— Неужели вы считаете, что дети менее обеспеченных покупателей не хотят получить на праздник подарок? — возмутилась я. — И почему бы не дать их родителям возможность побаловать их чем-то интересным? Да, прибыль с каждой игрушки будет невелика, но вовсе не значит, что эта рыночная ниша окажется для фабрики бесполезной.

Я могла бы многое рассказать ему про рыночные сегменты, но не собиралась этого делать. Этот сноб всё равно не переменит своего мнения.

Он даже сейчас, пока я говорила, скептически покачивал головой. И потому я сказала:

— Простите, сударь, но мне нужно отыскать заведующего отделом!

Я не сочла нужным ему улыбнуться. Я просто развернулась и пошла в сторону кабинета мистера Томсона.

С подписанием нового договора неожиданно возникла проблема. Мистер Томсон готов был купить у нас весь новый ряд продукции, но он хотел, чтобы подпись в документе поставил лорд Ларкинс, а не его жена.

— Вы же понимаете, миледи, что что прежде мы всегда вели дела именно с вашим супругом. Разумеется, я ничуть не сомневаюсь, что вы имеете право подписывать документы от имени фабрики, но мне всё же не хотелось бы отступать от нашей традиции.

В итоге мы остановились на том, что подписали дополнение к старому договору. И мистера Томсона, и меня вполне устроил этот вариант. Но я задумалась о том, что случится, когда лорд Ларкинс вернется домой. Не окажется ли так, что всё то, что я делаю на фабрике, будет напрасным?

И чтобы отвлечься от невеселых мыслей, я занялась шоппингом. Универмаг «Клэридж» большой и красивый, и я с удовольствием покупаю подарки — для Сенди, для Бэрримора, для наших маленьких друзей из рабочего квартала и даже для мисс Коннорс. Это оказывается довольно увлекательным занятием.

Покупки доставят мне на дом, и это тоже очень удобно. Поэтому я позволяю себе еще и проехаться по вечернему городу. Сенфорд гораздо больше, чем Таунбридж. И он, как и положено столице, более изысканный и роскошный. Улицы тут утопали в огнях, а дома соперничали друг с другом количеством балконов и колонн.

Когда я вернулась в особняк на набережной, Сенди и мисс Коннорс уже спали. А вот Бэрримор дожидался моего возвращения. Я рассказала ему о своей презентации, и он порадовался вместе со мной. А он в ответ рассказал мне, что наша гувернантка днем ездила в лечебницу к сестре и вернулась оттуда заплаканной и молчаливой.

— Нет-нет, миледи, не волнуйтесь, с ее сестрой всё в порядке. Я полагаю, мисс Коннорс просто было грустно снова надолго расставаться с ней. Но с этим уж ничего не поделаешь. Думаю, если бы она могла найти достойную работу в Сенфорде, то она бы непременно так и сделала. Хотя с ее непростым характером это довольно сложно.

На следующее утро мы отправились в обратный путь. В дорожном сундуке вместо наших игрушек лежали подарки, которые я пока еще не показала никому, но которые, я надеялась, смогут согреть сердца тех, кому они предназначались.

За окном вьюжило, и я ужасно боялась, что дорогу снова заметет. Но нет, до Таунбриджа мы добрались без всяких происшествий. Почти всю дорогу я спала, как и мои попутчики. Просыпались мы лишь во время редких остановок.

И всё равно провести столько времени в карете было утомительно, и когда мы подъехали ко крыльцу нашего особняка, я мечтала только о хорошем ужине и теплой постели. Но в этот вечер даже это скромное желание пришлось отложить.

На пороге нас встретила миссис Бишоп с покрасневшими глазами. Когда она увидела меня, лицо ее скривилось, а из глаз хлынули слёзы.

— Ох, миледи!

Она не могла говорить.

Мы с Бэрримором переглянулись. Мне подумалось, что причиной этих слёз могло стать либо возвращение лорда Ларкинса, либо какие-то не слишком хорошие новости о нём. И я не ошиблась.

— Его светлость…

Она замолчала, и слова ее сменились частыми всхлипами.

— Да говорите же, что случилось, миссис Бишоп! — потерял терпение дворецкий.

