Он не ответил на сообщение. Он просто повернулся и направился к мини-бару, чтобы налить себе виски — уже второй за этот вечер. Но на сей раз не чтобы забыться, а чтобы отметить. Вечер был испорчен. Но впереди, в этой холодной пустоте, замаячило нечто новое. Нечто, пахнущее не сигарами и духами, а пылью, кровью, позором и... настоящей, ничем не ограниченной свободой. Свободой быть сильным не потому, что так хотят другие, а потому, что иначе нельзя выжить.

Алиса вошла в свою студию за два часа до эфира. Ритуал подготовки был отлажен до автоматизма, почти медитативен. Она провела замшевой салфеткой по глянцевой поверхности монитора, сметая несуществующие пылинки, поправила неоновую сиреневую подсветку, чтобы она мягко очерчивала контур её лица, создавая иллюзию свечения, и расставила коллекционные фигурки в строгом, геометрическом порядке. Каждое движение было точным, выверенным — создание безупречной картинки, где нет места хаосу. Перед включением камеры она на секунду замерла, глядя на своё размытое отражение в тёмном экране. Глубокий вдох. Выдох. И маска «Лисёнки» бесшовно опустилась на её лицо, сгладив морщинки усталости и затушив тень в глубине зрачков. В её зелёных глазах зажегся насмешливый, живой огонёк.

«Идеальный кадр. Идеальный свет. Идеальная жизнь. Сплошной перфекционизм, за которым удобно прятаться».

Индикатор загорелся алым. «В ЭФИРЕ».

— Всем привет и добро пожаловать на огонёк, мои хорошие, — её голос прозвучал в микрофон ровно, с той самой, фирменной лёгкой хрипотцой и обволакивающей насмешкой, которая сводила с ума её фанатов. На втором мониторе чат взорвался — разноцветные взрывы донатов, гифки с лисичками, восторженные «КОРОЛЕВА ВЕРНУЛАСЬ!», «ЛИСЯ, МЫ ТЕБЯ ЛЮБИМ!» и «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, БОГИНЯ!». Она улыбнулась, и улыбка эта была идеальной, отточенной, как клинок. — Сегодня нас ждёт турнир. И, кажется, все уже догадались, кто окажется на другой стороне арены. Надеюсь, у нашего местного мачо сегодня чистые носки и настроение соответствует его интеллекту. Хотя на второе я не рассчитываю. Готовьте попкорн, детки. Будет жарко.

В это время Марк входил в свою студию, с ходу снося локтем случайно оказавшуюся на пути куртку. Его логово было полной противоположностью святилищу Алисы — хаотичное нагромождение дорогой техники, пустых банок от энергетиков, разбросанных дисков с играми. Неон здесь был агрессивно-синим, а на стенах висели постеры с мрачными фэнтези-артами и схемами боевых приёмов. Он с размаху рухнул в кресло, с силой надевая на голову массивные наушники. Его взгляд, тёмный и сосредоточенный, упёрся в камеру, словно он видел за ней не абстрактную аудиторию, а конкретного врага.

— Ну что, черти, готовы увидеть, как разносят виртуальные задницы? — его голос, хриплый и уверенный, ударил по ушам его подписчиков без всяких прелюдий. Его чат взревел в ответ — поток мемов, криков «ГОУ!», «МРАКОС, ВСКИНЬ ИХ НАХУЙ!», «МЫ С ТОБОЙ!» и волна гифок с взрывами и черепами. Он ухмыльнулся, оскалив ровные белые зубы. — Сегодня будет короткая и жестокая охота. Разберу эту рыжую куклу на запчасти за три минуты. Она думает, что умная? Сейчас посмотрим, что у неё в голове, кроме желания крутить тощей жопой перед камерой. Погнали!

«Отец смотрит рейтинги. Увидит поражение — получит очередной повод для презрительной гримасы. Не может этого случиться».

Они не видели друг друга, но их миры, их цифровые королевства, уже столкнулись на виртуальном поле боя. Шёл финал самого престижного PvP-турнира сезона. И их дороги, как и предсказывали все букмекеры и фанаты, сошлись в решающем матче. Два титана. Два стиля. Два непримиримых полюса.

На стриме «Лисёнки» царила атмосфера высокоинтеллектуального шахматного клуба, залитая неоновым светом.

