– Эммм… – озадаченно пробормотал я. – Это чего, всё что ли? А нервов‑то сколько! Обидно даже!

– Не всё! – Внезапно охрипшим голосом сказала Илве и вцепилась мне в плечо. – Слушай! Ты разве не чувствуешь?

Я ничего такого не чувствовал, но долго оставаться в неведении не пришлось. Шорох изнутри скалы доносился очень неприятный. Пробирающий такой.

– Мне кажется, или мы зря его кокнули? – Спросил я, а Илве вдруг взвизгнула и сорвалась с места. Ещё и меня за шиворот вздёрнула неделикатно, я даже отреагировать не успел.

– Бежим!

И у неё были все основания так со мной поступать, вот что я скажу! Из‑под циновки, закрывавшей вход в пещеру, сплошным потоком выплёскивались костяные пауки. С ладонь размером. С хелицерами.

Когда духи затаскивали Кигана на камень, я был уверен – это совершенно неприступная позиция. Если ты не умеешь летать, или там, верёвок у тебя нет – гиблое дело туда забраться. Не прав был. Мы с Илве оказались наверху вообще без проблем и без чьей‑то помощи. Правда, вряд ли я смогу такое когда‑нибудь повторить, потому что понятия не имею, как у меня получилось. А пауки между тем разделились на несколько ручейков и заползали внутрь строений. Кто‑то из местных уже успел выбежать, так что мы получили прекрасную возможность понаблюдать за расправой – безъязыкие балахонщики падали почти сразу после укусов. А потом вставали, но выглядели как‑то не очень.

– Вот это – зомби, – стуча зубами от ужаса, констатировал я. – А не то, в чём меня тогда обвинили! Понятно теперь, почему этот урод никакой сигнализации не поставил. У него, наверное, все подчинённые были в курсе, что случится, если он помрёт. Интересно, на тепло наводятся, или на звук?

Я почему‑то наивно надеялся, что нас это не коснётся. Мы ж на камушке сидим, высоко. Совершенно безосновательная надежда, так‑то. И она рассыпалась всего через несколько секунд. Они, блин, к нам двинулись! Все вместе, кроме тех, которые уже кого‑то укусили. Эти после укуса падали окончательно мёртвыми.

– Они же не залезут? Не залезут ведь, да? – С надеждой пробормотала Илве. А Киган принялся отстреливать костяных тварей на подходе. Только патроны зря тратил. Не, он в них попадал, и тяжёлые пули разбивали пауков только в путь, вот только патронов у него было мало, а пауков – много. Киган и сам быстро понял, что это бесполезно, перестал.

Пауки лезли. Это ж пауки, пусть и костяные, они очень хорошо лазают! Даже по вертикальным поверхностям. Окружили наш камешек и поползли. Не прям вот быстро, по горизонтальной поверхности они гораздо шустрее двигались. Но, блин, всё‑таки ползли!

– Шамань! – Встряхнул меня за плечи Витя. – Камлай что‑нибудь, они ж вас щас упокоят и поднимут сразу!

Я, собственно, попытался. Схватил бубен, принялся им трясти, какие‑то песни пытался вспомнить подходящие… Но, блин, как‑то отказа мне фантазия в такой ситуации. Даже не знаю, почему, но никак не получалось отрешиться от ситуации и что‑то такое забабахать весёлое. Вот что тут можно сделать?

И естественно, с таким настроем ничего у меня не получалось. Пауки всё ближе. Митя с Витей ожесточённо срывают их со стен и сбрасывают вниз – высоты хватает, чтобы хрупкие твари приземляясь, разлетались на кусочки. Только они ж прям лезут! Да ещё, блин, и не спляшешь толком на узкой верхней площадке.

Бубен – инструмент универсальный, вообще‑то. Когда первый паук, утвердившись на горизонтальной поверхности подпрыгнул, я инстинктивно его отбил. Как мухобойкой. По долинке разнёсся гул с позвякиванием.

Бомм.

И ещё раз. Бомм.

Я больше о песенках и не думал. Я бился за свою жизнь! Киган как‑то сам собой оказался в центре, Илве выхватила у меня из‑за пояса колотушку, которой я практически не пользуюсь, и тоже начала сбивать костяных тварей прямо на лету.

Бомм.

Сначала было страшно. Первые несколько секунд. Хрен его знает, что там у тебя за спиной, так‑то! Тот край, что прямо передо мной я, вроде, контролирую, а как оно сзади? Но сзади тоже всё было в порядке. Пауки – нет бы накопиться, а потом толпой нахлынуть – лезли по очереди. Как успевали забраться, так и прыгали. А мы их сбивали.

