— Шевелись, блять! — проревел Марк. В его глазах вспыхнул знакомый багровый отсвет Ярости Титана. Жилы на шее вздулись, и его следующий удар топором приобрёл сокрушительную силу, с чавчком разрывая плоть твари. Это была не просто физическая мощь — это была концентрация чистой, неконтролируемой агрессии.

Алиса отшатнулась, едва увернувшись от нового удара. Боль пылала в плече, но её разум уже искал выход. Она увидела, как другая тварь готовится к прыжку на Марка, отвлечённого своей целью.

Нельзя... Но нужно.

Она сконцентрировалась. Пространство вокруг неё сжалось, исказилось, и с оглушительным хлопком она активировала Смертельный бросок. Её вырвало вперёд на несколько метров, прямо на пути у твари. Её клинки, будто живые, описали в воздухе смертельную дугу, прочертив глубокие раны на теле чудовища. Телепортация оставила после себя привкус железа и тошнотворное головокружение, но она была на месте.

— Спину! — крикнула она, ненавидя необходимость ему помогать.

— Знаю! — рявкнул он в ответ, ненавидя необходимость её слушать.

Его топор со свистом рассек воздух и вонзился точно в цель. Существо взвыло и рухнуло, медленно растворяясь в едком дыму. Наступила тишина, нарушаемая лишь их тяжелым, прерывистым дыханием и мерзким бульканьем стен.

Они стояли спиной к спине, как две половинки одного проклятого механизма. Его спина была тёплой и твёрдой у неё за спиной, её волосы, пропахшие потом и кровью, касались его затылка. Это было одновременно отвратительно и... на удивление правильно.

Марк обернулся. Его лицо, испачканное грязью, слизью и кровью, было искажено не сарказмом, а чем-то тёмным и голодным. Он посмотрел на её окровавленное плечо.

— Сдохнешь — прибью, — бросил он отрывисто. Но в его глазах читалось не только раздражение. В них была вспышка чего-то животного. Вид её крови, её уязвимости и этой дикой, бьющей через край жизненной силы сводил его с ума.

— Не сдохну, чтобы тебя позлить, — она попыталась парировать, но голос дрогнул. Она видела этот взгляд.

Внезапно стены содрогнулись с такой силой, что они оба едва устояли на ногах. Пульсация участилась, становясь оглушительной. Из тьмы в дальнем конце пещеры послышалось нечто огромное, неумолимо приближающееся. Глухой скрежет, шелест тысяч щупалец и тихий, сводящий с ума шепот.

Они переглянулись. И в его тёмных глазах, помимо ярости и этого нового, пугающего желания, она впервые увидела то же, что чувствовала сама. Леденящее душу, окончательное осознание.

Это была не игра. Это была охота. А они — добыча.

— Бежать! — прохрипел Марк, и его рука, схватившая её за запястье, была молниеносной. Его пальцы впились в её кожу с такой силой, в которой было и яростное «держись рядом», и «я тебя ни за что не отпущу».

И они побежали. Сквозь пульсирующие коридоры из плоти, от нарастающего рокота приближающегося ужаса. Они не видели выхода, только инстинктивно стремились прочь.

Вырвавшись из очередного отростка-туннеля, они рухнули на относительно твёрдый участок, тяжело дыша. Эхо чудовищных шагов позади постепенно стихло. Они лежали рядом, не глядя друг на друга, связанные не доверием, а шрамами, болью, общим ужасом и этой новой, невыносимой реальностью, в которой мысль была таким же оружием, как и топор.

Они лежали на ороговевшем участке плоти, слушая, как их собственное дыхание постепенно приходит в норму. Воздух по-прежнему был густым и сладковатым, но здесь, на «периферии» гигантского существа, пахло меньше кислотой и больше — влажным хитином и пылью. Оба молчали, приходя в себя после очередной стычки с враждебной фауной Чрева. Выживание требовало молчаливого перемирия, но как только непосредственная угроза исчезала, старые демоны вылезали наружу.

Алиса первой поднялась, отряхиваясь с таким отвращением, будто на неё прилипли не просто грязь и слизь, а сама сущность этого места. Каждое движение отзывалось болью в растянутом плече. Она потянулась к поясу, где в маленькой, почти пустой сумочке лежали остатки бинтов. Её пальцы дрожали от остаточного адреналина и ярости, которую она сдерживала.