Алиса сидела с идеально прямой спиной, её пальцы порхали по механической клавиатуре почти бесшумно отстукивая сложнейшие комбинации. На экране её персонаж — ловкая эльфийка-чародейка в струящихся синих одеждах — скользила по полю боя, как тень, оставляя за собой магические ловушки и ледяные следы, которые замедляли противника.

— Смотрите, он пытается взять контроль над центральной точкой, используя «Рывок берсерка», — её голос был холодным и точным, как скальпель, рассекающий тактику противника. — Это очевидный провокационный манёвр, рассчитанный на то, чтобы я потратила кулдаун на «Ледяную стену». — Она плавным, почти ленивым движением мыши отвела персонажа на два шага влево, и могучий удар берсерка Марка пришёлся в пустоту, вздыбив виртуальную землю и оставив глубокую трещину. — Но мы не будем. Мы сделаем шаг в его мёртвую зону, пока он откатывает анимацию, и применим «Гравитационную яму». Как видите, сработало. Он силён, как бык, и, кажется, делит с ним одну тактическую базу на двоих.

Чат взрывался восхищёнными смайликами и комментариями «ВАУ!», «КАКОЙ АНАЛИЗ!», «200 IQ!». Она не просто играла, она вела лекцию, и каждый её ход был выверен, просчитан и доведён до совершенства. Её лицо на камере оставалось спокойным, лишь в уголках губ играла лёгкая, уверенная улыбка. Но под столом её левая нога нервно покачивалась.

«Слишком прямолинеен. Слишком предсказуем. Но чертовски силён. Один промах — и конец».

Тем временем на стриме «Мракоса» бушевал адреналиновый шторм.

Марк сидел, наклонившись вперёд, его плечи были напряжены до предела, а пальцы с такой силой вбивали команды в клавиатуру, что та угрожающе трещала, отзываясь глухими щелчками. На экране его берсерк — огромный воин в звериных шкурах и рогатом шлеме — носился по арене, как ураган, снося всё на своём пути таранными атаками.

— ДА, КОМУ Я СКАЗАЛ, СУКА?! — он рычал в микрофон, его берсерк с размаху вбивал топор в спину оппоненту, заставляя камеру содрогаться от удара и выбивая из врага сноп искр. — ВОТ ТАК, НАХУЙ! ВКЛЮЧАЕШЬ МОЗГИ? НЕТ, ПРОСТО БЬЁШЬ! ЛОМАЕШЬ! А эта стерва... Крутится, как уж на сковородке! Дай только подойти, сделаю из неё фарш!

Его стиль был чистым, неразбавленным хаосом. Он не предугадывал ходы, он их ломал через чистую агрессию, через неукротимый напор, сметающий любые тактические построения. Его чат сходил с ума, донаты летели стеной — фанаты обожали эту мощь, животную, нефильтрованную энергию, этот выплеск первобытной силы. Его лицо на камере было искажено гримасой яростного усилия, глаза горели диким огнём. Он жил этим.

«Бегает, сука! Как мышь! Дай ей в морду получить, развалится!»

И вот они сошлись. Лицом к лицу. На арене в виде руин древнего храма, залитых багровым светом заходящего солнца. Виртуальный ветер шевелил плащи, а камни под ногами крошились от их шагов.

Первые секунды — разведка, танец. Алиса держала дистанцию, её заклинания — «Ледяные шипы» и «Ослепляющая вспышка» — ложились точными, короткими сериями, вынуждая Марка постоянно двигаться, тратить бесценный запас ярости. Он же, как разъярённый бык, нёсся на неё, снося магические барьеры одним-двумя ударами своего двуручного топора. Грохот, скрежет металла и всплески магии сливались в оглушительную симфонию битвы. Шкалы здоровья ползли вниз, но его — быстрее.

— Он предсказуем, — прозвучало в эфире у Алисы, её голос оставался ледяным, хотя на лбу выступила испарина, а пальцы похолодели. — Как открытый учебник по тактике для начинающих. Вся его сила — в прямолинейной атаке. Сломаешь её — сломаешь его. Он тратит больше сил на крик в микрофон, чем на продумывание комбинаций. Жаль, что шум не наносит урона.

— Заткнись, шлюха! — парировал Марк, в ярости уворачиваясь от ледяной стрелы, которая едва не пронзила его плечо, оставив на панцире след инея. Камера крупным планом показала его сжатые челюсти и дикий взгляд. — Твои словесные поносы только для лохов в твоем чате! Дерись как мужик, блять! Хватит бегать! Или только на камеру раздеваться умеешь?