— А недавно она сама получила письмо, — торопилась вывалить всё на нас малышка, — она думала, что я сплю, и читала его вслух. И тоже плакала.

— И что же было в этом письме? — дрогнувшим голосом спросила я.

Я убеждала себя не поддаваться чувству жалости. Разве мисс Коннорс просила нас о чём-то? Разве хоть кому-то из нас она обмолвилась о своей больной сестре?

И существовала вероятность, что Сенди ошиблась. Она могла что-то неправильно понять.

— Что плата за лечение сестры стала выше, и что до праздников ей нужно прислать туда еще сколько-то денег. Вот только сколько, я не знаю. Я еще плохо умею считать.

Но даже если всё обстояло именно так, как говорила Сенди, разве мы с Бэрримором несли за это ответственность? Мы выплатили ей двухнедельное жалованье, как и было положено по закону. Так почему же я сейчас чувствовала себя такой виноватой?

— Может быть, вы позволите, миледи, чтобы мисс Коннорс поработала у нас хотя бы до праздников? — тихо спросила Сенди. Малышка упрямо продолжала называть меня то «миледи», то «ваша светлость», то «леди Алиса» и никак не хотела обращаться ко мне как к тетушке. — Тогда она смогла бы отправить деньги сестре и найти себе другую работу.

Всё во мне протестовало против этого, но я уже знала, что верну мисс Коннорс в этот дом. Подумаешь, четыре кроны! Разве на этом сэкономишь?

— Бэрримор, велите заложить экипаж!

— Миледи, можно я поеду с вами? — взвизгнула Сенди.

А когда я кивнула, она убежала одеваться.

— Боюсь, мы уже не сумеем ее найти, — вздохнула я. — Наверняка она уже уехала из города.

— Не думаю, ваша светлость, — возразил он. — Почтовые кареты в столицу отправляются дважды в неделю, и ближайшая будет только завтра. К сожалению, я и сам подумал об этом только сейчас. Мне следовало предложить мисс Коннорс остаться у нас до утра.

Сейчас он тоже выглядел подавленным.

— Как вы думаете, в какой гостинице она могла остановиться? И много ли вообще гостиниц в городе?

— Всего две, ваша светлость. «Приют дуэлянтов» ей не по карману. Значит, она пойдет в «Шпагу и розу».

Экипаж был у крыльца спустя десять минут. Когда Сенди вышла на улицу, и я убедилась, что она достаточно тепло одета, мы отправились именно к той гостинице, которую назвал Бэрримор.

Но мисс Коннорс там не оказалось.

Возможно, за то время, что она провела в Таунбридже, у нее появились в городе знакомые, и она предпочла остановиться на ночлег у них, не желая тратить деньги на гостиницу.

Именно это я и сказала расстроенной Сенди.

— Значит, мы ее не найдем, миледи? — в ее глазах опять стояли слёзы.

— Завтра мы постараемся перехватить ее у почтовой кареты, — сказала я.

— И предложим ей остаться?

Я кивнула, и девочка немного успокоилась. А когда мы снова стали садиться в экипаж, я увидела вывеску почты, и подумала, что можно спросить про мисс Коннорс еще и там.

— Ваша гувернантка, миледи? — почтительно переспросил меня седоусый почтмейстер. — Да, она тут была пару часов назад. Отправляла деньги в столицу. О, ваша светлость, надеюсь, они не были ворованными?

Он посмотрел на меня с испугом, и я поспешила его успокоить:

— Нет-нет, сэр, это были ее деньги. Но не знаете ли вы, куда она пошла после этого?

Нет, он не знал. И мы вышли на улицу, зная лишь немногим больше, чем пять минут назад.

— Леди Ларкинс? — услышала я вдруг мужской голос, смутно показавшийся мне знакомым.

Я подняла голову и посмотрела на мужчину, что остановился в паре шагов от нас. Это был герцог Шекли.

— Ваша светлость? — растерялась я.

Вот только встречи с ним мне в этот вечер и не хватало!

Я не знала, что благородной леди следует говорить в случае встречи с человеком, который ей не особо приятен. И может ли она позволить себе просто его проигнорировать? Или она непременно должна ответить на его приветствие хотя бы несколькими вежливыми фразами?

Впрочем, герцог сам разрешил мои сомнения, заговорив о том, о чём мне совсем не хотелось говорить.

