В его тоне промелькнули укоризненные нотки, и я с трудом сдержала возмущение. Он не имел никакого права меня осуждать. Это вообще было не его дело!

И вместо того, чтобы сказать ему в ответ что-то ядовитое, я печально вздохнула:

— Находиться дома слишком тяжело, а работа хоть немного отвлекает меня от уныния.

Он кивнул:

— Да-да, я понимаю. Но всё же вам следует, ваша светлость, поручить управление фабрикой какому-нибудь опытному мужчине, а не заниматься этим самой.

Мне захотелось запустить в него пресс-папье, который придавливал лежавшие на столе документы. Этот мужской шовинизм меня уже порядком раздражал.

— Этой фабрикой до недавнего времени управлял как раз мужчина, — процедила я сквозь зубы. — И вы сами знаете, чем всё это обернулось. Это именно лорд Ларкинс едва не привел предприятие к банкротству.

— Но, возможно, ваш муж собирался что-то предпринять для улучшения ситуации? — предположил герцог, удивленный моей горячностью. — Не случайно же он отправился в столицу.

— Разумеется, не случайно, — согласилась я. — Он решил сбежать от долгов. И он прихватил с собой не только свои вещи, но еще и мои драгоценности, и драгоценности его любовницы. И не говорите мне, что он хотел продать их и уплатить долги! Он прекрасно знал, что вы — основной кредитор фабрики — находитесь сейчас не в столице, а в Таунбридже. Но разве он захотел встретиться с вами?

— Простите, миледи, я не знал, — сказал его светлость, заметно шокированный такой откровенностью.

Но я не жалела о том, что это сказала. Мне надоело притворяться. Да любой школьник справился бы с управлением фабрикой лучше, чем это сделал Бенджамин Ларкинс!

— Всё в порядке, ваша светлость, — я попыталась улыбнуться. — Простите, что вывалила всё это на вас. Я всего лишь пыталась сказать, что не намерена более ни на кого полагаться.

— Это ваше право, миледи, — уголки его губ тоже чуть дрогнули. — Со своей же стороны хочу заверить вас, что я готов пересмотреть условия нашего соглашения и предоставить вам рассрочку платежа. Это самое малое, что я могу для вас сделать. Но поскольку речь идет о больших деньгах, которых мне не хотелось бы лишиться, прежде я предпочел бы увидеть некий план по выводу фабрики из того состояния, в котором она оказалась.

Антикризисный план? Ну что же, он имеет право его получить!

— Я предоставлю его вам в ближайшие пару дней, — сказала я. — Вы останетесь пока в Таунбридже? Или вернетесь в столицу?

— Я намерен задержаться здесь до праздников, — ответил он. — В Сенфорде меня никто не ждет, так что я могу позволить себе встретить Новый год в провинции.

Он сказал это абсолютно бесстрастно, а мне почему-то стало его жаль. Это же очень грустно, когда тебя никто не ждет.

Едва я вернулась домой, как мне доложили о приходе мисс Вилсон. Я была голодна и сначала хотела предложить гостье разделить со мной обед. Но потом подумала, что, наверно, она сочтет это слишком странным. Она же не знала, что лично меня она ничем не оскорбила, поскольку Бенджамин Ларкинс изменял с ней не мне, а своей настоящей жене.

— Прошу вас, проходите, — я пригласила ее всё-таки не в столовую, а в кабинет. — Полиция вернула нам вещи, которые были найдены в саквояже моего супруга. Я хотела бы отдать вам ваши украшения.

И я выложила на стол жемчужные бусы и серьги, парочка брошей и золотой браслет.

В глазах мисс Вилсон показались слёзы. Мне было трудно сказать, чем именно они были вызваны. Радостью ли от того, что к ней вернулись дорогие ей предметы. Или печалью от воспоминаний о лорде Ларкинсе.

— Благодарю вас, миледи! — сказала она дрогнувшим голосом. — Этот браслет принадлежал моей матери, и мне было бы жаль его потерять.

— И тем не менее вы отдали его Бенджамину, — усмехнулась я.

Я совсем не собиралась читать ей нотаций, но, как ни странно, я испытывала к ней симпатию, и мне хотелось бы, чтобы она больше не совершала тех ошибок, что допустила в отношениях с лордом Ларкинсом.

