Мисс Коннерс говорила, что Сенди бывала неприветлива с леди Теккерей, но теперь, после этого знакомства я вполне понимала и ничуть не осуждала малышку. Мне и самой захотелось держаться от жены градоначальника как можно дальше.

Я посмотрела на девочку, которая стояла подле меня, держа в руках ярко-желтый леденец.

— Почему ты не ешь его, дорогая? — удивилась я.

— Миледи, можно я вас кое о чём попрошу? — она подняла на меня грустные, полные слёз глаза.

— Конечно! — кивнула я.

Может быть, ей не понравилось это лакомство, и она захотела чего-то другого?

— Можно я отдам свой леденец вон тем детям? — спросила она, взглядом указав на ту самую стайку ребятишек. — Он слишком большой для меня одной. А они смогут лизать его по очереди.

Теперь я уже и сама готова была расплакаться. Какое доброе сердце было у малышки Сенди! И ведь это я, а не она должна была подумать о том, чтобы угостить чем-то явно голодных детей!

По-хорошему им нужно было бы предложить не сладости, а что-то более полезное и сытное — хлеб, молоко, творог. Но ведь они были детьми, и никакой творог не смог бы заменить им конфет или пряников.

— Давай сделаем так, — я села на корточки и обняла Сенди, — ты оставишь этот леденец себе, а тем детям мы купим другие лакомства. Сейчас мы вернемся к прилавку и попросим продавца собрать нам целый пакет чего-нибудь вкусного.

Девочка посмотрела на меня с таким недоверием, что мне стало не по себе. Кажется, такие поступки были совсем не в характере настоящей леди Алисы.

Я встала, взяла Сенди за руку и решительно направилась обратно к лавке сладостей. Пора было менять ее мнение о себе.

— Рад, что вы вернулись, ваша светлость! — улыбнулся продавец. — У нас есть хрустящий сладкий хворост и засахаренный миндаль. А еще нежнейшие лукум и туррон.

Он указывал рукой то на одну, то на другую сладость, и мне самой ужасно захотелось их попробовать. Но я сдержала порыв.

— Я возьму всего понемногу, — сказала я. — И еще халву, марципан и леденцы. И коричного печенья, и большой пряник.

— И сливового человечка, — шепотом подсказала Сенди.

— Сливового человечка? — растерянно переспросила я.

Про такое лакомство я никогда не слыхала. Но продавец уже услужливо придвигал ко мне забавную фигурку. Это были нанизанные на деревянные палочки плоды сливы с бумажным шариком вместо головы. По форме это было действительно похоже на маленького человечка.

— Разве вы не знаете, миледи? — удивился старик. — Сливовыми человечками называют мальчишек-сирот, которые чистят узкие печные трубы. Они всегда испачканы сажей и выглядят вот так же, как эти печеные сливы.

Он упаковал все сладости в бумажный пакет и протянул его нам. Ох, с какой гордостью взяла его в руки Сенди!

Когда мы подошли к по-прежнему стоявшим у елки ребятишкам, те посмотрели на нас с плохо скрытой тревогой. Похоже, они не привыкли ожидать от людей чего-то хорошего.

Их было пятеро. Самым старшим был мальчик лет двенадцати. Впрочем, может быть, он был и старше, но худоба и невысокий рост занижали его возраст. Старшей девочке было лет десять. Еще одной — лет семь. А двум мальчишкам — примерно по пять. Одеты все были очень скромно и явно не по погоде. Только у младшей девочки было более-менее теплое пальто, но и оно было с чужого плеча — должно быть, она донашивала его за старшей сестрой.

Сенди подошла к старшей девочке (к мальчику всё-таки не решилась) и протянула ей пакет.

— Возьмите, пожалуйста! — сказала она. — Пусть ваш праздник будет сладким!

А девочка сначала отшатнулась от неё, и только когда старший мальчик что-то ей сказал, осмелилась взять пакет в руки. Но даже тогда она не раскрыла его, а просто держала осторожно, боясь уронить и рассыпать.

— Ну, что же вы? — улыбнулась я. — Вы можете это попробовать прямо сейчас! Только не ешьте всё сразу, а то животики заболят.

