«Скорее всего это полицейский участок», - догадалась я, но все же стоило уточнить.

- Где я?

- В эрмандаде, конечно же, - хмыкнул мужчина, присаживаясь за свой стул, который измученно скрипнул под его грузом.

Он прикурил сигарету. Никогда не любила запах сигарет, от дыма которых у меня всегда кружилась голова и начинало подташнивать.

- Надеюсь, вы не против, - спросил он, уловив мою гримасу отвращения. Только я поняла, что его абсолютно не волновал мой ответ, как и мое самочувствие. А потом прошерстив бумаги, продолжил:

- Итак, голубушка, что же вы не сидели дома? Работали? – усмехнулся он, уставши и потер глаза.

- Простите?

В свете последних событий я не сразу поняла его. Моя голова, которая работала куда медленнее, чем мне того хотелось бы, и при том, что не в том направлении. Я все пыталась вспомнить, что произошло до того, как я почувствовала боль в плече и разомкнула веки. Мозг как молнией поражали воспоминания об увиденном убийстве, как она сама чуть не стала жертвой его же руки и о том, как свет в лице старика спас ее.

- Как давно, спрашиваю, вы работаете в квартале красных роз? – громко обратился ко мне полицейский, посмотрев из-под густых бровей.

Что? Какие еще красные розы? Это… это… О, боги! Он что, принял меня за проститутку?!

- Нет, нет, вы все неправильно поняли. Я не работаю в квартале красных роз!

Мой голос, по идее, должен был прозвучать куда убедительнее и с отвращением, но на самом деле предложение было сказано тихо и с безразличием.

- Ну конечно же, вы просто гуляли, - усмехнулся сеньор.

- Да.

Меня хватило лишь на лаконичный ответ. Увы, но меня тянуло в сон. К тому же я чувствовала себя разбитой, прошедшей свой маленький ад. И мечтала лишь о том, как развалиться на кровати и сомкнуть веки.

- Не ври мне! – завопил полицейский, да так, что я аж подскочила, мгновенно забыв о своих мечтах.

- Я не вру! – ответила погромче, но липкий страх уже пробрался в мое тело до мурашек.

За все сорок девять лет своей жизни я ни разу не имела дела с полицейскими, да и, всегда думала, они более гуманны. Этот же скорее будет просто пытать без ведомых мне на то причин.

- Как вас зовут? – склонившись вновь над бумагой и взяв в руки перо, спокойнее спросил мужчина.

- Мар… - чуть было не произнесла свое настоящее имя, но быстро исправилась: - Виктория. Виктория Андраде.

Полицейский поднял на меня округлые глаза. Он так побагровел, что я испугалась за его самочувствие.

- Вы издеваетесь? – опять завопит мужчина. – Андраде? Виктория Андраде? Хотите сказать, что вы дочь Филиппа и Франчески Андраде?

- Да. Так оно и есть, - ответила, вернув наконец себе самообладание.

Мужчина с минуту смотрел на меня пристальным взглядом, а потом как заорет:

- Эй Пабло! Пабло, мать твою! – выругался он, зовя кого-то.

На этот крик из соседнего помещения прибежал тощий парнишка лет шестнадцати.

- Да, сеньор, - встал он по команде «смирно» напротив стола.

- Сходи в дом сеньора Филиппа Андраде. Знаешь такого? – сурово глянул он на паренька.

- Это тот, что на Меркат Централе возле Кафедрального собора?

- Именно.

- И что мне ему передать?

- Уточни, в доме ли их дочь, - посмотрев сурово на меня, ответил полицейский. – Выполнять!

- Слушаюсь, - и парня как ветром снесло.

Минуты ожидания словно растянулись на долгие часы. Ждать было практически невыносимо. Зато за это время я смогла вытащить из полицейского немного информации относительно моего попаданства в полицейский участок. Оказывается, меня притащил сюда старик-аптекарь, которому показалось, что девушка в беде. Проклятье! Лучше бы просто затащил в дом и привел в чувства.

Затем полицейский долго расспрашивал меня о том, что я видела, и когда услышал, что я стала свидетелем жестокого убийства еще более вцепился в меня, словно клешнями. Он дотошно вытаскивал из недр моего сознания информацию, раз за разом переспрашивая и путая. Видимо, если свидетель начинал «спотыкаться в собственных ответах», то это говорило ему о том, что он врет.