– Вечерний звон,

Бомм. Бомм.

– Вечерний звон,

Бомм. Бомм.

– Как много дум

Бомм. Бомм.

– Наводит он!

Утомительно – страшно. И песня совсем не помогает, потому что я вообще ей сейчас проникнуться не могу. Но ритм задаёт! Мне иногда казалось, что пауки и сами притормаживали, чтобы в мелодию попадать. Фигня, конечно. Там, за спиной, Илве размахивала колотушкой, духи скидывали тварей не покладая рук и ног, и Киган иногда сбивал особо шуструю тварь выстрелом.

– Плохо камлаешь, Дуся! – Крикнул Митя. – На кой‑хрен нам с Витей сейчас лишние силы⁈

Ну, блин, извините. Как уж умею. У меня промелькнула мысль, что можно вызвать того воздушного духа из бубна. Он бы этих тварей мигом с камня сдул… только как это сделать‑то? Я понятия не имел, как его оттуда достать, а для экспериментов время было вот совсем неподходящее. Оставалось справляться своими силами. Всё бы ничего, но пауков было много. И далеко не все они помирали после падения – внизу же не голые камни, земля. Сил у нас на всю эту ораву точно не хватит – под камнем всё покрыто костяным ковром. Собственно, можно было уже складывать лапки. Нельзя вечно крутиться, сбивая тварей по одной. Тут бы какое‑нибудь площадное заклинание помогло. А я даже тьму призвать не решался – Илве с Киганом, да и духи хуже видеть станут. А вот станут ли хуже видеть пауки, уверенности не было. У них вообще глаз не наблюдалось.

Спасли нас, как ни странно, законы физики. Я уже раз десять спел романс «Вечерний звон», уже почуял, как подступают первые признаки усталости. И тут Митя вдруг крикнул:

– Они подыхают! Это ж конструкты, у них не может быть много энергии без внешней подпитки!

О, вот тут у меня открылось второе дыхание, несмотря на то, что я толком не понял, о чём он говорит. И у уманьяр моих тоже движения ускорились. Я прям почувстввал, что вообще ни разу не устал, и готов размахивать бубном круглосуточно! Очередное исполнение вечернего звона по темпоритму больше походило на какой‑нибудь супербыстрый хип‑хоп, так меня вдохновили слова Мити. А уж когда я заметил, что таки да, действительно подыхают, и отваливаются один за другим от стены, мне и вовсе как будто реактор в задницу вставили! Правда, вся эта энергия куда‑то мгновенно испарилась, как только последний паук сдох.

До рассвета ещё далеко, вроде, самое бодрое время для гоблина, а я повалился на задницу и дышал, как загнанная лошадь. И руки у меня ходуном ходили.

– Вух! Клёво было, да? Вообще прикольно! – Ну как же. Перед товарищами надо марку держать, и плевать, что они тоже дышат, как паровозы усталые. – Стоп. Никого ж не укусили?

– Меня укусил. В ногу, – сказал Киган. – Но яд выпустить не успел, его Витя оторвал. Спасибо, Витя. Я перед тобой в долгу.

– Танец маленьких утят исполнишь, и в расчете. Когда отдохнёшь, – великодушно махнул рукой дух.

А я мгновенно снова взбодрился, потому что жутко перепугался, что сейчас Киган всё‑таки помрёт, а потом поднимется. И Илве – тоже перепугалась. Я её такой бледной ещё не видел ни разу.

Обошлось. На ноге у Кигана, уже второй раз за день пострадавшей, обнаружилась вполне отчётливая ранка. Но он почему‑то не обратился. Загадка объяснилась очень просто, когда Митя любезно притащил одного из неповреждённых и уже неактивных пауков. Тварь, кстати, всё ещё слабо шевелила лапками, но угрозы уже не представляла. Зато её можно было подробно рассмотреть.

Эти пауки вообще ничего общего с природными не имели. Скорее такие некро‑роботы, единственная цель которых – это доставить отравляющее вещество к цели и его ввести. Ну, и устроены они были скорее как технические приборы, а не как живые существа. У них в брюшке что‑то вроде шприца было. Вонзить этот шприц в Кигана та тварь успела, а вот сдавить брюшко, чтобы впрыснуть яд – уже нет. Повезло ему, получается. Нам всем повезло!