— Позвольте я сам расскажу всё ее светлости! — услышала я мужской голос, а через мгновение за спиной экономки появился детектив, который вел дело об исчезновении супруга леди Алисы. — Но будет лучше, ваша светлость, если вы сначала присядете.

Я охнула и изобразила должную степень отчаяния на своем лице. Бэрримор подставил мне руку, и я оперлась на нее и прошествовала в гостиную, не сняв ни шляпки, ни шубы. Я так и села на диван прямо в верхней одежде, на которой таяли снежинки, что успели упасть на неё на крыльце.

Детектив откашлялся и торжественно-печальным голосом сказал:

— Простите, ваша светлость, что приношу вам столь печальную весть, но сегодня утром ваш муж, лорд Ларкинс, был найден мертвым в горах.

Я едва знала Бенджамина Ларкинса, да и то не с самой лучшей стороны, но когда услышала эти слова, то сердце мое дрогнуло от жалости. Каким бы дурным человеком он ни был, я всё-таки не желала ему зла.

— А что именно с ним случилось? — тихо спросила я.

— Они с проводником попали под лавину, что сошла с вершины горы. Это опасный перевал, миледи. Должно быть, ваш муж сильно торопился попасть в Сенфорд, если решился отправиться таким маршрутом. Признаюсь вам, что я был сильно удивлен, что мы вообще смогли их обнаружить. Знали бы вы, ваша светлость, сколько людей в этих горах исчезли бесследно.

Я достала платок из кармана и вытерла слёзы, которые появились на глазах неожиданно для меня самой.

— Благодарю вас, детектив, что вы нашли моего мужа. Страшно представить, сколько еще дней и ночей мы ничего не знали бы о его судьбе, если бы вы не сумели этого сделать.

Я не знала, что еще полагалось говорить в таких случаях. Наверно, следовало спросить, где находится тело лорда и когда мы сможем его похоронить. Но я надеялась, что всем этим займется Бэрримор.

— Ваша светлость, я должен передать вам саквояж, который был обнаружен рядом с телом лорда Ларкинса.

Детектив вышел из гостиной, а когда вернулся, в его руках уже была кожаная дорожная сумка.

Я торопливо поднялась с дивана.

— Нет-нет, миледи, — замахал рукой детектив, — саквояж слишком тяжелый! И он закрыт на замок, поэтому мы не стали его открывать. На нем есть тиснение с гербом Ларкинсов, поэтому не было никакой необходимости дополнительно устанавливать, кому он принадлежит.

Тяжелый саквояж!

Наверно, это было возмутительно с моей стороны, но мои мысли теперь были сосредоточены исключительно на этой сумке. Мне хотелось, чтобы детектив поскорей удалился, и мы с Бэрримором смогли ознакомиться с ее содержимым.

И когда, наконец, за полицейским закрылась дверь, а я посмотрела на дворецкого, тот понял меня без слов.

— В кабинете есть запасной ключ от этого замка, миледи!

И он отправился за ключом.

Ключ Бэрримор вручил мне. Но у меня от волнения так тряслись руки, что ему всё-таки пришлось открыть замок самому.

Я пыталась упрекнуть себя за черствость. За то, что уже почти забыла о бедном лорде Ларкинсе и сосредоточилась на этом саквояже. Но стыдно мне не было. Бенджамин Ларкинс не сделал ничего хорошего для своей семьи — он обокрал и свою жену, и маленькую племянницу, и рабочих с фабрики, которым жалованья и так едва хватало на самое необходимое.

Наверно, я не стала бы упрекать его за то, что он пытался сбежать, не прихвати он с собой все те вещи, что лежали сейчас на столе в кабинете — старинные золотые и серебряные украшения, ценные бумаги и деньги.

В некоторых украшениях я узнала свои — вернее, те, что принадлежали леди Алисе. Но среди других наверняка были те, что лорд Ларкинс взял у своей любовницы. И мне следовало вернуть их ей. А безошибочно разделить их на наши и не наши я бы не смогла.

— Простите, Бэрримор, — вздохнула я, — но мне слишком сложно сейчас этим заниматься. Прошу вас, сделайте это сами. Мисс Вилсон сказала, что мой муж взял с собой и ее драгоценности. Буду признательна, если вы отложите их отдельно. И пожалуйста, пересчитайте деньги и тоже положите их в сейф. И попросите Джоан принести мне чего-нибудь успокоительного.