— Он не готов нас поддержать, — лицо лорда исказилось отчаянием. — Я пытался убедить его, что город только выиграет, если фабрика продолжит свое существование. Но его светлость заявил мне, что он не намерен в это вмешиваться, потому что герцог Шекли — слишком важная персона, чтобы он решился ему противостоять.

Мысленно я несколько раз повторяла каждое имя, которое слышала. Я понятия не имела, о ком он говорил, но не могла этого показать.

— Я напомнил ему, что герцог Шекли — не из тех людей, кто станет заботиться о процветании Таунбриджа. Ему нет никакого дела ни до несчастных рабочих, которые лишатся средств к существованию, ни до городского бюджета, который потеряет значительную часть налоговых поступлений. Он думает только о собственной выгоде. И если это позволит ему получить прибыль, он просто снесет нашу фабрику и отдаст эту землю в аренду фермерам.

— О, это ужасно! — я посчитала нужным хоть как-то на это отреагировать.

Лорд кивнул с самым серьезным видом.

— Именно это я и старался объяснить Теккерею. Кому как не нашему градоначальнику надлежит позаботиться о нуждах Таунбриджа? Но он остался глух к моим словам. Хотя он прекрасно понимает, что если мы не сможем заплатить герцогу, то пострадаем не только мы, но и весь город.

Из всего сказанного я поняла, что наша фабрика (быстро же я стала считать ее нашей!) действительно на грани банкротства, а некий герцог Шекли — это тот человек, который, кажется, пытается у нас ее отнять.

— И что мы можем сделать, дорогой?

Я не знала, как обращалась к супругу настоящая Алиса, но подумала, что слово «дорогой» является вполне универсальным.

— Мы? — вдруг удивился лорд. — О, дорогая, простите! Мне не следовало рассказывать вам всё это. Вам вовсе не следует забивать вашу прелестную головку столь серьезными мыслями.

Я сжала ручку чайной чашки с такой силой, что едва не отломила ее. Неужели Ларкинс в самом деле думал, что женский ум не в состоянии понять столь элементарных вещей? Мне даже захотелось задать этот вопрос вслух. Но я сдержала свой порыв. И спросила другое:

— Велик ли наш долг перед Шекли? Может быть, мы смогли бы продать что-то из наших драгоценностей?

Такой вариант казался мне вполне подходящим. Леди Ларкинс вполне могла ограничиться одним комплектом украшений вместо десятка тех, что я видела в ее спальне.

Но сам мой вопрос привел лорда в ужас.

— Как вы можете так говорить, Алиса? — воскликнул он. — Продать фамильные драгоценности — это всё равно, что продать самих себя. А Ларкинсы не продаются!

Прозвучало это очень красиво и гордо. И мне показалось, что его слова еще давали фабрике надежду. Если бы всё было именно так, как писали в газете, то ему было бы уже не до пафосных фраз. Тогда он готов был бы пойти на что угодно, лишь бы спасти семейный бизнес.

— А герцог Шекли? — я попыталась вернуть лорда к интересующей меня теме.

Нет, это всё-таки было ужасно странно — не знать, как зовут собственного мужа. Он называл меня по имени, а я не могла ответить ему тем же. Нелепая ситуация. А ведь, помимо мужа, у леди Ларкинс были и другие родственники, и знакомые. Как вообще я буду с ними общаться?

— Алиса, я уже сказал, что тебе совершенно не обязательно об этом думать, — мягко ответил он. — Это не женское дело. У вас есть муж, чтобы решать подобные вопросы.

От его слов веяло мужским шовинизмом, но я почему-то совсем не обиделась. Мне даже показалось это чрезвычайно приятным — знать, что есть мужчина, на которого я могу опереться. К тому же, для здешнего общества такой подход наверняка был совершенно нормальным — женщины здесь были хранительницами домашнего очага. Так мог ли лорд Ларкинс сказать мне что-то другое?

И я решила, что вполне могу позволить себе побыть просто женщиной. Оставалось лишь надеяться, что его светлость не потребует от меня в ближайшее время исполнения супружеских обязанностей — вот к этому я точно пока не была готова. И хотя сам лорд отнюдь не вызывал у меня неприязни, для подобных отношений нужно было как минимум получше его узнать.

