Дворецкий подошел к стоявшему у стены секретеру и выдвинул верхний ящик. И судя по тому, как сильно побледнело его лицо, этот ящик был пуст. Впрочем, как и все другие.

В эту минуту мне даже стало жаль Бэрримора — разочаровываться в человеке, которому ты безоглядно доверял, весьма непросто.

— Насколько я понимаю, его светлость не оставил нам ничего? — уточнила я. — Но, может быть, в доме есть какие-то вещи, которые ему трудно было бы унести незаметно? Старинный музыкальный инструмент? Дорогое оружие? Какая-нибудь доисторическая хрустальная ваза?

Я забрасывала его подсказками, но его лицо мрачнело всё больше и больше.

— Может быть, есть что-то ценное в его кабинете? — не унималась я. — Или в библиотеке?

Наконец, лицо дворецкого просветлело.

— В библиотеке! Да, ваша светлость! Именно так! Там есть несколько ценных книг, за которые в столице наверняка можно было бы получить нужную вам сумму. Но в Таунбридже…

Я прекрасно понимала его сомнения. Ценителей редких книг здесь могло и не найтись.

Но всё-таки мы решили попробовать, и уже через час я поднималась на высокое крыльцо ломбарда на Грушевой улице.

Хозяин заведения поприветствовал меня низким поклоном и, кажется, ничуть не удивился, что я к нему пришла. Похоже, о финансовых проблемах Ларкинсов знал уже весь город.

Он внимательно осмотрел ту книгу, что я ему принесла. Я остановила свой выбор на старинном иллюстрированном издании — «Трактате об оружии», которое было настолько тяжелым, что я с трудом донесла его до прилавка. Кожаный переплет с тиснением с остатками позолоты, толстые страницы, исписанные витиеватыми буквами и прекрасные картинки с изображением луков, мечей и ножей.

— Я могу предложить вам, ваша светлость, за него двести крон, — наконец, сказал процентщик.

Я возмущенно фыркнула:

— Мой муж заплатил за него в столице в десять раз больше.

На самом деле я понятия не имела, во сколько обошлась лорду Ларкинсу эта покупка, но решила, что сумма в две тысячи крон должна произвести впечатление на хозяина заведения.

— Я понимаю это, ваша светлость, но Таунбридж — не столица. Здесь я не смогу найти ни одного коллекционера, который согласится выложить за нее хотя бы тысячу крон.

— Уверена, вы часто ездите в столицу, сэр, — сказала я, — и сможете продать эту книгу там. Я же не могу уступить вам ее за предложенную сумму.

И я стала заворачивать фолиант в ткань, в которой его и принесла.

— Пятьсот крон, ваша светлость, — решился мужчина.

Кажется, книга и в самом деле стоила немало, раз он решил поднять цену сразу в два с половиной раза.

— Семьсот, сэр. И не геллером меньше!

— Только из уважения к вам, ваша светлость, — согласился он.

Я вышла из ломбарда с нужной суммой. Теперь у нас были деньги, чтобы заплатить рабочим. Правда, всего за одну неделю.

На следующее утро я проснулась непривычно рано и, позавтракав, попросила подать экипаж. Я хочу приехать на фабрику в самом начале рабочего дня, чтобы управляющему не пришлось снова оправдываться перед работниками за невыплату заработной платы.

— Если позволите, я поеду с вами, миледи! — предложил Бэрримор.

И я не отказываюсь. Я поеду туда с крупной суммой денег, и мне немного страшно.

Наш экипаж, как обычно, проехал сначала по богатым кварталам, потом миновал бедные кварталы и, наконец, выехал в рабочее предместье, на окраине которого находилась фабрика.

На протяжении всей второй половины пути я видела на дороге десятки мужчин и мальчиков, которые шли в том же направлении, в котором едем мы. Не стоило большого труда догадаться, что это рабочие нашего предприятия.

Большинство из них узнавали нашу карету, но реагировали на нее по-разному. Кто-то стаскивал шляпу с головы и почтительно кланялся. А кто-то бросал в нашу сторону хмурый, а то и довольно враждебный взгляд.

Но к этому я была готова. Трудно уважать хозяина фабрики, который довел ее до разорения, а их самих уже почти лишил работы.

