Вот интересно, память — это свойство души или тела? Хотя я и в прошлом мире на память не жаловался. Больше того — память, в отличие от всего остального, у меня была хорошая. Видимо, в качестве компенсации. Но всё-таки так быстро новые языки я тогда не учил. С тем же английским пришлось изрядно помучиться, между прочим. А вот здесь… к закату я уже вполне уверенно шпрехал на языке племени Рысей, к которому принадлежали Илве с Киганом, ну и моя прекрасная учительница. Ну ладно, не прямо уверенно, но уже вполне мог изъясняться, и даже не только на бытовые темы.

В процессе обучения выяснилось, что находимся мы не в племени, а на временной стоянке. Ну, это и так было ясно. И что эта временная стоянка раньше находилась даже не на окраине владений племени, но сейчас уже давно эти земли занимают проклятые авалонцы, так что рыси здесь больше не охотятся, а приходят только по серьёзной необходимости. Вот как в этот раз. Правда, что это за необходимость Айса рассказывать отказалась. Сказала, что это секрет, и что вождь сам решит, рассказывать его, или нет. Ну и я настаивать и выпытывать не стал. Решил, что вождь мне непременно расскажет, потому что я классный и замечательный.

Ещё мы с Айсой обсудили поход Илве и Кигана. Насколько смогли, но я старался рассказывать как можно подробнее. Глупо скрывать свои героические подвиги, правда? Если быть слишком скромным, на прекрасную эльфийскую грудь доведётся только любоваться. Это, конечно, тоже очень прекрасно и восхитительно, но хочется большего. Так что я рассказывал, думаю, примерно то же самое, что сейчас рассказывали Илве и Киган своему вождю, только более красочно. Ну и с другой точки зрения, ясное дело. Айсе понравилось, она много смеялась. Так что я под конец начал подумывать о том, что наша с Илве любовь была ошибкой.

Нет, мои чувства к Илве по-прежнему сильны, но Айсу, я, кажется, тоже люблю. Тем более, Айса — не дочка вождя, в отличие от Илве, и вообще в племени её не слишком ценят. То есть Айса мне об этом не говорила, конечно. Но если ты сирота, и тебя приняли в племя из жалости, то совершенно точно, что тебя будут ценить меньше, чем дочь вождя, правильно? Скорее всего, именно так. Вот и сейчас её отправили следить за приготовлением еды на весь отряд, вместо того чтобы как все остальные слушать истории о неудачном походе. Я почему-то был уверен, что поход — неудачный. Вряд ли Илве с Киганом ходили в Грасс-Вэлли, чтобы ограбить банк. Ну да ничего, я-то наверняка рассказываю интереснее, так что Айса не осталась обделена. Да и вообще, как можно сравнивать унылое прослушивание неудачных похождений и общение с великолепным мной?

Айса мне и про моих спутников рассказала. Например, выяснилось, что Киган — родной брат Илве, сын вождя. Так что котировки Илве снова в моих глазах выросли, а то я уже начал думать, что у Илве с Киганом отношения. Конечно, это не стало бы препятствием настоящей любви, но всё равно так будет гораздо проще.

«К тому же нельзя быть таким ветреным, — попенял я себе. — Ты ведь только пару часов назад был уверен, что уже нашёл любовь всей своей жизни. Нельзя менять решения каждые пару часов!»

С другой стороны, Айса тоже была чудо как прекрасна. В общем, это всё было очень сложно, и я мог бы прийти к выводу, что запутался в своих чувствах, но не успел, потому что обсуждение в палатке вождя закончилось, и Рыси снова разбрелись по стойбищу. А Айса тут же забыла обо мне, и бросилась их расспрашивать, что там и как. Тем более, еда уже была готова, несмотря на то, что я активно её подъедал в процессе приготовления.

Я отчего-то был уверен, что меня непременно тоже позовут к вождю. Но нет. Такое ощущение, что местный главный оказался слишком недальновидным, и просто не понимает, какое сокровище ему досталось на халяву. Впрочем, ничего удивительного — это уже было ясно по тому, как неуклюже и неумело он организовал операцию. Да, я по-прежнему не знаю, нафига Илве с Киганом ходили в Грасс-Вэлли, но даже мне прекрасно понятно, что шансов на успех у них не было.

Витя, кстати, пытался подслушать, что они там обсуждали, но тщетно. Между собой уманьяр говорили на своём языке и злонамеренно не давали Вите проявить лингвистические познания, так что он быстро разочаровался в своих шпионских функциях и вернулся стебаться надо мной. Они с Митей, надо сказать, своими замечаниями здорово отвлекали меня от процесса обучения. Сволочи полупрозрачные.