— Надеюсь, леди Ларкинс, ваш супруг получил мое письмо? Дело в том, что он не счел нужным на него ответить, что мне, надо признать, чрезвычайно не понравилось. И если я прибыл в Таунбридж в весьма доброжелательном настроении, то сейчас начинаю терять терпение. Поэтому я хотел бы, чтобы вы передали лорду Ларкинсу…

— Простите, ваша светлость, — довольно невежливо перебила его я, — но я ничего не смогу передать лорду Ларкинсу, потому что в данный момент его нет в Таунбридже. Он отбыл в столицу, и я понятия не имею, когда он вернется.

Я выпалила всё это на одном дыхании и замерла, ожидая ответа. Вернее, я надеялась, что никакого ответа не будет вовсе. И что Шекли просто откланяется и позволит нам с Сенди пройти. Но нет, он продолжал стоять у нас на пути.

— Вот как? — его левая бровь чуть приподнялась. — Как это мило! Значит, ваш супруг трусливо сбежал, предоставив вам расхлебывать ту кашу, которую он заварил?

Я могла бы рассказать о лорде Ларкинсе и еще более интересные вещи, но уж, конечно, не герцогу Шекли. А потому я изобразила на лице выражение оскорбленного достоинства и сказала:

— Прошу прощения, ваша светлость, но мы торопимся!

Он, кажется, наконец, понял, что я хочу пройти и чуть посторонился. Но именно в этот момент Сенди вдруг вздумалось спросить:

— Простите, сэр, но не видели ли вы случайно леди в темно-коричневом пальто и такой же шляпе? У нее еще должен быть дорожный саквояж!

Шекли перевел удивленный взгляд с меня на девочку.

— Да, видел, — неожиданно признал он. — Вы ее ищете, мисс?

— Да, сэр, — взволнованно подтвердила Сенди. — Это моя гувернантка! Ее сегодня рассчитали, и она ушла из дома. А мы хотим ее найти, но не знаем как.

Бровь герцога поднимается еще выше.

— Но если вы ее рассчитали, то зачем вам ее искать? Или она унесла из вашего дома что-то, что ей не принадлежит?

Ну, вот, и этот, как и почтмейстер, туда же! Пока в подобном поведении был замечен только сам лорд Ларкинс!

— Конечно, нет, сэр! — опять возмутилась я. — Мы просто передумали ее увольнять и хотели предложить ей вернуться.

Сенди энергично закивала и добавила:

— Ведь это неправильно, сэр, увольнять кого-то перед праздником! Правда? Тем более, что у мисс Коннорс больная сестра, и ей нужны деньги на ее лечение.

Я подумала, что герцог прекрасно обошелся бы без этих подробностей, но не стала останавливать Сенди — она так редко с кем-либо разговаривала, что я побоялась выразить неудовольствие. А Шекли, меж тем, слушал ее на удивление внимательно и вовсе не торопился завершить беседу.

— Ну, тогда вам действительно нужно ее найти, — он сказал это с самым серьезным видом. — И, как ни странно, но кажется, я действительно могу вам в этом помочь. Буквально десять минут назад я проезжал мимо парка, что тянется от ратуши в сторону реки, и на одной из скамеек сидела женщина как раз в темных шляпке и пальто. Я обратил на нее внимание лишь потому, что удивился, что кто-то в столь морозную погоду решил посидеть на занесенной снегом скамье.

От его слов мне стало не по себе. Это и в самом деле было странно. На улице было холодно, и шёл снег. Не лучшее время для прогулок по парку.

Наш экипаж стоял на другой стороне площади, а парк находился совсем рядом, и я решила, что мы быстрее доберемся до него пешком.

— Благодарю вас, ваша светлость! — сказала я и, взяв Сенди за руку, устремилась в нужном направлении.

Было уже темно, вечер был пасмурным, и улицы освещались только тусклым светом редких фонарей. Но женскую фигуру на скамейке в парке мы увидели издалека.

И это действительно была мисс Коннорс — ее старомодную и изрядно потертую фетровую шляпу невозможно было не узнать. Но сейчас эта шляпа казалась не темной, а светлой из-за лежавшего на ней слоя снега. Да и вся фигура гувернантки была словно окутана белой пуховой шалью. Должно быть, она сидела на лавке очень долго.