— Кла-а-асс! — Протянул рядом Витя, и я был с ним чертовски согласен. Даже просто наблюдать — очень приятно и интересно, а уж участвовать!

— Блин, вот почему тут гоблинов так не любят? — Расстроился я. — Хотя у меня и денег с собой нет. Но — всё равно, уж я бы своего не упустил! Деньги-то всегда найти можно.

— Забудь, — покачал головой Витя, — Все шовинисты и сволочи. Нас никто не любит, даже на родине. Хотя в каком-нибудь сервитуте можно было бы и повеселиться, да. Там на рост, цвет кожи и длину носа никто не смотрит. Хотя тоже не во всяком, конечно.

Но мне не хотелось ждать возвращения на родину. Мне хотелось всё здесь и сейчас. Бар выглядел слишком соблазнительно, к тому же там подавали жареные колбаски. Я ещё ни разу в жизни не пробовал жареных колбасок! Хотя бы это упущение я ведь могу исправить прямо сейчас.

— Дуся, ты меня пугаешь. Любовь к еде — это правильно и хорошо, но голову-то зачем терять⁈ — Поразился Витя, когда я сообщил ему о своих планах.

— Да ни при чём здесь колбаски, — покривил душой я. — Точнее, дело не только в них. Скучно же, Вить! А там — весело! Смотри, как народ веселится! А мы тут, снаружи, одинокие и несчастные, как какие-нибудь сиротки наблюдаем за чужим праздником жизни. Это надо немедленно исправить!

Там, в баре, действительно было очень весело. Прекрасные и порочные феи ведь не для себя отплясывали, а для посетителей, каковых было довольно много. В общем, в баре, что называется, был дым коромыслом! Народ предавался разврату, и не только половому. Бухали все, короче. Ну как такое пропустить⁈ Праздник же!

— Я знаю, ты именно поэтому и остался, — нудел мне Витя на ухо, пока я ждал возможности заскочить внутрь. — Учуял веселье и захотел поучаствовать.

— Ну, не знаю, если только подсознательно. Но ты так говоришь, как будто это что-то плохое. Ты посмотри, как они там веселятся. Плохо что ль? Хорошо!

Очередной посетитель вывалился наружу. Проветриться, подышать свежим воздухом за углом, заодно избавиться от излишков жидкости. Я как раз этого и ждал, так что тихонько проскользнул в дверь, пока она не закрылась, и юркнул под присмотренный заранее столик неподалёку от сцены. Музыка ударила по ушам — снаружи её было не так слышно. А ещё — гул пьяных разговоров, довольные вопли с соседнего столика. Там кто-то взял банк в покере.

— Только не устрой тут представление, как в Йерба-Буэно! — Попросил меня Витя. — Если ты опять инициируешься — я не переживу. Или ты не переживёшь. Не дай им тебя заметить, без тебя будет слишком скучно.

Я чуть не прослезился от такого признания. Приятно, чёрт возьми, когда тебя так ценят! И являть своё присутствие окружающим я сейчас точно не собирался. Я ж уже опытный. К тому же время — куда более позднее, и степень проспиртованности посетителей просто не позволит им меня поймать. Это полицейские тогда только начали, вот я и попался.

Под столом было уютно. Я лежал на животе, болтая ногами в воздухе, и уплетал восхитительные жареные колбаски. Утащил их прямо вместе с тарелкой — так гораздо вкуснее. На тарелке ж кетчуп есть, и картошечка жареная. Из-под стола открывался прекрасный вид на танцовщиц. Они, наверное, тоже немного выпили — очень уж не в такт танцуют. Но всё равно смотреть интересно. И вид мне отсюда открывается куда лучше, чем если б я за столом сидел. Ракурс, понимаете! Это ж канкан! Его лучше снизу смотреть, особенно, если танцовщицы не носят нижнего белья. Короче, я наслаждался весельем и культурной программой. Даже Витя залип на танцы — видно, духам не только шаманские нравятся. Мне было интересно, но чего-то не хватало. И вовсе не пива с виски, как я сначала подумал. Мне не хватало собственного участия в представлении.

