По аллеям сада будет ездить наш открытый экипаж, и любой ребенок сможет на нём прокатиться. А в центре сада мы украсили высокую ель, вокруг которой дети будут водить хороводы.

Я решила сделать в саду несколько игровых зон для детей разных возрастов.

На первой площадке будет проходить турнир по метанию снежков. Тут будут призы и за дальность, и за точность. Судить состязание вызвался сам управляющий фабрикой.

На второй площадке дети будут лепить снежные фигуры — это развлечение рассчитано на самых маленьких.

В качестве призов я купила детям атласные ленты, дешевые, но красивые колечки — для девочек и солдатиков — для мальчиков. А еще на входе каждому ребенку будет выдан лотерейный билетик, и мы разыграем по ним особо ценные призы — яркие деревянные санки, большого плюшевого медведя и книжку с картинками.

А в конце праздника всех будет ждать фейерверк — его устроит мистер Берч, который, как оказалось, служил когда-то в армии пиротехником.

Первые гости стали прибывать за полчаса до полудня. Все они приходили пешком и входили в ворота нашей усадьбы с заметной робостью. Встречать их у ворот сначала вызвался Бэрримор, но я подумала, что его важный вид напугает их еще больше, и поэтому возложила эту миссию на свою горничную Джоан. И как раз сейчас она с улыбкой раздавала ребятишкам лотерейные билеты.

— Добрый день, леди Ларкинс! — ко крыльцу, чтобы поприветствовать меня, подошел нарядный Микки. На нём были новый картуз и красивый вязаный шарфик.

— Добрый день, Майкл! — ответила я.

Джоан уже на входе рассказывала всем, где и что они могут найти, поэтому я надеялась, что каждый сумеет найти себе занятие по душе.

Так оно и оказалось — вскоре на всех площадках стало шумно и весело. А на горку и на катание в экипаже выстроились очереди.

Каждый меткий бросок на первой площадке вызывал громкие крики и смех. А миссис Майерс и Пени едва успевали наполнять теплым морсом большой чан на столе — благо, этого морса они приготовили много.

Большинство детей пришли одни, без родителей. Малышей, как правило, приводили старшие братья и сестры.

Праздник был в самом разгаре, когда ко крыльцу подъехал экипаж герцога Шекли. Признаться, я не ожидала, что его светлость почтит нас своим присутствием.

Я предложила ему пройти в дом, но он сказал, что хотел бы прогуляться по саду. И я с удовольствием показала ему и ёлку, и снежные фигуры, и площадку, где мистер Берч уже готовился к запуску фейерверков.

Когда мы проходили мимо площадки для метания снежков, к нам подбежал Майкл и с гордостью сказал, что он победил в турнире и получил за это губную гармошку.

— Ты умеешь на ней играть? — с улыбкой спросил Шекли.

— Нет, сэр, — покачал головой мальчик. — Мне некогда заниматься такой ерундой. Я подарю гармошку Джеси. В их семье много детей, кто-нибудь из них непременно научится на ней играть.

— А чем же ты так занят, что тебе некогда играть? — полюбопытствовал его светлость.

— Я работаю, сэр! — важно сказал он. — На фабрике у леди Ларкинс.

— Вот как? — мне показалось, что герцог был весьма удивлен. — А что именно ты делаешь на фабрике?

— Я лакирую игрушки, сэр! А до этого стоял на размешивании краски в чанах.

— И сколько же ты получаешь?

— Две кроны в неделю, сэр! Сейчас именно я содержу нашу семью, потому что дедушка уже не может работать.

Столь низкая оплата детского труда была еще одной проблемой на фабрике, которую нам нужно было решить. Я уже обсуждала этот вопрос с мистером Харрисоном, мистером Берчем и мистером Уорреном. Я пыталась объяснить им, что даже дети не должны получать так мало, ведь они проводят на предприятии целый рабочий день. Но управляющий считал, что если мы станем платить детям больше, то это обидит взрослых рабочих, ведь те за смену выполняют больший объем работы. Мы так и не пришли к единому мнению, отложив обсуждения на послепраздничные дни.

