Нет, с Илве мы расстались. И я после расставания на неё никаких планов не строил – понимал, вообще‑то, что первая любовь редко бывает счастливой, и к тому же ладно бы этот её Бинеси помер, или, наоборот, всё нормально бы у него было. А отбивать женщину у томящегося в рабстве – это моветон. Но сам факт! Да‑да‑да! Принципиально она совсем не исключает такую возможность! Вы бы знали, чего стоило мне не исполнить тут же какой‑нибудь очень энергичный танец! И плевать, что это прозвучало шуткой. И плевать, с каким изумлённым ужасом покосился на неё Киган – главное‑то было сказано!
От усталости не осталось и следа. В целом настроение подскочило на заоблачные высоты – я и так‑то не привык унывать, а уж тут, с такими новостями‑то! Честно – меня сразу потянуло на подвиги. Непреодолимо. Ну, серьёзно, целая эльфийская девчонка считает меня достойным того, чтобы влюбиться, а тут какие‑то здоровенные лягвы, единственное достоинство которых – это чрезмерная настойчивость. Догнать они нас не могут, но, зараза, и не отстают, так что мы уже минут десять движемся по прериям такой вот странной процессией. Впереди – группа бегунов, уверенно и сосредоточенно переставляющих ноги и время от времени переговаривающихся, а следом за ними метрах в пятидесяти, гигантские жабы в количестве семи штук, так же уверенно прыгающих за ними вслед. Все действуют спокойно, без паники, сосредоточенно. Экономят силы.
– А они, вообще, когда отстанут? – Спрашиваю.
– К ночи, наверное. Они в темноте плохо видят.
– Ага… А если вот теоретически представить, что до ночи мы бежать не сможем?
– Я вот, кхм, уже на последнем издыхании, – признался Логоваз. – Так что это не теоретический вопрос, а очень даже практический.
Он, в самом деле, дышал тяжко, по лицу расплывались пунцовые пятна, а по вискам чуть не ручейками стекал пот. Бодрился, конечно, и старался сделать вид, что ему всё нипочём, но любому ясно – парень уже еле держится. Что и не удивительно. Логоваз неизвестно сколько провёл в лежачем состоянии, а тут – сразу напрягли изо всех сил. Странно, что он до сих пор‑то продержался, наверняка ведь мышцы за время лежания атрофировались, даже если он всего пару суток у некроманта неподвижно провалялся. Да ладно Логоваз, я и сам не был уверен, что смогу столько времени шпарить. Бегать – это хорошо, но всего должно быть в меру! А если пописать захочется? Да и перекусить уже очень не помешало бы. Правда, у нас с собой и припасов не слишком много – не рассчитывали мы на такую долгую беготню. Нас же лошадки должны были ждать в компании с беспамятными орками, как раз неподалёку от некромантской долины, а мы уже полдня только и делаем, что меряем степь шагами. И ускориться никак – у меня откуда‑то была уверенность, что элементаль мой не захочет повторять игру так скоро. Короче, ситуация намечалась не самая приятная.
– Слушайте, а чего мы их просто не прибьём? – Я даже затормозил малость. – Мы ж такие все страшные, опытные стрелки, особенно некоторые!
Не дожидаясь ответа, развернулся, и пальнул пару раз из револьвера. Даже попал, я видел. Только вот результат… жаба ускорилась. Совсем немного, но вырвалась вперёд. Как‑то не совсем то, на что я рассчитывал.
– На песчаных жаб охотятся с топором, – пояснил на ходу Киган. – Или с мечом. Нужен кто‑то мощный и достаточно ловкий, кто будет крутиться у неё перед носом и отвлекать, а остальные в команде в это время подрубают задние ноги. Там, где сухожилия. Она может концентрироваться только на одной цели. Но у нас ни мечей ни топоров нет, а кинжалы просто не пробьют шкуру достаточно глубоко. И их там семь штук. Больше, чем нас. На них по одной охотятся. А револьвером своим ты её только разозлил. Они злопамятные очень.
Звучало до оскомины логично. Типа всё, что мы можем – это бежать, теряя тапки, и надеяться, что сил хватит до темноты. Короче – скучно. И муторно.
– Вот‑вот, беги и не выёживайся, – прокомментировал Витя.
