Ко мне направлялся какой-то парень. Его пошатывало — он делал шаг, потом слегка заносило в сторону, потом снова выравнивался. Судя по всему, он был пьян. Я быстро огляделась, оценивая ситуацию. Уйти в дом я не успею — он уже слишком близко, он меня видел. Вставать и убегать? Это только привлечёт больше внимания.

Сердце забилось быстрее. Парень подошёл ближе, и я смогла разглядеть его лицо. Внутри что-то ёкнуло — я его знаю. Видела раньше. На том вечере, на который Молотов заставил меня пойти. Он разговаривал с Молотовым, и между ними витало что-то тяжёлое, неприятное. Я тогда чётко уловила — они друг друга недолюбливают. Может, даже ненавидят.

Он остановился рядом с моим шезлонгом и окинул меня медленно, сверху вниз, таким сальным, липким взглядом, от которого захотелось съёжиться. Я вдруг вспомнила, что футболка у меня закатана, что живот открыт, и резко дёрнула ткань вниз, прикрываясь.

— Ух ты, — протянул он. Язык у него заплетался, слова выходили нечёткими, размазанными. — Я, конечно, знал, что братец со шлюшкой спутался, но чтобы к себе домой привёл — это что-то новенькое... — Он присвистнул, покачав головой. — Дима, Димочка, куда ты катишься.

Братец? У Молотова есть брат? Это его брат?

Мозг лихорадочно пытался это переварить. Молотов никогда не упоминал о брате. Но теперь, когда я присмотрелась, сходство было очевидным — те же черты лица, тот же разрез глаз, даже голос звучал похоже, хотя этот говорил совсем по-другому, развязно и грубо, без той холодной сдержанности, что была у Молотова.

Я встала, отложив книгу. Наверное, должна была испугаться — я была одна, он пьян и явно настроен недружелюбно. Но злость пришла первой, заглушив страх. Горячая, резкая злость на его взгляд, на его слова, на то, что он вообще смеет так со мной разговаривать. Странно, но он не подавлял меня, как Молотов. От него не исходило той тяжёлой, давящей силы, перед которой хотелось отступить.

— Убирайся, сейчас же.

Он сделал шаг ближе.

— О, смотрите-ка, какая смелая, — протянул он с ухмылкой, окидывая меня взглядом. — Да я тебя прекрасно знаю, детка. Рыжая Эльза. Я ходил на твои танцы, между прочим, и не раз. Видел тебя голой, так что можешь не прикрываться. — Он хмыкнул. — Рыжий цвет волос тебе больше идет, кстати. Что, решила поскромнее выглядеть для братца?

Стало неприятно, липко и мерзко. Да, я танцевала в клубе, но никогда не спала с клиентами. Но кого это волновало? Большинству всё равно — не видят разницы. Стриптизёрша значит шлюха, без вариантов. И теперь это будет тянуться за мной всегда. Прячься не прячься — всё равно найдутся те, кто узнает, ткнёт носом и ещё грязи добавит от себя.

О том, что он много раз видел меня без одежды, я старалась не думать — это было тогда, в другой жизни. Я не собиралась это терпеть. Кто он вообще такой, чтобы меня оскорблять?

— Вали отсюда, — бросила я резко. — Сейчас же. Или у тебя будут проблемы.

Он расхохотался. Громко, противно, сгибаясь пополам от смеха.

— Ты серьёзно думаешь, что мой братец за тебя заступится? — выдохнул он. — Что примчится на белом коне и спасёт свою стриптизёршу?

Отсмеявшись, он выпрямился, покачнулся и продолжил, уже серьёзнее:

— Поверь, дорогая, мой братик относится к шлюхам именно как к шлюхам. Я вообще удивлён, что он после Ани опустился до стриптизёрши. Обычно такие у него на один раз — переспал, расплатился и выставил за дверь к утру. Ты что, вообразила себя особенной? Думаешь, он тебя здесь держит, потому что влюбился? Что будет содержать, как жену?

Я резко развернулась и пошла к дому. От его слов было гадко, как будто он размазал по мне что-то грязное. Пусть Молотов сам с ним разбирается, когда вернётся. Я просто хотела уйти и запереться в доме.

Но он схватил меня за футболку и резко дёрнул на себя.

Ткань затрещала. Я вскрикнула, потеряв равновесие, и оказалась в его объятиях. Меня обдало таким густым перегаром, что чуть не стошнило.

— Да погоди ты, — выдохнул он мне в лицо, крепко прижимая к себе. — Я вообще-то к братцу пришёл, но тут такая удача. Помоги мне отомстить, а?