Дело в том, что у крайней танцовщицы был немного тесный лифчик. Всё богатство могло явить себя миру в любой момент, но никак не являло. А когда танцовщица поворачивалась к залу спиной, я чётко видел — застёжка держится едва-едва. Буквально на одном крючке. И, кстати, не только я видел — те посетители, кто всё ещё был в состоянии наблюдать за представлением, тоже активно обсуждали этот момент. За моим столиком — точно. Спор о том, лопнет застёжка или нет, продолжался уже несколько минут, и спорщики уже перешли к ставкам.

Не выдержал. Тут всё сложилось. Во-первых, тот, который ставил, мол, действительно лопнет, утверждал, что весь выигрыш отдаст плясуньям. А мне очень хотелось их поощрить. Во-вторых, мне и самому очень сильно хотелось увидеть, так сказать, богатство. Ну и, в-третьих — я хотел потренироваться в тёмной магии.

Витя почувствовал что-то неладное. Хотел меня остановить. Но я решил — если не в боевых условиях тренироваться, то когда? Тем более, у меня такой кураж. Я ведь чувствовал, что получится! И оно действительно получилось. Я смог доломать застёжку на расстоянии! Ювелирно! Так, что никто ничего не увидел, и не почувствовал!

Восторгу зрителей не было предела. Даже раскланяться захотелось. Жаль, что они не знают, кто тут главный виновник столь прекрасного зрелища. Для верности я повторил операцию ещё трижды, и теперь все четыре танцовщицы освещали мир своей красотой.

— Дебил, — констатировал Витя. — Использовать тьму для того чтобы с девок бельё сымать. Кто бы мог подумать, а? А если б тут был кто-нибудь с чувствительностью? А если б ты не застёжки испортил, а кожу этих девиц? Они-то ни в чём не виноваты, так-то! Дуся, это ведь тёмная магия! Это тебе не игрушки!

Но мне его возмущение было пофиг — я отдыхал. Всё-таки действовать на расстоянии оказалось куда сложнее, чем в непосредственной близости. И ещё я гордился своими достижениями. Ну и любовался результатами успеха. Там, над головой, восторженно ревели зрители, танцовщицы растерянно, но не слишком тщательно закрывались руками, на сцену летели деньги и иногда — золотые самородки. Всё правильно, здесь же, в основном, вольные старатели зависают, так что золота должно быть полно. Его ведь не только на шахте добывают, здесь вообще в округе, говорят, довольно много богатых мест.

Я ещё с час купался в лучах восторга. Гулянка после этого снова набрала обороты — народ здорово взбодрился. И даже проспоривший деньги старатель был совсем не расстроен. Мы с ним вскоре познакомились, кстати.

Проигрышем в споре-то он не был расстроен, но его товарищ решил подсластить горечь поражения и проставился. Похоже, последняя рюмка оказалась лишней, и в какой-то момент проигравший посетитель окончательно утратил силы и сполз под стол. Там мы с ним и встретились.

— Приве-е-ет, — протянул мужик. Чем-то мне его лицо было знакомо. — Я дпился д зелёных гоблинов. Вот зачем ты банк огрбил? Там тьперь золто не приньмают!

И уснул. А я вспомнил, где его видел — это ж тот самый старатель, который менял в банке свой золотой песок, когда мы с духами туда заявились. Тесен мир.

— Не, ладно, пожалуй, пора и честь знать, — решил я. — А то палево же.

В общем, как бы ни пророчил всякие страсти Витя, поход в бордель закончился просто великолепно, я так считаю. Меня никто не поймал, и даже тот мужик, который меня узнал, вряд ли обо мне вспомнит. Слишком сильно набрался. Зато я потренировался в тёмной магии, нагляделся на сиськи, и попробовал вкуснейшие колбаски! Восхитительно скоротал время, и перед самым рассветом вернулся к своей инсталляции. Успел ещё напоить сержанта прихваченным в баре пойлом, а то он слишком рано начал приходить в себя. И только я отошёл подальше и присел в траве, как мимо проехала очередная машина. Точнее, не проехала — остановилась. А с пассажирского сиденья вышел эльф. Только не уманьяр, а какой-то другой — побледнее и повыше. Витя вдруг затрясся от ужаса и спокойным, мёртвым голосом сказал:

— Дуся, если ты сейчас чего-нибудь выкинешь — тебе не жить. Сделай вид, что тебя здесь нет, и никогда не было. Не дай бог он тебя почует. Это — эльдар! И он, к тому же, маг!

Сообщив мне эту радостную весть, Витя со всей возможной скоростью принялся улепётывать в поля. Похоже, и правда напугался.