Алиса проигнорировала его, сжав челюсти до боли. Её аналитический ум, заглушая панику, уже лихорадочно работал, сканируя окружение, пытаясь найти лазейку, объяснение, любую зацепку. Каменные стены, покрытые влажной, пульсирующей слизью и странными, фиолетовыми прожилками, которые слабо светились в такт её учащённому сердцебиению, будто этот склеп был живым и реагировал на них. Единственный источник света — тусклые, грязно-жёлтые лучи, пробивавшиеся сквозь ржавую, массивную решётку где-то наверху, в десяти метрах от пола.

— Решётка, — тихо, больше для себя, констатировала она. — Значит, это не просто пещера. Это ловушка. Или тюрьма. «Эгида»... Люк Смит с его дорогой улыбкой... «Сбор ресурсов», «исследование открытого мира»... Всё это было ложью. Нас просто... выбросили в эту яму.

— Ошибка системы, — хрипло предположил Марк, с силой сжимая рукоять своего топора. — Глюк. Сбой. Чёрт, может, мы вообще не в той игре? Может, это какой-то кошмарный хардкор-режим, в который нас кинули по ошибке?

— А как же «расслабьтесь и погрузитесь в процесс»? — Алиса язвительно цитировала сообщение системы, её голос дрожал от сдерживаемой истерики. — И «идеальная перезагрузка для уставшего сознания»? Видимо, у нас с создателями радикально разные понятия о релаксации. И о квестах. Обычно в квестах не приходится отбиваться от тварей, пахнущих как скотомогильник.

Внезапно из темноты в дальнем углу за её спиной донёсся тихий, шуршащий звук. Что-то влажное и липкое проскребло по камню, заставив их обоих вздрогнуть и замолчать. Алиса резко обернулась, инстинктивно приняв боевую стойку, рука сжимая рукоять клинка. Марк тоже насторожился, его взгляд, полный мрачной готовности, устремился вглубь темноты, и он с глухим проклятием выхватил свой массивный, зазубренный топор.

Из тени, медленно и волнообразно, выползло... нечто. Существо, напоминавшее раздутую, полупрозрачную гусеницу бледно-розового цвета, размером с крупную собаку. У него не было глаз, только зияющая, круглая пасть, усеянная рядами крошечных, игольчатых зубов, безостановочно шевелящихся. Оно двигалось, оставляя за собой блестящий слизистый след, и от него несло тяжёлым запахом разложения и острой, химической горечью.

— Охуеть, какая прелесть, — процедил Марк, с откровенным отвращением глядя на тварь. — Прямо как те подписчики, что ссутся от восторга в твоём чате. Только покрупнее и... влажнее. Наш первый гость. Добро пожаловать в ад, тварь.

Существо, словно почувствовав их присутствие, замерло, а затем рванулось вперёд с неожиданной, противоестественной скоростью. Прямо на Алису.

Она действовала на чистом автомате, её тело, уже привыкшее к новой, более сильной и гибкой форме, отреагировало само. Лёгкий, пружинистый толчок ногами — и она отпрыгнула в сторону, в самый последний момент уворачиваясь от липких, внезапно выросших из твари щупалец. В её голове чётко и ясно, будто вспыхнула неоновая вывеска, всплыло знание: Смертельный бросок. Она сконцентрировалась, мысленно выбрав точку в трёх метрах за спиной чудовища.

И мир пропал.

На долю секунды пространство исказилось, сжалось в раскалённую точку, и её вырвало наружу с оглушительным, болезненным хлопком, с ощущением, будто всё тело прокрутили через мясорубку и собрали заново. Она оказалась позади твари, чувствуя приступ тошноты и лёгкое, пьянящее головокружение.

«Что это было?..» — мелькнуло в голове, но времени на раздумья не было. Её клинки уже были в руках, словно сами просясь наружу. Она нанесла быстрый, точный удар, разрезая упругую, студенистую плоть. Из раны брызнула едкая, жёлтая жидкость, зашипевшая на камне и въедающаяся в обоняние едким дымом.

Тварь взвыла — высоко и пронзительно, звук, от которого кровь стыла в жилах и скрежетало по нервам. Но не отступила. Боль лишь сделала её движения ещё более резкими и яростными. Её щупальца, острые как бритвы, рванулись к ней, целясь в лицо и горло.

