Когда Глазунов наконец сдался и ушёл, пошла я за советом к Загляде Светославовне.

— Скажите, наставница, а вот ежели хочу я, чтобы помощник мой говорить умел, это мне надо птицу говорящую выбирать?

— Вперёд забегаешь, — усмехнулась Загляда, но вид имела довольный. — Сложно это, но от типа зверя не зависит. Говорить, как люди, ни один зверь не может, а уж если хочешь, чтобы он читал и писал — так и подавно. Потому тут уже не в звере дело, а в сложности чар, на него наложенных. И такие чары первогодкам я обычно не даю, только запутают, потом тяжелее разбираться будет.

Моё лицо вытянулось, как мокрое полотно на верёвке, и наставница тут же лукаво улыбнулась:

— Но ты девчушка смышлёная, тебе заумь всякая легко даётся, так что сделаю исключение. Садись, расскажу.

От Загляды Светославовны я вышла уж потемну, и голова пухла от новых сведений. Вот только уразуметь не могу — если столько всего про волшебных помощников разузнали, куда же это сгинуло в будущем? Почему я не встречала нигде даже упоминания?..

А в общежитии меня уж Малаша дожидалась.

— Велька, ты готова к вечорням-то? Они ведь завтра уже! Пойдём с утра на рынок прикупим чего, обновку какую или румяна! Надо же впечатление произвести!

Ох, Малаша, всё бы тебе вечорни да впечатления… Хотя и себя упрекнуть стоит: я о той вечорне уже и думать забыла. И тащиться на неё страсть как не хочется. Набьётся народу в комнатушку, потом провоняют, ещё и выпивка будет наверняка и препаршивая, потому что на хорошую откуда у учеников золотые? Я тяжело вздохнула и взяла себя в руки: надо, Веля, надо.

— Да я уже прикупила кой-чего, — призналась я.

— У-у, не компанейская ты! — надулась Малаша.

— А завтра с утра ведь теория магии, ты прогулять хочешь? — припомнила я. Я-то у Груни спишу, раз договорились. Вот ещё работу искать надобно…

— Да ну его, старого хрыча слушать, сил уже нет! Сдам как-нибудь, — отмахнулась подруга и убежала искать себе другую соучастницу прогула. Тяжело тебе, Малаша, с нами, занудами.

Впрочем, прогулять теормаг я так и так собиралась, только пойти не на рынок, а в Угловку. Там тоже своего рода рынок, да только торгуют не тем, что всем подряд потребно, а хитрым всяким и редким. Наставница мне объяснила, что дабы помощник осилил слова говорить, его надобно при создании накачать большим количеством силы чародейской, да силу эту запечатать накрепко, чтобы не подтекала. Бумага или дерево, что я чаще всего для амулетов использовала, для такого не годились: сгорели бы. Следовало взять металл или камень хоть полудрагоценный.

А поскольку я ни с тем, ни с тем работать не умею, проще у кузнеца иль камнереза купить фигурку, и её оживить. Конечно, это если удастся такую найти, чтобы в сердце откликалась. Абы какую фигурку своим помощником не сделать, с ней сродниться надобно, на теле поносить хоть пару дней, свыкнуться, в общем. Первую — так вообще только своими руками можно сделать, это когда уж освоил немного мастерство, можно готовую подбирать.

Вот и пошла я выбирать. Первым делом прикупила туесок для котика — так-то он под соль предполагался, но листок с рисунком влез точнёхонько, а за ушко сбоку его можно было к поясу подвесить, чтобы чуть понадобится — тут же и открыть, а не лезть каждый раз в суму или того хуже, в кузовок.

После того пошла я по камушки. Фигурками торговали много — и из стекла выдутые, и резные, и наборные, каких только не было. Хотя скажу, каких не было — дешёвых. Я хоть на том карманнике и разжилась прилично, а уже на наряды спустила. Надо хоть тут на рынке поузнавать, нет ли работы для ученицы. Чаровать-то я опасалась, но, может, кому за прилавком постоять по вечерам надобно или ещё что…

Бродила я от прилавка к прилавку, губы кусая да золотые считая, но сама по сторонам смотреть не забывала. Угловка — место такое, тут не просто на карманника нарваться можно, а и на кого похуже. И товары тут всякие сбывают, какие абы кому не покажешь. А потому разодетого в изумрудную ферязь поверх круглого брюшка дядьку я заметила сразу и с любопытством стала разглядывать — чего это он тут забыл? Стоял он и базарил с каким-то попрошайкой по виду, и было это необычно: чего бы такому знатному барину с голытьбой якшаться?

