Он понимающе хмыкнул.

— Ага. Значит, знаменитой Теневой Охотнице нужна живая лестница. И кто же будет этим счастливчиком? И как я буду уверен, что ты не свалишь там наверху и не оставишь меня гнить в этой яме, пока будешь искать свои ебучие интегралы?

— Потому что, — Алиса произнесла это с ледяным, неоспоримым спокойствием, в котором тонул внутренний трепет, — несмотря на всё, что между нами, ты — единственное знакомое мне существо в этом аду. А я — тебе. Мы можем ненавидеть друг друга до потери пульса, но сейчас мы — единственный шанс друг друга на выживание. Это простая математика, Мракос. Арифметика, она тебе должна быть понятна. Не доверие. Необходимость.

Марк задумался, сжимая и разжимая кулаки. Он ненавидел её рассудительность. Ненавидел то, что она была права. Ненавидел эту вынужденную зависимость.

«Чёрт. Чёрт! Она как всегда, блять, права. Одна я сдохну тут быстро. А с ней... блять, с ней хоть есть на кого орать. Ладно, сука. Посмотрим.»

— Ладно, — рыкнул он наконец. — Но один косяк. Один намёк на то, что ты меня кидаешь, и я самолично закидаю тебя этими тварями, пока они не сожрут тебя заживо. Договорились, Лиска?

— Прозрачнее некуда, — сухо ответила Алиса, с облегчением ощущая, что хоть какая-то договорённость достигнута.

Он подошёл к стене под решёткой, широко расставив ноги для устойчивости, и сцепил руки, образуя «ступеньку». Его мышцы напряглись, как тросы. Алиса, преодолевая волну отвращения, шагнула в его замкнутые ладони. Её ботинок прижался к его натруженным пальцам. Тактильный контакт с заклятым врагом был настолько чуждым и неприятным, что по спине побежали мурашки.

Терпеть. Просто терпеть. Это как операция. Хирургический инструмент. Он всего лишь инструмент.

— Готовься, — тихо сказала она, глядя вверх на тусклый овал света, чувствуя, как его ненависть почти физически жжёт её кожу через перчатку.

Она сконцентрировалась, чувствуя странную, извращённую энергию навыка, пульсирующую в её жилах. Она мысленно наметила точку в воздухе, прямо под самой решёткой.

— Пошла!

Марк с силой, с выплеском всей своей ярости, подбросил её вверх. В тот же миг она активировала Смертельный бросок.

Пространство сжалось, исказилось. Ощущение было похоже на провал в лифте, смешанный с ударом тока и чувством, будто тебя вывернули наизнанку. На долю секунды она парила в воздухе прямо под ржавыми прутьями, чувствуя головокружение и тошноту. Её пальцы вцепились в холодный, шершавый металл.

Она повисла на решётке, раскачиваясь, сердце бешено колотясь. Снизу донёсся её сдавленный голос:

— Держусь...

Марк, оставшись внизу, сжал кулаки, глядя на её тёмный силуэт на фоне угасающего неба. Он был в ловушке. Полностью зависим от неё. И это бесило его сильнее, чем любая тварь в этом склепе.

«Смотри, сука, только попробуй... Только попробуй меня кинуть.»

Алиса, тем временем, изучала решётку. Она была старой, проржавевшей, но всё ещё прочной. Несколько прутьев в углу выглядели тоньше, рыхлыми. Мысль, холодная и ясная, сформировалась в её голове. Чтобы выбраться, им понадобится не просто союз. Им понадобится сила. Та самая, что они получили, убивая. Та самая, что пахнет болью и отчаянием.

Она посмотрела вниз, в сгущающиеся сумерки склепа, на его одинокую, напряжённую фигуру.

— Есть слабое место, — крикнула она вниз, и её голос эхом разнёсся по каменному мешку. — Но нам понадобится больше... «топлива».

Снизу донёсся его сдавленный, яростный смешок.

— Отлично. Просто замечательно. Значит, вечеринка только начинается. Ну что ж... добро пожаловать в ад, нахуй.

Первое испытание было позади. Первый, хрупкий и ненадёжный союз — заключён. Впереди их ждала ночь в каменной ловушке, полной неизвестных опасностей. И понимание, что для того, чтобы выбраться из ада, им придётся погрузиться в него с головой.