Короче, все решили изо всех сил надавить на моё чувство противоречия. Ну, я и не выдержал, тем более, мы как раз пробегали мимо какого‑то дерева одинокого. Тут такие встречались, время от времени, кривоватые и невысокие, но мне пофиг, я на него не лезть собирался. И жабы не вот прям толпой скакали. Вытянулись в линию, то ли по рангу, то ли по ещё каким‑то признакам. Может, по выносливости просто? Мы когда мимо дерева пробегали, я приотстал чуть‑чуть. Ну, типа нравится эльфам бегать – пожалуйста, пущай бегают. А я щас тут всем покажу, как поступают настоящие ловкие Дуси, любимцы женщин.
Жабы моему маневру обрадовались. Настолько искренне, мне показалось, что я даже увидел улыбки, озарившие их бугристые серые морды. Им, беднягам, тоже было очень скучно вот так‑то монотонно скакать неизвестно куда. Можно сказать, сменили одно монотонное прыганье, на другое. Уже, бедолаги, настраивались на очередную долгую прыготню, а тут раз – и жертва остановилась. Поневоле проникнешься к ней искренней, горячей благодарностью. Мне аж приятно стало – люблю, когда меня благодарят.
Та, вырвавшаяся вперёд пострадавшая, которой я засадил в шкуру несколько пуль, кажется, ещё немного ускорилась. В стороны из морды полетели клочья слюней. Ну тут да, я понимаю. Сам от себя в восторге, так бы и съел, не удивительно, что у неё слюни текут.
– Извини, подруга, – пробормотал я тихонько. – У нас с тобой слишком разные весовые категории. И вообще, я предпочитаю дам постройнее.
Вряд ли она меня услышала – слишком большое расстояние. Поэтому энтузиазма не утратила – так и спешила навстречу мне, великолепному. Как‑то даже неловко стало – сейчас я её разочарую.
Метров за тридцать жаба, как и в прошлый раз, приостановилась на секунду. Но я‑то уже учёный, я уже готов. И когда она выстрелила, я просто отошёл в сторону. А язык влупился в дерево.
Расчёт был на то, что он там застрянет. Ну, он же не зря покрыт липкой слизью? Мы пока бежали, мне опытные товарищи уже сообщили, что эта слизь – один из ценных ингредиентов, которые добывают с этих жаб. Как клей используется, который намертво соединяет любые материалы. А о чём они упомянуть забыли, так это то, что растворяется этот клей секретом, добываемым из железы той же самой жабы.
Так что для неё это оказалось не беда – жаба не дура. Зря я за язык схватился. Я‑то хотел его отсечь ножиком – тоже, кстати, как потом выяснилось, дурная идея, потому как языки у них прочные.
В общем, я схватился, а жаба мгновенно отлепилась, и я полетел к ней в пасть, как она и планировала изначально. Чуть руку мне не выдернуло, с такой скоростью этот язык обратно стягивался! Я, конечно, сразу его отпустил – я ж не дебил! Зря меня Витя с Митей так обзывали в этот момент. Вот только скорость уже набрал, ну и высоту… в общем, приземлился я прямо жабе на башку. Распластался по ней, упёрся руками в глаза, которые она на меня недоумённо скосила.
– Извините, – говорю, – ошибочка вышла. Я это, пойду, наверное.
Жаба мне тоже что‑то квакнула гневное, хлебальник свой распахнула, да так резко, что я чуть не взлетел. Видно, хотела, чтобы я попал всё‑таки в место назначения. Обломалась, жаба, конечно. Я за веки уцепился, так что не взлетел, а потом и вовсе скатился на шею. И, знаете, сидеть на шее у недовольной жабы – это реально страшно! Нет, я понимаю. Никто не любит, когда ему садятся на шею. Но вот так вот брыкаться… можно ж было попросить по человечески! А так я чувствовал себя как кусочек льда в шейкере у бармена. Меня трясло вверх‑вниз, вправо‑влево, вообще во все возможные стороны. Хорошо, я уцепился за какие‑то отверстия в коже, иначе точно бы слетел и был раздавлен. Жабой. Это был бы очень логичный конец. Я слышал, многих жаба задавила…
– Вот не бежалось тебе спокойно! – Митя легко держался на голове у земноводного, и укоризненно помахивал крыльями. И хвостом своим полосатым тоже помахивал, зараза, и совершенно ему не мешало то, что мы, вообще‑то, на бешено скачущей жабе находимся, и что с этим делать – непонятно. В какой‑то момент мне показалось, что сейчас меня таки раздавит. Думал, эта зараза земноводная догадалась‑таки на спину перевернуться – очень уж сильно задралась её морда. А Митя с Витей, гады такие, даже не пытались помогать, только шляпу мне заботливо придерживали, чтобы не слетела. Заботливые они… – Зачем животину обижаешь? Вон она как воет!