Теперь у меня уже нет сомнений в том, что такое удручающее положение предприятия могло быть связано в том числе и с неразумными действиями лорда Ларкинса. Но произошло ли это в силу отсутствия у него предпринимательских способностей или злого умысла, я не знала. Но в этой ситуации мне не было жалко его самого — только нас с Сенди, наших слуг и наших рабочих.

Территория фабрики была довольно большая, но отнюдь не гигантская, как бывала на тех предприятиях, на которых я когда-то работала. Ее огораживал высокий забор с давно облупившейся краской, а над широкими воротами висела тусклая вывеска с едва различимыми словами «Фабрика игрушек Ларкинсов «Щелкунчик». Буква «щ» была совсем не видна, и издалека название читалось как «Елкунчик». Это вызвало у меня нервный смешок, и сидевший напротив меня Бэрримор посмотрел на меня с удивлением.

Экипаж подъехал к каменному двухэтажному строению, на котором была еще одна, тоже заметно покосившаяся вывеска «Контора». Я вышла из кареты и огляделась. Рабочие цеха находились чуть в стороне, и поток рабочих огибал здание администрации и вливался в раскрытые двери больших и тоже каменных производственных корпусов.

— Ваша светлость! — услышала я голос мистера Харрисона.

Он вышел на крыльцо встретить нас и теперь смотрел на меня одновременно и с разочарованием, и с надеждой. Наверно, он ожидал увидеть не меня, а лорда Ларкинса, и мое появление тут дало ему понять, что его светлость так и не вернулся, а значит, расхлебывать всё то, что творилось на фабрике, придется именно ему, управляющему. Но сейчас он явно надеялся хотя бы на то, что я привезла деньги. И чтобы успокоить его по этому поводу я чуть заметно кивнула.

Лицо его сразу просветлело, и он суетливо распахнул двери, приглашая нас войти.

Здание конторы как снаружи, так и изнутри выглядело вполне прилично, и когда мистер Харрисон провел нас в свой кабинет, я с любопытством изучила обстановку. Мебель была добротной и даже стильной, да и сам управляющий отнюдь не производил впечатление стесненного в средствах человека.

Бэрримор передал ему кошель с семьюстами кронами, и Харрисон принялся благодарить меня за это. Но я прервала его речь.

— Мне хотелось бы обсудить с вами один деликатный вопрос, сэр.

— Да-да, миледи, слушаю вас! — он замер в почтительном ожидании.

— До тех пор, пока мой муж не вернется, я хотела бы взять на себя некоторые из его обязанностей, — сказала я, заметив, как после этих слов удивленно и недоверчиво вытянулось лицо управляющего. — Я никоим образом не претендую на ваши полномочия. Вы по-прежнему будете делать то, что делали раньше. Но я хотела бы изучить положение дел на фабрике и участвовать в принятии наиболее важных решений.

— Но, ваша светлость…

— Вы не согласны с этим?

— Нет, разумеется, согласен, — торопливо поправился он. — Но стоит ли вам так себя утруждать? Это отнюдь не простое дело, которое требует определенных знаний и решительности. И боюсь, вам совсем это не понравится, ваша светлость!

— Ничего, — улыбнулась я, — я попробую. Думаю, у лорда Ларкинса есть тут свой кабинет? Если не возражаете, именно там я и хотела бы расположиться, чтобы изучить некоторые документы.

Теперь лицо вытянулось еще и у Бэрримора, но я предпочла не обращать на это внимания.

— Да-да, конечно, ваша светлость, я вас сейчас туда провожу, — не очень уверенно пробормотал Харрисон.

Я прекрасно его понимала. Он был уверен, что мое самоуправство сильно не понравится его хозяину. Но сейчас лорда Ларкинса рядом не было, и ему приходилось со мной считаться.

Но пройти в кабинет лорда мы не успели, потому что дверь открылась, и в проеме показалось взволнованное лицо незнакомого мне мужчины. Должно быть, одного из здешних служащих.

— Сэр, у ворот стоит карета герцога Шекли! — доложил он с большим волнением. — Я узнал ее по гербу. Я видел ее вчера возле здания ратуши!