С трудом отодвинула ткань рубахи его истерзанную. Под ней гладкая кожа обнаружилась. Везде ли так? Главное, на груди так. И тут же почувствовала, что на неё и заваливаюсь. Попыталась воспротивиться, но рука сильная легла мне на плечи и притянула к любимому. А там уж он сам меня поцеловал. Я ни при чём!

В глазах ещё больше потемнело, но как-то иначе. Приятственно и сладко, да так, что сердце моё сжалось и стон с губ сорвался.

— Тьфу, непотребство какое! — зазвучал голос ректора, будто ведро воды колодезной на нас выливая. — Мы тут бежим, с заклинаниями и вёдрами наперевес! А они! Тьфу!

— Ну наконец-то! — Миляй, наоборот, довольным слышался. — Уж и не чаял! Молодец, Яросвет, дружище!

Дёрнулась я, краской заливаясь, но Яросвет не пустил. Голосом властным начал распоряжения давать, садясь, но меня от груди не отрывая, а потом и вовсе встал, хотя ему бы сейчас поберечься. Но со своим мнением важным я не стала лезть под руку. Потихоньку выкрутилась из объятия и за спину Яросвету скользнула, ибо так щеки алые проще прятать. Да и говорить что, я не представляла. А вот Чудин нашёл, что сказать. Ой нашёл. И слово, и дело каждому. Горжусь прямо!

Всех озадачив, Яросветушка мой повернулся ко мне, посмотрел взором своим внимательным, отчего мне вдруг вспомнилось ремесло, им в жизни выбранное, и сказал сурово:

— А нам с тобой, Велижана, поговорить надобно.

⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡

Думал ли он, что погибает? Наверное. Но недолго, ибо почти сразу над его головой купол защитный рассветился, да такой странный, какой Яросвет и не видел никогда. С трудом удалось повернуть голову, чтобы увидеть, кто пришёл ему на помощь… И чуть не умереть снова — теперь уж от ужаса. Велюшка! От дура! Да что ж ты делаешь, милая⁈

А делала милая вещи презанятные. Смотрел Яросвет и понимал, что никакая первогодка такого сотворить не сумеет, даже если с учителями до этого долго занималась. Некоторых заклинаний и он не знал. А те, что знал, плелись искусно, как не всякой опытной чародейке под силу. Как так-то⁈

Страшно было за эту дурёху, конечно, хоть и вопросов мешок, аж боль отступила, любопытством подвинутая. А потом бой прекратился, сбёг ворог. А Веля рядом с ним оказалась, заплакала, заскулила тихонечко, и вырвались из груди её бабочки сияющие, всего его облепляя. Яросвет узнал их. Пусть в этот раз не так ласковы они были, как в прошлый, но лечили так же искусно. Чудин же смотрел на Велю и думал, что странные дела творятся рядом с ней, но он всё выяснит, как бы хвостом она ни крутила!

Яросвет огляделся, прикидывая, что ещё должен сделать, дабы не отвлекаться уже от разговора занятного. Миляй шнырял вокруг с зеркальцем, всё в подробностях Олеху показывая, чтобы тот всё верно донёс до старшого. Учителя, сменяя друг друга, при том присутствовали, дабы потом Чудина с друзьями в наговоре на князя не обвинили.

Чудин поймал взгляд ректора, изрядно позеленевшего от посещения терема заколдованного, и пошёл ему навстречу, таща Вельку за собой.

— Ох, и навели вы шороху, Яросвет Лютовидович, как только разгребать эти беспорядки будем? — тут же принялся сетовать Казимир Всевлавович.

— Беспорядки эти у вас под боком ещё до меня завелись, — ответил Чудин, — я только прибрал чуть-чуть. Дальше Колдовской приказ этим займётся. Нам надо только дождаться их. Думаю, к обеду пожалуют. А то и раньше.

Зонтик оглядел поле боя, тела ратников вперемешку с колдунами в цветах княжеских, терем заколдованный и покачал головой.

— Хоть бы пораньше… всё это хозяйство им в руки передать.

— Ваша правда, Казимир Всевлавович. Вы мне скажите, в управу уже послали? Скоро их ждать?

— Да сразу и послали. Удивлён буду, ежели с их шустрецами по дороге не повстречаются, — хмурился Зонтик. — Такое зарево не увидать — слепыми быть.

Велижана хмыкнула, будто сказать что хотела, да Яросвет её за руку дёрнул. Не до острот сейчас.

Яросвет кивнул и вновь спросил:

— А Правдослав Яромирович и Оляна где? Мне с ними поговорить надобно.

— Их в лечебный корпус отправили. Владибор Несмутович лично встретил.

