Мышонок не хотел умирать. Было что-то удивительно трогательное и одновременно героическое в том, как он пытался вытащить из мышеловки прищемленный ею тоненький хвостик. Как отчаянно дергал его, тихо попискивая. И всё еще надеялся на чудо.

И потому, когда мужчина в бордовой, расшитой галунами ливрее занес над ним кочергу, я вздрогнула. Страх был такой, словно ударить пытались меня.

— Стойте! — закричала я и бросилась вперед. — Не смейте этого делать!

Мужчина, всё еще не опуская поднятую кочергу, повернулся в мою сторону. И на лице его явно читалось удивление.

— Но, миледи, вы же сами велели мне это сделать! Я пытался изловить его на протяжении нескольких дней, и вот он, наконец, попался.

Он обращался ко мне так, словно знал меня давно и хорошо. А вот я так точно видела его в первый раз.

Как в первый раз видела и этот дом, в котором оказалась. Я просто проснулась сегодня в кровати, которая была не моей. Посреди странной комнаты, где не было ни привычного мне телевизора на стене, ни телефона на прикроватной тумбочке. Зато был странный балдахин над моей головой, а на самой голове — дурацкий чепчик, который в здравом уме и твердой памяти я бы ни за что не надела.

Я даже подумала сначала, что всё еще сплю и ущипнула себя за руку. И вскрикнула от боли. Нет, это точно был не сон. Но что же тогда со мной случилось?

Я любила смотреть сериалы и читать книги, героини которых попадали в другие миры. Но вряд ли могла себе представить, что однажды окажусь на их месте. И я решила, что прежде, чем я буду делать какие-то выводы, мне следует посмотреть на себя в зеркало. Осталась ли я сама собой или попала в тело другого человека? И нужно было еще попытаться вспомнить, что именно произошло до того, как я сюда попала.

А потом я услышала странный шум, словно в соседней комнате что-то уронили. Что-то очень тяжелое и громоздкое, вроде стола или кресла. Вскочила с постели, накинула на плечи халат, что нашла на спинке стула — он оказался длинным, до пят — и выбежала в коридор.

Там было темно, но чуть впереди темноту рассеивал лившийся из распахнутых настежь дверей неяркий свет. Эта комната была похожа на гостиную. Предметы интерьера было рассмотреть трудно, потому что люстра была не зажжена. А единственным источником света был стоявший на столе канделябр с пятью свечами.

И именно на этом столе и стояла мышеловка с кусочком сыра, который наверняка и пытался добыть этот маленький мыш. И неужели такому маленькому существу хватило сообразительности потянуться к лакомству не носом, а хвостом? Тут я не к месту задумалась, а есть ли в названии мышиной особи мужского пола мягкий знак, и пропустила тот момент, когда в комнату вбежала девочка лет пяти или шести.

Она встала между мной и столом и сложив руки в умоляющем жесте, часто-часто заговорила:

— Леди Алиса, прошу вас, не убивайте его! Я буду самой прилежной девочкой и никогда больше вас не огорчу! Я выучу все буквы алфавита и научусь считать! И я больше не стану вспоминать моих мамочку и папочку! Только, пожалуйста, отпустите его!

Мне показалось, что у сурового мужчины с кочергой во время этой речи подозрительно заблестели глаза. И он тут же торопливо отвернулся, явно не желая показывать свою слабость.

А прежде, чем я успела ответить, из-за моей спины раздался еще чей-то, на сей раз женский голос:

— Мисс Сенди, что вы себе позволяете? Как вы посмели выйти из своей комнаты в ночной сорочке? Вы должны понимать, что это неприлично!

Я еще раз посмотрела на девочку. На мой взгляд, выглядела она так, как и подобало ребенку ее возраста, а длинная сорочка с кружевами была ничем не хуже платья.

— Разве вы не помните, что леди Алиса запретила вам разгуливать по дому по ночам? — продолжал всё тот же визгливо-истеричный женский голос.

Я обернулась. У порога стояла женщина — высокая и тощая как швабра. И сходство с инструментом для мытья полов усиливали ее всклокоченные волосы. Она явно только-только проснулась и так торопилась навести тут порядок, что не успела привести себя в порядок.

