Духи решили оставаться невидимыми для окружающих, отчего и полиция, и ополчение вообще не понимали, что происходит. А происходило прекрасное. Вот Витя, не вытаскивая револьвера из рук шерифа, направляет его на одного из ополченцев. И ополченец это видит, отчего сначала смешно выпучивает глаза, а потом начинает судорожно метаться, чтобы уйти с прицела. Но Витя не сдаётся, продолжает водить рукой шерифа с револьвером, а тот и сделать ничего не может. Да и не понимает толком, с чего бы рука начала своевольничать. Выстрел! Ещё выстрел! Интересно, Витя специально промазал?
Шерифу пытается помешать кто-то из его подчинённых, но тщетно — у него вдруг расстёгивается ремень на брюках, и они, отягощенные кобурой, мгновенно падают и начинают путаться в ногах! Высший класс! Митя — молодец, определённо! И, главное на достигнутом останавливаться не собирается. Следующий полицейский тоже вдруг теряет штаны, на этот раз — вместе с исподним. А Витя уже оставил бедного шерифа в покое — решил перейти на более тяжёлую артиллерию. У кого-то из ополченцев дробовик, такой же, как у меня, только более потёртый. И он бахнул! Нет, всё-таки Витя жестокий, но косой. Он явно никого жалеть не собирается. Шериф, к которому только что вернулся контроль над собственной конечностью, рухнул на землю, оглашая округу воплем боли. Основная часть дроби ушла куда-то в сторону, но часть попала куда надо, и теперь главный полицейский Грасс-Вэлли вцепился в пострадавшую задницу. Это, наверное, больно!
Короче, стражам порядка и их помощникам сейчас явно не до нас. Так что надо бы сваливать, о чём мне сердито напоминает красавица Илве. Я её не очень понимаю, но тут по тону всё понятно.
Я рванул к машине так, что пятки засверкали, и даже тяжёлые мешки с денежками меня не замедляли. А за мной топали уманьяр. Это я фигурально выражаюсь, что они топали, на самом-то деле эти остроухие передвигаются совершенно бесшумно.
Ключ в замке — это прекрасно. Я первым делом посмотрел, убедился. Потому что если б ключа не было, моя гениальная идея угнать полицейскую машину яйца бы выеденного не стоила. А так — заглянул, убедился, плюхнулся на заднее сиденье. Рядышком с Илве. А Киган на переднее пассажирское уселся. Сидим, втроём, переглядываемся. Я — на Кигана смотрю, жду, когда он сообразит, что ступил. Киган — на меня.
— А вы что, водить не умеете? — доходит до меня. — Драйв! — И руками так кручу, типа рулю.
Эльфы растерянно разводят руками. Дружненько.
— Ять, — говорю. — Это капец просто. Вот как так можно, а? Вы издеваетесь, что ли?
Глянул на водительское место. Вроде, всё как обычно. Руль, педали. Три. Рычаг ещё. Ничего ведь, по идее, сложного, правильно? Я ж неоднократно в кино видел, как это делается. И ещё слышал, что сцепление надо медленно отпускать.
Короче, мы поехали. Сначала заглохли пару раз, потом я догадался с ручника машину снять, и дело пошло. Правда, неудобно было — сиденье низко. Я его придвинул максимально, чтоб до руля и педалей дотягиваться, но в лобовое стекло всё равно видел в основном небо. Поначалу. Потом Илве протянула мне мешок с деньгами, я его под себя подложил, и стало получше. А кого или что мы там сбили, я даже выяснять не хочу.
Водить — круто, вот что я скажу! Не так круто, как бегать, но вообще-то всё равно офигенно. Машина гудит натужно, все вокруг разбегаются, рядом что-то орёт Киган, с заднего сиденья попискивает Илве. А уж когда я нашёл, как включается сирена… Ка-а-айф! Улица, кстати, не такая уж и прямая, как выяснилось. И неширокая. Всё время рулить приходится, и всё равно постоянно задеваешь всякое. То столбик какой попадётся, то мусорный бак. Вообще непонятно, как они тут ездят, не могли пошире улицы сделать! Неудобно же!
На выезде из города к нам присоединились Витя с Митей, и стало совсем весело. Уманьяр какие-то скучные, только и делают, что орут от ужаса, а вот призраки отлично понимают, что такое правильное вождение. Дорога вела через поле, в сторону леса, особо не развернёшься. Сзади тоже мигалки, догоняют нас, но это плевать. Я — быстрее! Особенно когда вспомнил, что надо ещё передачи переключать на более высокие. И машина реветь почти перестала.