— Да, — согласилась она, — я его отдала единственному близкому человеку, который у меня тогда был. И случись всё снова, я поступила бы точно так же.

Мне было неловко обсуждать с ней это, но я всё-таки посчитала нужным спросить:

— У вас есть какой-то свой доход, мадемуазель?

Было трудно представить, что ее содержал лорд Ларкинс, но могло быть и такое.

— Да, ваша светлость, — тут она вскинула голову, давая понять, что хотя бы в этом вопросе ей было нечего стыдиться, — я преподаю чистописание в городской школе для девочек.

— Ну что же, это прекрасное занятие, — похвалила я.

Ее щеки сразу зарделись, и она вдруг робко улыбнулась.

— Хотя сама я давно мечтаю быть корреспондентом газеты. Но это же сугубо мужское занятие, правда?

— С чего вы это взяли? — удивилась я. И только потом подумала, что, возможно, здесь этим действительно занимаются только мужчины. Но ведь всё меняется, разве не так? — В любом случае, если вы этого очень хотите, то стоит попробовать.

Она снова улыбнулась, еще раз поблагодарила меня за возвращение драгоценностей и ушла.

А я, пообедав в одиночестве, занялась составлением антикризисного плана для герцога Шекли. На самом деле этот план был нужен не только ему, но и самой фабрике. Давно следовало систематизировать те мероприятия, что мы хотели осуществить.

Вот только на то, чтобы изложить всё на бумаге, у меня ушло несколько часов. Мне даже ужинать пришлось в кабинете — так не хотелось отвлекаться от дела.

Зато на следующее утро я отправила письмо в гостиницу «Приют дуэлянтов» и пригласила герцога на фабрику, куда он и приехал к полудню.

Я выложила на стол исписанные листы и прокомментировала каждое предложение. Его светлость слушал очень внимательно и по ходу моего рассказа вопросов не задавал. Зато решил задать их тогда, когда я замолчала.

Он целиком и полностью одобрил и новые виды продукции (ну, еще бы он не одобрил их после того, как побывал на презентации в «Клэридже»!), и мою идею о переходе на работу в несколько смен, и даже об обогреве помещений и оборудовании их новой системой вентиляции.

Он наверняка был уверен, что все эти предложения были не моими, а выдвигались управляющим фабрикой или опытным мастером. Но переубеждать его я не собиралась. Если ему проще принять эту версию, то пусть думает именно так.

А вот пункт с приобретением омнибуса вызвал у него недоумение.

— Не понимаю, леди Ларкинс, какой в этом смысл? Мы платим нашим работникам за то время, что они проводят на рабочих местах, а уж добраться до этих самых мест — это их обязанность.

— Но для фабрики это не будет слишком обременительным! — возразила я. — А для многих из наших рабочих это станет большим подспорьем.

В том графике платежей по взятому у него займу, который я предложила, в этом месяце я обозначила сумму в тысячу крон — это то, что мы могли позволить ему заплатить прямо сейчас. Возможно, он подумал, что если мы не станем покупать омнибус, то сможем выплатить больше? Но это было не так, потому что транспортное средство мы тоже собирались приобрести в рассрочку.

— Жалость в бизнесе не уместна, миледи! — сказал он. — Если вы и в самом деле хотите управлять этой фабрикой, то вам нужно научиться думать, прежде всего, об эффективности и прибыли.

Интересно, что бы он сказал, если бы я прочитала ему лекцию о том, что эффективность измеряется не только в деньгах. И что однажды понятие «экономический рост» станет менее актуальным, чем «устойчивое развитие». А устойчивое развитие означает не только экономические, но и экологические, и социальные показатели.

Но сейчас он меня просто не понял.

— Если вас не устраивает этот график погашения займа, давайте это обсудим, — сказала я.

— Нет-нет, ваша светлость, — ответил он, — он меня устраивает. Ваш бухгалтер прекрасно поработал.

И я снова не захотела его разочаровывать и говорить, что к услугам бухгалтера фабрики я пока не прибегала. Но тот факт, что с бухгалтером фабрики я еще так и не познакомилась, явно был моим упущением. И когда герцог Шекли, подписав дополнение к договору займа, уехал, я попросила мистера Харрисона пригласить ко мне нашего балансоведа.