В этот момент Яросвет ощутил одновременно довольство и досаду: Владибор Несмутович врачевал прекрасно, но строг был неимоверно. Немало ученик Чудин от него вынес, ох немало.

— Кроме управских, никого в Школу пускать нельзя, — пытаясь не передёрнуться от воспоминаний, распорядился он. — И не выпускать никого, будь то учитель али ученик.

Зонтик опять причитать начал, но тут стражники пожаловали. Пришлось им всё подробно объяснять и доказывать. Пока суд да дело Заяц с Прохвостом всех, кто был здесь, обежали, но подменышей не учуяли и оченно огорчились. Поэтому для взятия под стражу Седомила Угрюмовича поводов не нашлось. Пришлось Миляю грамоткой дознавателя Колдовского приказа козырять. Яросвет решил, что лучше извиниться, ежели вины учителя не сыщется, чем сбежит один из лиходеев. Но чуйка подсказывала, что не просто так по голосам подменышей опознать невозможно было, а ведь Седомил Угрюмович как раз про звуки уроки и вёл.

Пришлось ещё охрану для Оляны с Правдославом устраивать, хоть Яросвет и не мог представить кого-то столь храброго и отчаянного, кто к Владибору Несмутовичу в вотчину сунется.

— Эх, жалко подменный Правдослав убёг, — подошёл Миляй, как раз закончивший всё Олеху показывать. — Он же явно как-то иначе сюда пришёл, если бил с той стороны, — Разумник кивком показал откуда, — да и как узнал? Вестимо раньше нас успел, а мы спешили, как могли.

— Ничего, — хмыкнул Яросвет, — от меня не уйдёт.

И показал соратнику мешочек, содержимое которого Заяц чуть ли не полностью на лже-Правдослава высыпал, подчиняясь последнему, как тогда думалось, приказу.

— Я бы прям сейчас за ним рванул, но силы чародейские до донышка вычерпал, — с досадой добавил Яросвет.

— Да вижу, иди выспись, до рассвета не так много осталось, — Миляй подмигнул Вельке. — Тут я сам справлюсь. А завтра ты с силами нужен.

Яросвет даже отнекиваться не стал. Коротко кивнул другу и отправился к себе в терем, так Велькину руку и не отпуская. В светлице же своей он усадил её перед собой, посмотрел пристально, тревогу её отмечая, и спросил вкрадчиво:

— Знаешь, о чём я поговорить с тобой хочу?

⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡

— О том, как я спасла тебя? — нахально напомнила я.

— Ага, дважды, — хмыкнул Яросвет. — Я тебе за это, душа моя, благодарен всем сердцем своим. Вот давай об этом и поговорим. Что за заклинание такое ты надо мной сегодня поставила? Вот это, куполом с рунами?

— Его ещё не придумали, — вздохнула я.

— Поясни, — нахмурился Яросвет.

Как о таком рассказать? Совершенно не представляю.

— Только не надо мне сказок придумывать, Веля, — иначе мою заминку воспринял он. — Правду говори, какая бы она ни была!

— Да ежели я правду скажу, то она перво-наперво сказкой покажется! — всплеснула я руками. — Ты мне не поверишь, обидишься и в вороги запишешь!

— А ежели не скажешь, то я сам себе ужасов надумаю и точно обижусь! Вот сейчас я думаю, что тебя сам царь-батюшка прислал, и на самом деле ты не девица юная, а чародейка опытная, под личиной скрывающаяся!

Я аж опешила.

— Почему не юная? — а не обидиться ли мне?

— Уж больно лихо заклинания плела. Быстро, точно, нигде с силой не переборщила, нигде узла какого не забыла. Так отточить умения только опыт может.

Вот ведь… дознаватель!

— Я и хочу тебе рассказать, но как мне так это сделать, чтобы ты меня за лгунью аль дурочку не принял? — вырвалось из самого моего сердца.

Яросвет глянул на меня внимательно. Подошёл, взял за руки и заглянул в глаза.

— Я на твоей стороне, Велюшка. Будь и ты на моей.

И так проникновенно это у него получилось, что я чуть не расплакалась, хоть и казнила себя за эту бабскую блажь. Ох, Яросветушка, ну держись. Будет разуму твоему испытание. Да и моему тоже. Трудно про жизнь свою обычную да ушедшую рассказывать. Что было в ней такого, что поведать стоило бы? Но чем больше я говорила, тем больше слов находилось. Выплёскивались они из меня, рвались наружу, как вода в горном потоке. Одни вперёд других лезли, и всё важным казалось. Хоть и старалась я про события рассказывать, что да как было в моём будущем, какие законы, какие порядки, какие знания, а всё одно скатилась к своим сожалениям. Да и как о них не поведать, ежели только о них я думала, умирая в водах озёрных?