Неизвестно сколько времени прошло. Я до того устала, что не заметила, как заржали лошади, которых резко остановили, когда пред зданием тормознул экипаж, и оттуда торопясь выскочили господа в лице Филиппа и Франчески Андраде, а за ними держался, видимо, сер Уильямс, приятного вида молодой человек.

Судя по внешности родителей Виктории, казалось, что их подняли только что с постели. Женщина завернулась в мантию, будто ткань ее – это единственное спасение от позора и осуждения в эту минуту. Ну, а Филипп Андраде… он был так зол, что аж побагровел.

- Где она?! – прокричал он, едва нога его ступила через дверной проем.

- Доброй ночи, сеньор и сеньорита Андраде. Сер Уильямс… неожиданно. Простите за беспокойство, - но увидев, как злость распирает известного типографа, просто указал на скамейку, где сидела я в теле его дочери.

- Как ты посмела выйти из дома?! – завопил он во всю мочь, приближаясь ко мне. – Тем более ночью! Ты – сумасшедшая бестолочь! – поставив меня на ноги, он в гневе потряс хлипкое тело моей предшественницы, обливая его обильной слюной.

Я просто открыла рот и не знала, что ответить.

- Г-г-гуляла, - едва вымолвила, запинаясь.

Сеньор Филипп замахнулся было, чтобы нанести пощечину, как его остановила Франческа.

- Филипп! Только не здесь! – выпалила она.

- Хм, - громко дал знать полицейский, как и то, где все находятся и кто тут главный. – Ваша дочь утверждает, что была свидетелем жесткого убийства и чуть сама не стала его жертвой.

Я заметила, как периодически мужчина бросал взгляд на сера Уильямса, то ли, потому что раздумывал, стоит ли говорить при нем такую информацию, то ли, потому что тот был выше его по званию.

- Что? – схватилась за сердце Франческа, в то время как Филипп просто бросил уничтожающий взгляд в мою сторону, отпустив.

- Стоит ли мне верить ее словам, господа Андраде, учитывая, какие слухи ходили последние годы о ней? – полицейский скептически посмотрел в мою сторону.

- Это все правда! – произнесла, не веря своим ушам она, глубоко оскорбленная. Мало того, что он прессовал меня долгое время, так еще в конце концов объявляет, что не верит моим словам!

- Сеньор Делавэра, мне очень жаль, что мы побеспокоили вас сегодняшней ночью, - улыбка озарила лицо сера Уильямса, что решил заступиться за друга. – Но произошло недоразумение. И между нами говоря, я бы не хотел, чтобы это недоразумение переросло во что-то большее. Как известно, во всем городе типографы не имею желания видеть свое имя, опороченное столь глупой выходкой… эм… недалеких дочерей, - на что Филипп Андраде быстро-быстро закивал.

- Что?

Если я и была оскорблена недоверием полицейского, то уж точно не ожидала, что отец Виктории в одночасье отвернется от нее. Сер Уильямс потерял свой шарм пред моими глазами своим оскорблением, даже произнесенным, возможно, во благо.

- А ты заткни рот! – обратился ко мне отец Виктории.

- Тут такая загвоздка, - схватился за переносицу сеньор Делавэра, - Описание убийцы выдает в нем одну известную личность. Мы ищем его уже не первый год. Его зовут Серхио Домингес.

- Так вы верите мне! – я аж вскочила со скамейки, на которую буквально плюхнулась, едва захват Филипа ослаб. Чем вызвала недовольство отца Виктории и скептический уставший взгляд участкового полицейского.

- Сколько? – лишь спросил Филипп Андраде, переглянувшись с сером Уильямсом.

- Думаю две тысячи эскудо будет достаточно, - долго не думая, ответил полицейский.

Друг сеньора Филлипа присвистнул, но в итоге кивнул.

- Две тысячи, – в ужасе повторила Франческа себе под нос, но ее услышали все.

- Что ж, думаю, что этих денег будет достаточно, чтобы наше имя нигде не фигурировало в этом деле, словно нас здесь и не было, не так ли?

- По рукам, сеньоры, - улыбнулся Делавэра, после чего все мужчины обменялись рукопожатиями, словно заключили сделку года.