— Простите, миледи, — пробормотала она, наткнувшись на мой осуждающий взгляд, — я и подумать не могла, что мисс Сенди поведет себя столь неподобающе. Я немедленно отведу ее в спальню.

Наверно, она была няней или гувернанткой. А девочка смотрела на нее как кролик на удава.

— Пожалуйста, леди Алиса! — сейчас по щекам малышки уже катились крупные слёзы. — Он же совсем еще маленький! Разве он сможет нас объесть? Чтобы насытиться, ему достаточно и нескольких крошек!

— Фу, мисс Сэнди! — лицо женщины-швабры скривилось, словно она проглотила лимон. Она уже успела подойти к своей воспитаннице и схватить ее за руку. — Мыши разносят заразу! И мы должны бороться с ними всеми силами.

Но я уже не слушала ее.

— Ты хочешь отпустить его? — спросила я у малышки.

Она кивнула, всё еще не веря, что смогла меня уговорить.

— Уверена, миледи, что вашему мужу это не понравится! — поджав губы, сказала «швабра».

А я охнула. Оказывается, тут у меня есть еще и муж! Только этого мне и не хватало!

Муж у меня уже был — и не какой-то мифический, а самый настоящий. Вот только глагол к нему подходил именно в прошедшем времени. Потому что как раз накануне наш брак канул в лету.

А ведь день начинался так хорошо!

Я поставила в духовку противень с ягодными и творожными пирожками и ждала в гости свою лучшую подругу Лидию, с которой мы дружили еще с первого класса. Мой муж Андрей как раз на все выходные уехал с коллегами на рыбалку, так что мы с Лидой могли наговориться и посплетничать без помех.

Но когда раздался звонок, и я открыла дверь, на пороге почему-то стояли они оба — и Андрей, и Лида.

— Привет, дорогая! — улыбнулась я, а потом с удивлением посмотрела на мужа. — Андрюша, а ты почему так быстро вернулся? Вы, вроде, до завтра на островах собирались быть. Что-то случилось?

— Да, случилось, — вместо него отчего-то ответила Лида. — Ты извини, мы не хотели тебе этого говорить. Но так уж вышло, что придется.

Мы прошли в зал, и, хотя я всё еще ничего не понимала, сердце, уже почувствовав неладное, застучало тревожно и громко.

— В общем, Алиса, прости, так получилось. Я знаю, что мы не правы, и что это несправедливо по отношению к тебе, и ты будешь считать нас предателями, но сейчас уже ничего не поделать.

— Лида, о чём ты говоришь???

Я посмотрела на мужа, который сидел на диване и не решался посмотреть мне в глаза. А в страшную догадку, которая меня уже осенила, верить мне не хотелось.

— Алиса, тут такое дело… В общем, Лида беременна. От меня.

Ну, вот и всё. Я знала, что однажды это случится. Пыталась убедить себя, что нет, что Андрей не такой. Что он любит меня и никогда мне не изменит.

Я пошатнулась, и муж тут же вскочил и подхватил меня под руку.

— Алиса, вот только давай без истерик! — повысила голос подруга. — Ты сама виновата, что не смогла родить ему ребенка! А он нормальный мужик, ему нужно продолжение рода.

«Сама виновата». Если бы эти слова сказал мне посторонний человек, я бы, наверно, не удивилась. Но Лида! Интересно, это она о чём? О моих бесконечных обследованиях в клиниках? О постоянных мотаниях по санаториям с соответствующим лечебным уклоном? О нескольких неудавшихся попытках ЭКО?

— Лида, ну зачем ты так? — в моих висках стучит так, что я едва слышу голос Андрея. — Ты же знаешь, что у Лисы больное сердце. Ей нельзя волноваться.

— Убирайтесь оба! — шепчу я.

Мне сейчас противны его прикосновения. Он еще пытается что-то сказать, но я высвобождаю локоть из его ладоней и только мотаю головой. Прочь! Подите прочь!

И только когда я закрываю за ними дверь, я вспоминаю о пирогах в духовке. И когда я достаю противень и вижу там изрядно подгоревшие корочки, я опускаюсь на стул и начинаю рыдать.