Малыши уже нетерпеливо дергали девочку за рукав, требуя показать им, что находится в пакете. И она не устояла — открыла пакет и дала девочке и двум мальчикам по коричной печенюшке. Те сразу же жадно вцепились в лакомство, которое, кажется, не едали и по праздникам. Но себе она не взяла ничего. Как не предложила ничего и старшему парнишке.

— Благодарю вас за доброту, мисс, — сказала она Сенди, когда подошла к нам. — И вас, госпожа! Но можно ли мне попросить вас обменять всё это на хлеб и молоко? Это будет для вас не слишком затруднительно? Ведь хлеб и молоко стоят меньше, чем то, что лежит в пакете?

Младшие мальчики возмущенно захныкали, но старший отвесил им подзатыльники, и они сразу замолчали.

— Простите их, миледи, — обратился он ко мне, — они еще слишком маленькие и ничего не понимают. Но их мать сейчас больна, и все деньги, которые зарабатывает их отец, идут на ее лечение. И хлеб им сейчас нужнее, чем конфеты.

Я услышала, как Сенди всхлипнула. Да я и сама с трудом сдерживала слёзы.

— О, разумеется! Я как-то не подумала об этом.

А в уме я судорожно пыталась решить, как мне следует поступить. Ходить по лавкам и брать продукты в долг, надеясь на то, что другие лавочники тоже меня узнают, мне было неловко. Тем более, что и детям, и их больной матери совсем не помешало бы и горячее питание.

И я приняла решение.

— У нас дома, на кухне, есть всё, что вам необходимо! — сказала я. — Давайте заедем к нам и соберем для вас целую корзину съестного. А потом наш экипаж отвезет вас домой.

Старшая девочка сразу снова насторожилась. Но ее друг отважно кивнул.

— Спасибо, миледи! Вы очень добры. Если вы захотите, я могу отработать то, что вы на нас потратите. Я могу быть посыльным по выходным или чистить обувь.

— Только по выходным? — удивилась я именно этой фразе.

— В другие дни я работаю на фабрике вашего мужа, миледи, — не без гордости ответил он.

А мое сердце снова жалостливо дрогнуло. Он был слишком мал, чтобы работать.

Все вместе мы направились к нашей карете. И наш кучер если и удивился, увидев нас с Сенди в такой компании, то виду на подал.

Мы сели в экипаж первыми, потом туда забрался старший мальчик, и он же помог расположиться на сиденьях и своим друзьям. Они все сели на одну лавку напротив нас. И уместились там без труда, настолько худенькими они были.

А когда карета тронулась, я увидела, что в их глазах появилась трогательная тихая радость — они впервые ехали в таком красивом экипаже и старались насладиться этим моментом сполна.

— Как вас зовут? — спросила я.

— Я — Майкл, но все зовут меня Микки, — сказал старший. — А это — Джеси и ее младшие сестра и братья Лили, Бен и Джон.

— А я — Сенди, — робко улыбнулась моя малышка.

Карета остановилась у крыльца нашего дома. Дети выпрыгнули на снег, но в дом войти категорически отказались.

— У нас грязная обувь, миледи, — опять за всех сказал Майкл. — Мы наследим на вашем полу.

Сенди за компанию тоже осталась на улице. А я устремилась на кухню.

Вернее, я вошла в дом и готова была устремиться на кухню. Вот только я не знала, где она находится. А потому застыла, едва переступив через порог.

А в паре шагов от меня, словно из ниоткуда, уже появился Бэрримор. Он, как и всякий дворецкий, обладал умением двигаться совсем неслышно.

— Позвольте вашу шубу, миледи!

— Нет-нет, мы с мисс Сенди сейчас снова отправимся в город! — торопливо сказала я. — Но мне кое-что потребуется. Не могли бы вы, Бэрримор, сходить на кухню и попросить, чтобы нам собрали целую корзину съестного. Пусть положат туда хлеб, молоко, сыр, копченое мясо. И может быть, от обеда еще остался куриный бульон?

Дворецкий нахмурился, явно не понимая, зачем мне всё это потребовалось. Морозная погода совсем не располагала к пикнику на свежем воздухе. Но он был слишком хорошо вышколен, чтобы задавать хозяйке дополнительные вопросы.

— Я немедленно велю миссис Майерс всё подготовить.