— Эй, урод! Сюда, тварь ебучая! Я здесь! — прогремел голос Марка, привлекая внимание. Он, не раздумывая, ринулся вперёд, его массивный топор с свистом рассекал воздух. В его сознании тоже что-то щёлкнуло. Ярость Титана. Его глаза на мгновение вспыхнули алым, зрачки сузились до точек, а жилы на шее и руках вздулись, наполняясь силой. Он обрушил на тварь сокрушительный, прямолинейный удар, в котором была вся его накопленная злость.

Топор с глухим, чавкающим звуком вонзился в её тело, но не разрезал его, а скорее раздавил, как перезрелый фрукт. Что-то внутри хрустнуло, и тварь издала булькающий, захлёбывающийся вопль. Желтая слизь и клочки плоти разлетелись во все стороны. Но тварь, даже получив страшную рану, не умерла. Она извивалась, пытаясь обвить его ноги и повалить, её пасть, щёлкающая с мокрым звуком, была в сантиметрах от его голой руки.

— Ах ты ж резиновая тварь! Дерьмо слизкое! — рявкнул Марк, с силой вырывая топор, с трудом отрывая его от присохшей, вязкой плоти.

«Чёрт, а в играх они после такого просто исчезают...»

В этот момент Алиса, отскакивая от первой твари, увидела её. В полумраке, из той же щели, откуда выползла первая, показалась вторая. Больше. С длинными, изогнутыми костяными шипами на спине, которые скрежетали по камню. Она двигалась быстрее, цепляясь шипами за стены, словно гигантское, мерзостное насекомое, и ползла прямо на Марка, пока тот был занят и уязвим.

Без лишних мыслей, повинуясь голому инстинкту выживания, Алиса крикнула, и её голос сорвался от напряжения и странной, внезапной ответственности за этого ненавистного ей человека:

— Сзади, придурок! Отскочи! Ещё одна!

Марк, услышав её, резко, почти падая, развернулся. Он увидел новую угрозу, но был слишком близко к первой твари. Он оказался в тисках, между двух чудовищ.

Их взгляды встретились на долю секунды. В них бушевала знакомая ненависть, злость, глубочайшее недоверие. Но поверх всего этого — холодное, безжалостное, примиряющее понимание. Сейчас или никогда. Или они, или они.

— Я её отвлекаю! Добей эту, пока она тебя не сожрала! — сквозь стиснутые зубы, с ненавистью к самой себе за эту вынужденную кооперацию, бросила Алиса, словно отдавая самую отвратительную команду в своей жизни.

Она активировала Грань тени. Мир вокруг неё поплыл, окрасился в синевато-серые, призрачные тона. Её фигура стала полупрозрачной, очертания размылись, а звуки — далёкими и приглушёнными, будто она нырнула под воду. Она рванулась к первой, раненой твари, отвлекая её яростными, быстрыми атаками, цыкая на неё, как на собаку, не давая ей атаковать Марка с тыла.

«Неужели это я? Я использую... невидимость?»

Марк, видя это, с рёвом, полным всей его накопленной ярости, бессилия и ядовитого восторга от этой новой, ужасающей силы, обрушился на вторую, более крупную тварь. Его топор со звоном отскакивал от костяных шипов, высекая снопы мелких, зловещих искр, но его ярость была неукротима. Он бил снова и снова, не думая о защите, не обращая внимания на глубокие, кровоточащие порезы, которые оставляли ему шипы.

«Цена крови!»

— пронеслось в его сознании интуитивно, и он почувствовал, как его сила растёт, а жгучая боль от ран отступает, заменяясь пьянящей, липкой мощью, заставляющей его двигаться быстрее, бить сильнее.

«Я... пью свою же кровь? Чтобы стать сильнее? Что за извращение?»

Бой длился не больше минуты, но показался вечностью, растянувшейся в мучительном, кровавом замедлении. Когда последняя тварь затихла, изодранная и размазанная по камням, в склепе снова воцарилась тишина, теперь оглушённая, звенящая и густая от запаха смерти. Они стояли, тяжело дыша, испачканные грязью, собственной кровью и желтой, едкой кровью тварей. Воздух был наполнен вкусом железа, горечи и полного, окончательного отрицания той «игры», в которую они, как они думали, играли.

И тут это случилось. То, что навсегда изменило их понимание этого мира.

Из тел поверженных тварей, словно последний вздох, выпорхнули два слабых, тусклых сгустка света. Один — ядовито-зеленоватый, мерцающий, как гнилой фосфор. Другой — густо-багровый, тёмный и тяжёлый, как запекшаяся кровь. Они потянулись к ним против воли, словно железные опилки к магниту, не оставляя шанса уклониться. Зеленоватый впился в грудь Алисе, багровый — в Марка.