Однако взгляд мой — враг мой. Заметил барин, что я таращусь, и вдруг жестом меня подозвал. Тут бы мне ноги сделать, но у такого по рядам могут и стражники стоять, живо скрутят. Лучше уж выяснить, чего ему угодно, да вежливо отказаться.

— Красна девица, хошь серебрушку заработать? — спросил меня барин, стоило подойти, даже поздоровкаться не дал.

— Смотря в какую кабалу для этого впрягаться потребно, — осторожно уточнила я.

Дядька расхохотался.

— А ты не промах, соображаешь. Тем лучше. Потребно вот чего: поди в кузнечную лавку, что вон на том углу, — он махнул зажатой в руке грамотой какой-то. — Посмотри товар, поспрашай да пообещай позже вернуться с деньгой. А после ко мне приди да расскажи, как торговец там, вежлив ли, до разговора охоч или так, лишь бы буркнуть что. Как тебе дельце?

Я перевела взгляд с барина на попрошайку и кой-чего смекнула. Уж больно выразительно тот поясницу потирал.

— А ну как вышвырнет меня твой торговец и пинка под зад добавит от щедрот?

Барин снова рассмеялся.

— Да не боись, это он Лодыгу токма вышвырнул, дак тот нарочно юродивым оделся, проверки ради. Ты-то честной горожанкой выглядишь, пусть и не барыней, — он снова склонил голову набок, точно мой Прохвост. — Вот знать хочу, как этот молодчик гостей привечает, по одёжке судит и не отпугнёт ли покупателя постной рожей своей. А то сомнения гложут на его счёт.

Ну что же, была не была, вряд ли же меня тот торговец и правда взашей вытолкает из-за одёжки неброской.

— Согласная я, только грамотку бы составить чин по чину. — Тут уж и я голову набок склонила. — А то выйду от него, а тебя и след простыл, где искать буду?

— Вот ты хваткая какая, — развеселился барин. — Ладно уж, давай составим. Лодыга, спину подставь, чтоб писать!

Нужную лавку я нашла не столько по описанию, сколько по наитию. Купец клялся, что она пятая от перекрёстка и называется «Загадочный чародей». Однако пятой оказался магазинчик с куда более загадочным названием — «Ушлая побегушка». Сколько я ни размышляла, так и не смогла понять, что это значит. Для каторжан что ли?

За ней следовала лавка с названием «Волшебство — дёшево», сразу вызвавшее желание скривиться. Или обман, или низкое качество, вот и весь сказ.

А вот уже за ней располагалась лавка моего заказчика. Правда, вот от «Загадочного» отвались две первые буквы, и получилось «Гадочный чародей». А что? Очень жизненно. Я таких парочку лично знаю.

Стоило толкнуть дверь, как до носа тут же долетели запахи пыли, смеси трав и чего-то кислого.

— Добрый день! — заявила я с порога. А что? Конечно, добрый, подработку-то я нашла.

Торговать здесь поставили грузного, лет сорока пяти мужика в добротной одежде и с недобрым выражением морды лица. Он кинул на меня взгляд, охватывая полностью от башмаков до платка. И как-то сразу вспомнилось, что я влезла в грязь по дороге сюда, что рукава душегреи засалились, да и сам мой наряд совсем не богатый, чай, не красоваться шла. Похоже, сей приказчик быстренько разобрался, к каким людям меня отнести и сколько монеток может оказаться в моем кошеле. И, судя по его «угу» в ответ на моё приветствие, счёт его не впечатлил. Попивать чаёк с баранками, придирчиво разглядывая каждую, показалось ему куда интересней, чем предлагать мне товар.

Ну да ладно, мы люди не гордые и сами посмотрим. Я пошла к витринам, и уже через пару шагов больно ударилась ногой обо что-то твёрдое.

— Осторожнее можно? — голос у мужика оказался грубым и громким, таким не безделушки расхваливать, а каторжников пугать.

— А что это вы тут понаставили? — не осталась в долгу я, даже наклонилась, рассматривая. Свет в лавке был какой-то странный — тусклый, чуть дальше куда глянешь, так уже всё в дымке какой-то. — Кто ж мешки на дороге выставляет?