Они шли несколько часов, двигаясь на ощупь вдоль стен туннеля, который, казалось, не имел конца. Влажный камень сменился странной, упругой органической тканью. Воздух густел, наполняясь тяжёлым, сладковатым запахом, напоминающим смесь желудочного сока и разложения. Стены пульсировали с медленным, мерзким ритмом.

— Похоже, мы кому-то не понравились на обед, — хрипло бросил Марк, с отвращением оттирая слизь с рукава доспеха. — Нас просто выплюнули в следующую залу ожидания. Только этот ад, кажется, с пищеварением.

Алиса не отвечала. Её разум, вопреки усталости и отвращению, лихорадочно работал, выстраивая и тут же отметая гипотезы.

«Каменный склеп, теперь... плоть. Два разных биома. Или два разных органа одного существа? Если это система, у неё должна быть архитектура. Цель. Смысл. «Эгида» не стала бы просто бросать нас на смерть. Мы им зачем-то нужны. Тестеры? Сбор данных? Но каких? Нашей реакции на боль?»

«Игроки... Где все? Даже в самой хардкорной MMO есть хаб, точка сбора. Лагерь. Город. Возможность обмена, усиления, смены снаряжения. Здесь ничего. Только бесконечные туннели и твари. Сколько это может продолжаться? Дни? Недели? Мы сдохнем от истощения, даже если нас никто не убьёт.»

— Должна быть какая-то цель, — наконец проговорила она вслух, и её голос прозвучал непривычно громко в зловещей тишине. — Логика любой системы, даже самой извращённой, подразумевает конечную точку. Должны быть другие... участники. Поселение, убежище, чёрт возьми, просто торговая точка! Где возможность улучшить это дерьмовое оружие? Где информация? Сколько нам тут вообще предстоит провести? Месяц? Год?

Марк остановился и медленно повернулся к ней. Его лицо в полумраке исказила гримаса раздражения.

— О, великий стратег задумалась. Ура. Ты сейчас будешь мне читать лекцию о теоретических основах этого говняного мира? Может, построишь график вероятности нашего спасения? Мне плевать на твои «должны»! Я вижу только то, что есть: дерьмо, слизь и твари, которые хотят нас сожрать.

— Если мы не поймём правила, мы станем частью этого декора! — парировала Алиса, её нервы были натянуты до предела. — Мы не можем просто бесцельно блуждать! Нам нужен план. Нам нужно понять, куда мы идём и зачем!

— План? — он ядовито рассмеялся. — Хорошо. Мой план — не быть съеденным. Пока что он отлично работает, пока ты не начинаешь нести свою умную хуйню! Лучше бы мне в напарники кого-нибудь другого подсунули... кого-нибудь попроще, с кем можно было бы просто рубиться, а не выслушивать нытьё о «логике системы»! Ну почему, блять, так повезло именно мне?

— Возможно, потому, что любой «нормальный» человек уже бы сошёл с ума или сдох, оставив тебя одного гнить в этой яме! — вспылила она. — Или, может, твоё обаяние и острый ум так привлекают «Эгиду»?

Туннель внезапно расширился, открывшись в огромную, пульсирующую пещеру, целиком состоящую из плоти. Гигантские прожилки, похожие на сосуды, тянулись по стенам к потолку, по ним медленно перекачивалась тёмная жидкость. Свод низко нависал над ними, с него сочилась едкая, жёлтая слизь. Под ногами не было камня — только упругая, влажная органика, издающая при каждом шаге тихий, тошнотворный хлюп.

— Боже... — выдохнула Алиса, её лицо побелело под слоем грязи. Она чувствовала, как её собственный желудок сжимается в спазме. — Мы внутри чего-то живого.

— Внутри чего-то большого, живого и очень, блять, недовольного, — мрачно констатировал Марк, сжимая рукоять своего топора. Его взгляд метался по жуткому ландшафту, выискивая угрозу. — Надеюсь, у этого ублюдка нет пищевой аллергии на занозы.

Именно тогда из складок влажной плоти на них поползли твари. Не те примитивные слизни из склепа. Эти были больше, с вытянутыми, гибкими телами. Но самое ужасное — их лица. Вернее, то, что их заменяло — сплетённые воедино, шевелящиеся клубки бледных, спрессованных червей.

Боль была настоящей. И это было хуже всего.

Она пронзила Алису, когда когтистая тварь с «лицом» из червей впилась своими костяными шипами ей в плечо, пытаясь пробить кольчугу. Острая, жгучая волна прошла по всему телу.