В его глазах была тревога, и его нынешний порыв был столь несвойственен ему, что я едва могла этому поверить.

Но да, я осталась на ужин. И герцог вдруг оказался отличным собеседником, и он так интересно рассказывал о достопримечательностях Сенфорда и о своих любимых книгах, что я заслушалась и не заметила, как пролетело время.

Его дворецкий лично прислуживал нам за столом, и мне показалось, что он изучал меня весьма внимательно, словно пытался определить, достойна ли я его хозяина. И кажется, решил, что достойна.

Его светлость с интересом расспрашивал меня о делах на фабрике и на сей раз одобрил всё, что мы там сделали, даже повышение заработной платы. Возможно, именно слова Микки о жалованье в две кроны заставили его задуматься о том, сколь мало получают те, кто позволяет ему получать его прибыль.

И, наверно, если бы сейчас я напомнила ему о том, что в день нашего знакомства он заявил мне о том, что женщина не способна управлять фабрикой, он бы сильно смутился. Но напоминать об этом я ему не стала — атмосфера за ужином была слишком волшебной, и я не хотела ничем ее нарушать.

И только когда нам подали десерт, его светлость сообщил мне свою главную новость.

— Я хотел бы, чтобы именно вы разделили со мной мою радость, миледи, — он сказал это, и его глаза вдруг подозрительно блеснули. — Я получил письмо от брата! Да-да, от того самого, которого три года считал погибшим! Когда корабль налетел на риф, всю команду сочли погибшей. Но Джейкобу и еще нескольким морякам удалось добраться до ближайшего острова. Я еще не знаю подробностей, но надеюсь, что вскоре он вернется в Сенфорд и расскажет всё сам.

— Поздравляю вас, ваша светлость! — я тоже не смогла сдержать слёз.

Это было замечательное известие, и я надеялась, что эта радость растопит заледеневшее сердце Шекли и позволит ему обрести себя прежнего.

— Я получил письмо вскоре после того, как выделил деньги на стипендии для этих мальчиков, и я подумал, что…

Он не стал продолжать, но это и не требовалось. Я поняла, что он хотел сказать.

Я с удовольствием продолжила бы эту чудесную беседу, но, к сожалению, на дворе был уже вечер, и мне следовало возвращаться домой.

Шекли вышел проводить меня на крыльцо, и когда он поцеловал мне руку, то неожиданно сказал:

— Если бы я мог надеяться, ваша светлость, что по окончанию срока траура, вы позволите мне быть рядом, я стал бы самым счастливым человеком на свете!

Я встретилась с ним взглядом и ответила:

— Я буду рада, если вы приедете в Таунбридж на следующий Новый год!

А когда я села в экипаж, и тот отъехал от крыльца, то я не сдержалась и расплакалась от переполнявших меня эмоций. И это были слёзы счастья и надежды.

На эту свадебную церемонию собралась, должно быть, половина Таунбриджа, и церковь не смогла вместить всех желающих.

Моя маленькая Сенди выходила замуж! Казалось, бы еще совсем недавно она была совсем крохой — стеснительной, пугливой. Но как-то незаметно она превратилась в настоящую красавицу — добрую, но при этом уверенную в себе.

Одиннадцать лет назад, когда мы с Эдвардом Шекли поженились, мы с Сенди перебрались в столицу и обосновались в особняке моего мужа. Но несколько раз в год мы непременно приезжали в Таунбридж, чтобы повидать наших знакомых и оценить состояние дел на фабрике.

Впрочем, мистер Харрисон справлялся с управлением предприятием на отлично, и у меня не было к нему никаких нареканий. Объемы производства росли, и фабрика приносила хорошую прибыль, что позволило нам значительно повысить оплату труда, и работа на нашем производстве стала престижной и весьма доходной.

Расширили мы и наши социальные программы — вслед за доставкой работников из города на фабрику, мы обеспечили их бесплатными обедами в собственной столовой, а еще сократили время рабочего дня и увеличили продолжительность отпуска.

И я заметила, что вслед за нами подобные нововведения стали появляться и на других предприятиях, что не могло не радовать.

А на нашей фабрики были уже целых три производственных цеха, и мы значительно расширили линейку продуктов, начав производить и мягкие игрушки. Сейчас мы торговали уже с несколькими зарубежными странами, а в Сенфорде открыли большой собственный магазин, где всегда было много покупателей.

Эдвард учредил целых десять специальных стипендий в ремесленном училище для детей из малообеспеченных семей. А я вхожу в члены попечительского совета Таунбриджской школы для девочек. И мы оба считаем, что возможность получить качественное образование должна быть абсолютно у всех детей, независимо от их социального статуса. И хорошо, что мы хоть что-то можем для этого сделать.

Мисс Коннорс и ее сестра перебрались в столицу вместе с нами. Миранда оказалась замечательной женщиной и действительно превосходной вышивальщицей. Именно ее руками было сейчас расшито подвенечное платье Сенди.

В собственности Эдварда в центре столицы оказался доходный дом, в котором сдавались внаем квартиры. Одну из этих квартир — небольшую, но очень светлую и уютную, мы предоставили в бесплатное пользование сестрам Коннорс, и до сих пор выслушивали от них слова благодарности за это. Сейчас уже Розалия Коннорс оставила службу гувернантки, но еще дает частные уроки, которые позволяют ей иметь свой заработок.

А вот Бэрримор остался присматривать за нашим особняком в Таунбридже. Он женился, и теперь на свадебной церемонии рядом с ним сидели его супруга и маленькая дочь.

Когда мы переезжали в Сенфорд, я особо поручила ему подкармливать чем-нибудь вкусненьким нашего маленького мыша, и он исправно докладывал мне о том, что выполняет поручение. И когда мы приехали сюда на этот раз, я видела однажды вечером, что в гостиной из той самой мышиной норки, что так и не была заделана, выглядывала знакомая серая мордочка. Хотя, должно быть, это был уже праправнук того мыша, который оказал нам большую услугу.

Сейчас в церкви было много наших друзей. Посмотреть на церемонию пришли все наши слуги и рабочие нашей фабрики.

Неподалеку от нас сидели семьи Джеси и Микки. После окончания училища Майкл вернулся в Таунбридж и снова стал работать на фабрике. Сейчас он был мастером одного из цехов. Они с Джеси поженились и уже обзавелись двумя сыновьями.

У нас с Эдвардом тоже было двое детей — мальчик и девочка. И они одинаково любили и столицу, и провинциальный Таунбридж. И я надеялась, что когда они вырастут, то сами решат, где именно они захотят обосноваться.

А вот Сенди после свадьбы собиралась остаться именно в Таунбридже, потому что женихом ее был очень милый молодой человек, который был тут владельцем и главным редактором городской газеты. Он был выходцем из благородной семьи, но решил, что праздность (которую он вполне мог себе позволить) ему претит и занялся собственным делом.

Брат Эдварда так и не оставил службу на море. Более того, он обзавелся семьей на другом конце света и, кажется, был очень счастлив. И мой муж, который сначала никак не хотел этого принимать, теперь уже просто радовался за него. А тот каждый год приезжал к нам в гости на пару недель и рассказывал нашим детям такие удивительные истории о дальних странах, что было трудно понять, где в них была правда, а где вымысел.

А мы с Эдвардом и нашими детьми много путешествуем по стране, в каждом ее уголке находим что-то особенное — восхитительную природу, красивые города и деревушки и замечательных людей. И где бы мы ни находились, мы каждый день радуемся тому, что мы вместе.