В лесу дорога стала петлять, и стало ещё круче. Правда, недолго. О существовании такой штуки, как тормоз, я вспомнил только после того, как не вписался в очередной поворот и врезался в дерево. После чего тачка заглохла и даже, вроде как, задымилась. Снова завести я её не сумел, да уже и ненужно было, потому что Илве и Киган, как только мы остановились, тут же выскочили из машины и отбежали подальше.
Пришлось тоже выходить, потому что машина дальше вообще отказалась ехать, а сзади всё громче и противнее надвигались сирены. Моя, кстати, тоже не затыкалась. Вышел и побежал вслед за Илве с Киганом. Хотя Митя и утверждал, что не стоит с ними идти — эльфы, дескать, неблагодарные.
— Ты чему мальчишку учишь? — Конечно, не согласился с ним Витя. — Ты посмотри, они наши деньги уносят! Ты что, хочешь, чтобы он все деньги остроухим оставил?
Ну не все, вообще-то. Тот мешочек, на котором я сидел, и ещё один, остались со мной.
— Как будто если он с ними пойдёт, ему эти деньги вернут! — Скептически ответил Митя. — Они, вон, вообще сейчас сами скроются. Это ж уманьяр, они в лесу — дома.
Но эльфы не сбежали, так что я даже не разочаровался в Илве. Я знал, что она прекрасна не только внешне, но и душой, и не станет бросать своего спасителя на произвол судьбы. А я ведь её спас!
Так-то они шли, как будто я не с ними. Зорко оглядывали лес, а на меня даже не смотрели, и в какой-то момент я задумался, не надеются ли они, действительно, что я отстану. И даже уже начал потихоньку отставать, потому что навязываться не хочу, я гордый. Любовь — любовью, но если Илве такая неблагодарная, я переживу разлуку. Хотя буду сильно страдать.
Однако стоило мне немого приотстать, как Илве появилась совсем с неожиданной стороны, и что-то сказала.
— Говорит, чтоб ты потерпел немного, и что совсем недалеко осталось, — охотно пояснил Витя. — Так что сможешь отдохнуть скоро. Назвала тебя храбрым малышом.
— Да я не устал вообще! — Тут же приободрился я. Вот ещё! Чтобы любовь всей моей жизни посчитала, что я могу устать — да не бывать такому!
Я тут же ускорился и поспешил вперёд, изо всех сил демонстрируя, что мне вот вообще всё нипочём. А то, что она меня всерьёз не принимает — так это временно.
Мы ещё довольно долго бежали. Уже давно не было слышно отзвуков сирен, но эльфы сохраняли всё такой же мрачный, сосредоточенный вид, и уши у них ходили из стороны в сторону — прислушивались к чему-то. А когда мы набрели на какой-то ручей, то долго по этому ручью шли, промочив все ноги. Ну, эльфы себе ноги промочили, а вот я промок весь, полностью, потому что Илве велела помыться.
И вообще-то, я прекрасно понимал, что мне пора. Ну, помыться, в смысле. За последние дни я очень много бегал и потел, лазал по канализации, валялся в грязи, пачкался кровью… Короче, умом я понимал, что мне прямо требуется. Но знаете, вот не хотелось. Похоже, гоблины не очень любят воду. По крайней мере, мне пришлось приложить ну очень много усилий, чтобы заставить себя окунуться полностью. И песком растираться было совсем не радостно. А уж когда Илве заставила стянуть одежду — то ещё и неловко. Нет, мне нечего было стесняться — я ж знаю, что моё тело прекрасно и невероятно соблазнительно. Наоборот, гордиться нужно. Но всё равно было неловко.
После унизительной и ужасной процедуры помывки одновременно со стиркой мы продолжили путь. Куда-то в сторону гор, вроде бы — мне за деревьями их было не видно, но камней на пути встречалось всё больше. А потом меня взяли на руки. Это вообще было ужасно, тем более что на руки брала Илве. То есть с одной стороны — прекрасно, потому что она прижала меня к своей прекрасной груди, но, блин, я как-то не так представлял себе такое романтическое приключение! Уж лучше бы меня тащил Киган.
Обойтись без тасканий никак было нельзя, потому что эльфов, как выяснилось, совершенно не устраивала моя скрытность. Они не хотели выдавать своего убежища охотникам за головами, а я, оказывается, очень неуклюж, и не умею скрывать свои следы. Так что последний промежуток пути нужно было проделать так, и никак иначе, чтобы, значит, оставить убежище в тайне. Так что ещё где-то с километр я одновременно наслаждался близостью с любовью всей моей жизни и мучился от неловкости. А потом мы, наконец, пришли.