Я попыталась оттолкнуть его, упёрлась руками ему в грудь.

— Пусти! — крикнула я, извиваясь.

Он только крепче сжал меня в объятиях. Рука скользнула вниз, легла на ягодицу, сжала и ущипнула. Меня окатило волной такого омерзения, будто на кожу вылили что-то склизкое, от чего хотелось содрать с себя одежду и смыть всё это кипятком.

— Ты знаешь, — протянул он, наклоняясь ближе, — что Дима увёл у меня девушку? Прямо из-под носа. Женился на ней. А я её, между прочим, любил. — Он хмыкнул, его дыхание обжигало мне щёку. — Конечно, Аня и ты — это небо и земля. Она была настоящей леди, ну а ты… ты понимаешь. Но братик так разозлится, когда узнает, что я к тебе прикоснулся. Вот это будет месть.

Я начала вырываться сильнее, дёргаться, пытаясь освободиться, но он держал крепко. Несмотря на алкоголь, сила в нём было много, и против неё мои попытки освободиться казались жалкими.

— Да успокойся ты, — усмехнулся он, не отпуская. — Я заплачу больше, чем братец. Ты ведь всё равно за бабки трахаешься, так какая разница с кем?

Я резко изогнулась, вывернулась из его хватки и, собрав все силы, ударила коленом между ног. Жёстко, со всей злостью, что накопилась за эти минуты.

Он охнул, руки ослабли, лицо исказилось от боли. Я вырвалась и побежала, не оглядываясь, сердце колотилось так, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди.

Несмотря на страх и омерзение, мысли оставались на удивление ясными. Бежать в дом — плохая идея. Я могу не успеть запереть дверь, а за закрытыми дверями мне точно никто не поможет.

Зевс. Надо добежать до Зевса. Молотов, когда уезжал, всегда привязывал его на длинную цепь возле будки. Мне только добежать до зоны досягаемости цепи, и Зевс, я была уверена, не даст меня в обиду.

Я побежала к будке, на ходу схватила кочергу, что торчала из мангала. Будка уже была видна, Зевс заметил неладное — выскочил из своего укрытия и залился яростным лаем. Цепь натянулась, он рвался вперёд, но не мог добежать.

Не успела. Мне оставалось буквально метров пять, когда пьяный брат Молотова догнал меня, схватил за футболку и буквально отшвырнул назад. Я упала, больно ударившись ягодицами о землю, боль пронзила спину, выбила дыхание на секунду.

Но я была зла. Зла настолько, что боль мгновенно отступила. Я собиралась бороться.

Я тут же вскочила на ноги и со всей силы зарядила ему кочергой. Попала по лицу — металл рассёк кожу, брызнула кровь. Он отшатнулся с криком, но я не остановилась. Удар по руке, которую он выставил, пытаясь защититься. То ли удар был таким сильным, то ли он был слишком пьян, но он не устоял на ногах и упал. Я нанесла ещё несколько ударов — по груди, по плечу, не разбирая, куда попадаю. На его футболке расплывались пятна крови и сажи от кочерги.

Кочерга взметнулась вверх для ещё одного удара. Я целилась прямо в голову, но он резко перекатился в сторону — слишком быстро и неожиданно для пьяного. Я поняла это слишком поздно. Его рука метнулась вперёд, схватила меня за лодыжку и рванула на себя.

Я потеряла равновесие. Падение было жёстким, на бок, больно, кочерга едва не выскользнула из пальцев. Я попыталась снова ударить, размахнулась изо всех сил, но он успел перехватить металл на лету, вырвал кочергу одним резким движением и швырнул в сторону. Она отлетела слишком далеко, чтобы я успела дотянуться.

Он навалился на меня сверху, придавил всем своим весом так, что показалось, рёбра вот-вот треснут. Я брыкалась, царапала его лицо, шею, всё, до чего могла дотянуться, но он был тяжёлым, сильным, и моё сопротивление его не останавливало. Я набрала полную грудь воздуха и заорала так громко, как только могла:

— ПОМОГИТЕ!

Его ладонь тут же жестко впечаталась мне в рот, пальцы впились в щёки до боли. Я попыталась укусить, но он только сильнее надавил, еще сильнее наваливаясь мне на грудь и выдавливая остатки воздуха из лёгких. Дышать стало почти невозможно — воздух не проходил, в горле застрял ком паники. Я колотила его по спине кулаками, по бокам, но ему было всё нипочём, будто я просто слегка похлопывала его.