Марк наблюдал за ней, не поднимаясь. Он лежал на спине, его взгляд был прикован к её фигуре, очерченной на фоне тусклого, пульсирующего света органических прожилок. Кожаная броня, прилипшая к телу от пота и влаги, отчётливо обрисовывала каждый изгиб. Раньше он видел в ней лишь соперницу. Теперь же, сквозь грязь и кровь, он с дикой, неприкрытой жадностью разглядывал её чисто физическую форму. Это было притягательно и омерзительно одновременно, и это бесило его ещё сильнее.

— Что, Охотница? — его голос прозвучал низко и нарочито небрежно, прикрывая напряжение. — Уже составляешь прайс-лист на свои услуги в этом новом заведении? Думаешь, местная публика оценит твой... ассортимент? Или уже отрабатываешь на камеру для своих зрителей?

Алиса замерла с бинтом в руке. Она медленно обернулась, и в её зелёных глазах вспыхнули ледяные искры.

— Каких ещё зрителей? Ты окончательно свихнулся в этой помойке?

— А ты не думала, — он сел, цинично ухмыляясь, — что за нами могут наблюдать? Прямой эфир, блять, «Выживание в аду: специальный выпуск с Лисёнкой и Мракосом». Рейтинги зашкаливают. Донаты так и сыплются. И ты, конечно, стараешься из последних сил, строя из себя несчастную жертву. Играешь на камеру. Потому что в реальной-то жизни у тебя ничего за душой нет, кроме этих стримов и своих подписчиков. Не будь их — сидела бы и крестиком вышивала, или в офисе на зарплате копошилась.

— Да, — парировала Алиса, её голос зазвенел от ярости. — Надо было научиться. И первым делом зашить твой грязный рот. Или, может, тут есть волшебная иголка, и у меня просто скрытый скилл не открылся? «Укол Совести», называется. Правда, сомневаюсь, что он подействует на того, у кого совесть атрофирована за ненадобностью.

— Да брось, прикидываться невинной овечкой тут бесполезно, — он поднялся, с лёгкостью вставая на ноги, и его тень накрыла её. — Вся твоя карьера построена на том, чтобы дразнить пацанов из-за экрана. Думаешь, я не в курсе, как всё устроено? Сколько твоих «фанов» перешли в разряд «особых спонсоров»? Я видел этих усатых мудил в твоем чате, которые донатят последние зарплаты, лишь бы ты прочитала их имя с нарочито сладким вздохом.

— О, я поняла, — её губы изогнулись в ядовитой улыбке. — Это твой коронный приём, да? Когда не можешь победить кого-то в честном соревновании, начинаешь лить грязь. Жалко, что твои фанатки не слышат тебя сейчас. Их обожаемый альфа-самец на поверку оказался обычным занудным мудаком, который не может придумать ничего оригинальнее, чем обвинить девушку в проституции. Твоё воображение ограничивается банальностями из дешёвого порно. Какой кричащий прорыв мысли. Поздравляю.

— Не оригинально, зато правдиво, — он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. — Такие, как ты, не становятся популярными просто так. За всё надо платить. Или... отрабатывать. Особенно когда нет за спиной папочки-миллионера. Приходится использовать то, что между ног, вместо того, что в черепной коробке. И не пытайся отрицать — я видел, как ты работаешь на камеру. Эти взгляды, эти намёки. Всё для донатов.

— Боже, какая глубокая социальная аналитика, — она сделала преувеличенно впечатлённое лицо, но её пальцы бессознательно сжали бинт так, что кости побелели. — Ты прямо психолог от сохи. Знаешь, что ещё «правдиво»? Что человек, который постоянно кричит о шлюхах, обычно либо сам недополучает, либо платит за это слишком много. Или просто ненавидит в других то, что сам не может получить даром. Так что расскажи, Марк, это твой личный опыт говорит? Часто пользуешься услугами девушек, которые «всё отрабатывают»? Или просто злишься, что я не в их числе и твои миллионы на меня не действуют?

Он сделал ещё шаг вперёд, его лицо исказила гримаса злости. Алиса инстинктивно отступила, спина её упёрлась в тёплую, пульсирующую стену. Пространства между ними почти не осталось.