Зато я здорово удивил Илве, когда на чистом уманьярском (ну ладно, может быть, не совсем чистом), спросил её:

— Ну как всё прошло? Сильно ругали?

О, это очаровательное изумление на смуглом личике! Эти расширенные от удивления глаза! Пожалуй, усилия, потраченные на обучение, окупились одной только этой сценкой.

Потом, правда, пришлось объясняться, да и Илве быстро сообразила, что словарный запас у меня пока не слишком широк, но она всё равно была приятно поражена тем, какой у неё талантливый возлюбленный. Пусть она пока ещё и не знает, что я её возлюбленный.

Удивление быстро прошло, но удовлетворение осталось — Илве сказала, что это очень хорошо, что я так быстро учусь. И что в таком случае вождь обязательно захочет со мной поговорить завтра. Пока же девушка потребовала, чтобы я никуда не уходил, и чтобы никому не мешал. А общаться со мной отказалась, глупая. Не понимает пока своего счастья. Вообще, мне, конечно, такое пренебрежение не очень понравилось. Я понимаю, ты расстроена из-за неудачи, но всё равно, могла бы и проявить к своему спасителю побольше участия!

Высказывать это вслух я не стал. А когда поделился своим возмущением с призраками, они и вовсе меня на смех подняли.

— Дуся, это ж уманьяр! Эльфы! — Хихикал Митя. — Ты что, серьёзно рассчитывал, что они проникнутся к тебе почтением и благодарностью?

— Святая простата! — Вторил ему Витя. Вот мне показалось, или он специально ударение неправильно во втором слове поставил, и букву неправильную сказал? — Не, ну уманьяр, конечно, не эльдар. Но спеси и пафоса у них тоже через край. Эти дурацкие нацисты вообще всех презирают и за ровню себе не держат. Тем более — нас, гоблинов. Нас вообще никто не уважает, потому что придурки и недостойны даже нашего ногтя. Нацисты проклятые. Даже снага.

Кто такие снага — я не знал, но очень хотел выяснить. А мои призраки очень хотели выяснить, кто я такой. И не отговоришься, что время неподходящее, потому что с наступлением темноты меня совсем все покинули и время, как раз, оказалось очень даже подходящим. Пришлось объясняться. А какой смысл врать, если я с самого начала не очень-то старался скрываться? Так что я рассказал и о том, кто я был в прошлом мире, и о том, как здесь оказался. Надо сказать, не слишком много времени занял этот рассказ.

— То есть ты, получается, и не гоблин вовсе? — расстроился Митя. — Человек в нашего Дусю влез, выходит?

— Я — гоблин! — Почему-то возмутился я.

— Нам-то не гони, — сварливо ответил Витя. — Понятно, почему ты такой весь неправильный. И даже мыться не отказался, когда эта остроухая тебе велела. Наш брат вообще-то мытьё очень не любит. Глупости это потому что, для организма вредные. Против природы. Мыться нужно, когда дождик идёт, если спрятаться негде. А лезть самому в воду… ты на будущее учти, Дуся!

— И что мы будем с этим делать? — Встревожено спросил Митя у товарища.

— А чего мы сделаем? Моё мнение — прежнее. Ему будет лучше помереть, пока второй раз не инициировался. Потому что сгубит тьма его душу, и совсем не важно, человечья она или гоблинская.

Мне тоже стало тревожно. Ладно Витя, а вот Митя всегда был на моей стороне. Ели он сейчас тоже откажется меня поддерживать, станет совсем грустно.

Митя задумчиво плавал вокруг меня, рассматривая со всех сторон с видом самым прокурорским. А я даже не мог придумать каких-то аргументов в свою пользу. Они ведь и так всё знают, правильно?

— Нет, Витя, ты не прав, — вынес свой вердикт Митя. — Вы пока ничего плохого от этого Дуси не видели. Смотри, во-первых, он прикольный. Наблюдать за ним даже веселее, чем раньше. Раньше-то что, только онанировал по любому поводу и всех в неловкие ситуации ставил. Я думаю, что прежний Дуся был ненастоящий. От него даже души не осталось. А теперь всё просто встало на свои места. Душа заняла своё место, которое и положено ей высшими силами. Он же сам говорил, что у себя, в том мире, должен был помереть при рождении. И ему семнадцать лет, прямо как нашему местному Дусе. Просто он в своё время не получил душу, которую должен был получить, потому что её задержали в том мире. А теперь всё встало на свои места.