Но мне было трудно понять, как Микки и его дедушка ухитряются укладываться в такой скромный бюджет. И, должно быть, его герцог подумал о том же самом, потому что лицо его сразу помрачнело.

— Когда я вырасту сэр, я стану зарабатывать больше. А однажды непременно стану мастером!

В этот момент Бэрримор объявил о начале лотереи, и мы все устремились к елке.

Главные призы выиграли незнакомые мне дети, и все они так ликовали, что я едва не расплакалась от радости за них.

А потом начался фейерверк, и небо украсилось тысячами ярких разноцветных вспышек. И это зрелище, которое большинство детей никогда не видели прежде, так впечатлило всех, что никто уже не стеснялся громко кричать и смеяться.

Конечно, более эффектным салют был бы на темном небе, но откладывать его запуск до вечера было невозможно. Мне совсем не хотелось, чтобы дети возвращались домой в темноте.

Гости расходились с праздника довольные и тепло благодарили нас. А когда мальчик, выигравший санки, поцеловал Бэрримора в морщинистую щеку, я впервые увидела, как дворецкий плакал.

Я предложила Шекли остаться на ужин, но он, что было ожидаемо, отказался. Но кажется, он ничуть не сожалел о том, что приехал сюда, и я была рада, что этот праздничный день он провел не в одиночестве.

Микки, Джеси и ее малыши задержались, чтобы помочь нам прибраться в саду. И я была этому рада, потому что для них у меня были приготовлены особые подарки. И когда мы занесли в дом столы и посуду, я усадила детей за праздничный стол в столовой зале.

Они сильно смущались и поначалу боялись притронуться к еде, что положили им на красивые фарфоровые тарелки, должно быть, опасаясь что-то уронить на белоснежную накрахмаленную скатерть. И наверняка дополнительного волнения им добавлял строгий взгляд мисс Коннорс.

Но постепенно они освоились и уже с удовольствием пробовали каждое блюдо. А когда ужин был завершен, я вручила им подарки.

Джеси и Микки мы подарили коньки. Ох, как засияли их глаза, когда они распаковали перевязанные лентами коробки! Лили получила куклу и сразу так крепко вцепилась в нее, что я поняла — она будет сдувать с нее пылинки. А Бену и Джону достались два красиво украшенных деревянных меча, и мальчишки сразу же захотели сразиться друг с другом.

Я поручила Тому довезти детей до дома, а мы с Сенди, Бэрримором и мисс Коннорс еще долго сидели в гостиной и делились впечатлениями от этого дня.

Второго января герцог Шекли уехал из Таунбриджа в столицу, о чём он известил меня письмом, в котором поблагодарил за тот праздник, на котором он побывал.

Сначала его действия мне показались странными. Обычно на большие праздники люди ехали из провинции в столицу, а никак не наоборот. В Сенфорде было гораздо больше возможностей развлечься — музеи, театры, светские салоны.

Но потом я вспомнила о печальной судьбе его брата и поняла мотивы его поступка. У него не было семьи, с которой он мог бы провести этот праздник. А делать беззаботный и радостный вид, принимать гостей и наносить ответные визиты ему совсем не хотелось. Наверно, в такое время, когда все вокруг смеялись и были счастливы (или, по крайней мере, казались счастливыми) он чувствовал себя особенно одиноким.

Я отправила ему ответное письмо уже по его столичному адресу. В нем я еще раз сказала ему спасибо за то, что он дал нашей фабрике шанс.

А в декабре доходы нашего предприятия выросли в три раза по сравнению с декабрем предыдущего года. А сразу же после праздника мы получили предложение от магазина, находившегося в Шедландии, и это было большим успехом, ибо никогда прежде фабрика не поставляла свою продукцию в зарубежные страны. Их заинтересовали и кубики, и пазлы.

Интерес к новым товарам проявили и несколько магазинов Сенфорда. И я собиралась отправиться в столицу, чтобы заключить контракты и с ними.

Мистер Харрисон был сдержан в выражении эмоций, но я видела, насколько он был воодушевлен такими результатами. Как только он поверил в наше новое производство, он сразу же переменил свое к нему отношение, и теперь мне уже не приходилось его понукать и контролировать.