— Простите, дорогая, но я, пожалуй, вас оставлю. Мне нужно хоть немного поспать, — он поднялся из-за стола, чуть поклонился мне и вышел из комнаты.

А я допила чай, доела булочку, оказавшуюся удивительно вкусной, и решила пройтись по дому. Должна же я была увидеть, как выглядит место, в которое я попала. Я даже попыталась мысленно нарисовать план второго этажа, половину которого я обошла уже пару часов назад.

Я с удовольствием изобразила бы этот план и на бумаге, но подумала, что если он попадет в чужие руки, то может показаться кому-то странным. С чего бы леди Ларкинс чертить план собственного дома?

Помимо столовой, кабинета и нескольких спален тут находилась и библиотека. Расставленные вдоль стен шкафа с толстыми книгами выглядели внушительно и многое говорили о хозяине дома. Как я заметила, вся находившаяся здесь литература была серьезной и полезной. Никаких дамских романов или детских книг я на полках не заметила. Значило ли это, что леди Алиса не любила читать? Или свои книги она держала где-то в другом месте?

Я открыла один из шкафов и взяла наугад книгу с золотистым тиснением на корешке. Это оказались поэмы, написанные тяжелым и скучным языком. Я прочитала несколько строчек и поставила книгу на место. Похоже, чтобы найти тут что-то о стране и городе, в которых я оказалась, мне придется сильно постараться.

— О, ваша светлость, простите, не ожидала найти вас именно здесь! — девушка в платье из клетчатой ткани и белоснежном переднике застыла на пороге.

Ее слова ясно свидетельствовали, что леди Ларкинс в библиотеке была не частым гостем. Это следовало непременно учесть.

— Вы не оделись к завтраку, ваша светлость, и я забеспокоилась, — тихо сказала горничная.

Ее имени я тоже не знала. А еще я расстроилась из-за того, что нарушила тоже не известные мне правила здешнего этикета. Хотя я могла и догадаться, что настоящая леди ни за что не вышла бы из своей комнаты в халате. А я позволила себе даже в нём позавтракать.

— Да-да, — откликнулась я, — мне следует переодеться.

Мы вернулись в мою спальню, и горничная принесла мне на выбор несколько нарядов. Все платья были сшиты из красивых и явно дорогих тканей. Леди Алиса, похоже, совсем не думала об экономии, если даже дома носила именно такую одежду.

После того, как я выбрала платье насыщенного вишневого цвета, украшенное вышивкой и кружевами, девушка подобрала к нему украшения и уложила мои волосы в замысловатую прическу. Я посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна.

— Благодарю вас, — кивнула я.

Горничная поклонилась и понесла назад в гардеробную остальные платья.

А я решила отыскать комнату Сенди. Я пока так и не поняла, кем эта девочка приходилась леди Алисе. Одно можно было сказать точно — дочерью ей она не была. Племянница? Или падчерица? Ах, как же трудно изображать человека, о котором не имеешь ни малейшего представления!

Но кое-какую полезную информацию я получила совсем скоро. Я шла по коридору, когда услышала голоса, доносившиеся из приоткрытой двери буфетной. Разговаривали двое — мужчина и женщина. В мужчине я сразу же признала Бэрримора, а вот женский голос был мне не знаком.

— Бедная мисс Сенди так переволновалась нынешней ночью, что заснула только под утро и до сих пор еще спит, — сказала женщина. — Хорошо, что ее светлость не хватилась ее за завтраком.

— Ее светлость и сама сегодня не спала, — ответил дворецкий. — Да и вы же сами знаете, миссис Бишоп, что леди Ларкинс нет до девочки никакого дела. Не хорошо так говорить, но наша хозяйка думает только о своих нарядах.

— К сожалению, вы совершенно правы, сэр. Но малышке очень повезло, что ее любит лорд Ларкинс. Уж он-то заботится о ней не хуже, чем заботился бы ее родной отец, хоть она и доводится ему всего лишь племянницей. Надеюсь, ему хватит решимости противостоять своей супруге, если та вздумает отправить мисс Сенди в пансион.