выведению из магической комы? Илве осталась с ними – сказала, будет следить и поможет, если кто очнётся. На самом деле, думаю, не захотела дальше оставаться в некромантском жилище. У него, надо сказать, чувство брезгливости умерло ещё при жизни. Особенно по лаборатории заметно – чего там только не было! Каких только ингредиентов! И всё это соседствовало с холодильником и дровяной плитой. На плите – картошечка жареная стояла, с мясом, в холодильнике – тоже кое‑какая снедь. Любил покушать, не отрываясь от экспериментов, получается. Говорю же, очень увлечённая личность!
Картошку я съел. Унёс из лаборатории в спальню, чтобы всякое неаппетитное глаза не мозолило, и там сожрал, прямо со сковородки. Очень уж аппетитно выглядело – жалко, если бы пропало! Некромант был не только в своей профессии хорош, но и кулинарным талантам не чужд. Прямо вкусно было!
Подкрепившись, принялся обыскивать жилище. Хотя основное нашли Витя с Митей, пока я наслаждался. Золото, конечно! В виде песка, самородков, и даже некоторого количества слитков.
– Так, главное, чтобы уманьяр не увидели, – сурово нахмурив брови, объяснял Витя. – А то делиться придётся. Хватит с них и того, что ты с ними добычей с банка поделился. А это – наше! Да если до дома довезти, это ж целое состояние! На всю жизнь себя обеспечишь! Здесь‑то, понятно, оно подешевле стоит… но всё равно очень внушительно. Удачно он на нас напал, очень удачно!
Надо сказать, у меня и самого дух захватывало от такого богатства. Хотя скрывать его от уманьяр я не собирался. Во‑первых, как это сделать‑то? Вряд ли они не заметят, если я выйду из некромантского жилища, нагруженный какими‑то мешками так, что еле передвигаюсь. Ну и потом, я – за справедливость. С костяными пауками воевали вместе, с безъязыкими балахонщиками – тоже. Так что и добычу поделим поровну. Хотя, конечно, жаба душит… видимо, гоблинская бережливость работает. Инстинкты, ничего не попишешь!
Повздыхав немного о собственном альтруизме и выслушав от духов, какой я лопоухий дебил, потащил добытое наружу, чтобы не передумать. А потом принялся обыскивать некромантскую спальню потому что духи логично отметили, что самое ценное такие типы всегда хранят в тайниках. Золото тоже было спрятано, но для него была отведена отдельная комната. Там, кстати, ещё и техника кое‑какая грудой валялась, я её тоже вытащил. Телефоны, даже что‑то вроде ноутбука нашлось, ещё кое‑что техническое. У меня прямо руки чесались покопаться во всём этом. Плевать, что оно тут по большей части бесполезно – связи‑то нет. Когда‑то ведь я до неё доберусь, до связи.
Ценное и правда нашлось – целый сейф в изголовье кровати. Прятался за какой‑то дешёвой репродукцией, единственной на всё жилище, так что долго искать не пришлось. И взламывать – тоже, достаточно было сбегать к телу некроманта – ключ у него висел на шее. А внутри…
– И что это за нахрен такой?
Самое ценное оказалось каким‑то странным. Несколько крохотных пузырёчков с жидкостями и сыпучими веществами, разноцветными. Как в наборе юного химика. И ещё – свёрточки с порошками. И кусочки каких‑то костей. В общем, чьи‑то внутренности, определённо. Встретил бы просто так, не в сейфе, выкинул, а так – сразу видно, ценные вещи, раз он их так трепетно хранил. Только нам‑то что с этим делать? Мы ж не разбираемся.
– Разберёмся! Потом – обязательно разберёмся, – увещевал меня Витя. – Главное, хотя бы эти штуковины уманьяр не показывай, я тебя умоляю! А копулентного разумного мы обязательно найдём, который объяснит, что это за штуки и сколько стоят! Я, Дуся, жопой чую – это прямо драгоценность! Глянь, тут ещё и камушки.
Ну да, в самом углу сейфа валялся мешочек с какими‑то камешками. Вперемешку и огранёнными, явно выковырянными из драгоценностей, и невзрачными, похожими на разноцветные стёклышки. Тут уже победить мою жабу не получилось – содержимое сейфа я спрятал в рюкзак и решил им пока не делиться ни с кем. Потом, если понадобится, поделюсь, а пока ладно. Должно же у меня быть что‑то своё, личное, в конце концов? Запасы на чёрный день. И совесть меня совершенно не мучила за полным отсутствием таковой.
Пленные разделились практически пополам. Орки и уманьяр выжили, а люди, как только в них прекратили заливать содержимое капельниц, померли окончательно. Видно, особенности метаболизма, или что‑то вроде того. Илве, святая душа, ещё пыталась их, людей, откачать. Даже искусственное дыхание делала и непрямой массаж сердца, отчего мне стало завидно. Но напрасно она старалась. Не завелись человеки. Хорошо хоть в зомби после окончательной смерти не превратились, а то я опасался. Остальные вполне ничего, отошли… в смысле, задышали, и сердце у них забилось. Только в себя приходить не спешили. Мы ждали, ждали, а потом наступил рассвет, и стало понятно, что ждать можно ещё долго, а нас время не ждёт.
