— Я не видела, Яросвет Лютовидович, — призналась учительница. — Он лицо своё быстро закрыл и выбежал. Непонятно всё это. Если бы Ромашка и правда чары какие на нём порушила, то разве это повод убегать и больше не появляться в Школе, перед коей обязательства взял? — в голосе её звучало осуждение неприкрытое. — Что ж там такое на лике его, что он постеснялся даже перед Казимиром Всеславичем явиться да объясниться, как должно приличному мужу? Да и вообще мужчине не след лица своего стесняться.

Яросвет был и согласен, и не согласен с Заглядой. Сам он ещё в юности смирился, что ликом не вышел, но встречались и на его пути воины, которые весь дух теряли, получив уродство. Но всё же… всё же было больше тех, кто как-то с этим жил-не тужил.

«Не о том думаешь, Яросвет, не о том, — укорил он себя. — У тебя трупы с одинаковыми лицами, странности Правдослава, будто его подменили, и ещё один учитель, на которого птаха чародейская кинулась без причины, и у него от того лицо поменялось. Как есть звенья одной цепи, как есть».

Чудин всё же задумался, не слишком ли уж он торопит события и притягивает всё под то, над чем думает неустанно. Учитель его по дознавательскому делу предупреждал, что человеку свойственно всё подозрительное записывать в доказательства своей идеи, тогда как на самом деле они могут вообще дела не касаться.

За этими мыслями и разговором Яросвет вытащил всё, что у лиходея оказалось в карманах да на поясе привязано. Однако вещи эти чем-то особенным не отличались. Вот же погань, не мог что-то личное захватить! Чудин хотел уже было поискать скрытые карманы, как заметил на шее у трупа цепочку серебряную. Вытянул её и обнаружил на ней подвеску. От неё дыхнуло силой чужой и гарью полынной. Так бывает, когда амулет себя исчерпал, да и выгорел весь. Иногда это спасает жизнь владельцу, иногда — нет. Но главное, по этакой вещице многое можно сказать о хозяине её: кто мастерил, какие заклинания вкладывал, для чего её пользовали чаще прочего и разное другое.

Не снимая подвеску, Яросвет наклонился, разглядывая взором чародейским амулет и пытаясь понять, какие тайны в нем кроются. Наипервейшей задачей в этом деле было поймать хоть искорку силы создателя, вытянуть её и опознать. Или сохранить для сличения в будущем. Яросвет даже знал нужное заклинение, не раз оно ему в жизни пригождалось.

Чудин принялся сплетать нити чародейские в сложный узор, проверяя его и перепроверяя, дабы не ошибиться. И лишь, когда убедился в правильности плетения, осторожно толкнул его к подвеске. Та вдруг приподнялась в воздухе и начала едва заметно светиться тревожным алым цветом. Что-то зловещее в нём чудилось. Обычно Яросвет отмахивался от этакой ерунды: чуждое колдовство часто пугало — однако здесь чуйка заорала во всю мощь: «Поруха, Ярик, поруха!»

Он успел отскочить к сидящим на лавке Загляде с уже пришедшим в себя ректором и выставить щит, столь сильный, сколько смог. В следующий миг ему будто в грудь молотом вдарили, как только устоял да защиту не упустил… По глазам резанула вспышка алая, и тут же полыхнуло пламя, охватив собой и тело лиходея, и стол, на коем он лежал, и всё, до чего смогло дотянуться.

Загляда рядом с лицом ошарашенным подняла руки, добавив к щиту Ярослава и свой. Стало полегче, так, что он сумел разлепить губы и приказать:

— Уходим!

Так, под двумя защитами, они и выбрались из дома, полыхающего ровно костёр великий.

— Знаешь, Заглядушка Светославовна, боязно мне что-то за тебя, — совершенно одуревшим голосом произнёс Ящур, взгляда от пожара не отрывая.

— Казимир Всеславович дело говорит. И правда боязно, — поддакнул ему Яросвет, одновременно поднимая вокруг дома горящего стены невидимые, чтобы огонь не перебежал к другим теремам. — Предлагаю тебе спрятаться. Мы ворогов поищем, а ты пока переждёшь в месте безопасном.

— В каком таком месте? — чародейка выглядела растерянной, на её лице возмущение мигом менялось на страх, стоило ей посмотреть на огонь. Но и гордость не сдавала позиции.

— Да уж найдём, — хмыкнул Яросвет. — Соглашайся быстрее, пока люди тушить пожар не набежали.

— Хитрость нам нужна сейчас, Загляда Светославовна, — ректор явно встал на сторону Чудина. — Позволь мужам долг свой исполнить — тебя защитить.

— Долго ли мне прятаться? — взмахнула руками чародейка расстроенно.

Вдали раздались крики, люди явно приближались.

— Решим, — Ящур кивнул каким-то своим мыслям начальственным и указал куда-то вправо. — Уходите уже, там вон дыра есть, через кою брагу ученички наши таскают.

Яросвет хмыкнул, взял Загляду за запястье и потащил к дыре, кою помнил ещё с времён своей учёбы.

Я так и стояла в книгохранилище, за шкафом укрывшись, и слушала, как уходят мужчины. Лиходеев, значит, ради их игрищ сомнительных всю школу на уши поставил, отвлекает внимание… Ох не нравилось мне это. Мало ли что они замыслили? А ну как с магическим обучением что-то сделать хотят? Недаром же в будущем ни душечары, ни волшебных помощников никто в глаза не видывал.

И, выходит, раз Лиходеев с ними заодно, то я им сильно помогла, не дав ему на тот свет отправиться. Что ежели теперича пуще прежнего за чародеев возьмутся? Скажем, в старом будущем только душечары да помощников не было, а теперь и рун не станет или ещё чего? Ну уж нет!

Я осторожно выглянула из-за шкафа. Понять бы, кто второй-то. Правдослава я точно узнала, без ошибки, а вот второй…

Они подошли уж к самой двери, и я поспешила прокрасться следом. Мне бы только одном глазком глянуть… Вот когда начертанные на руках руны, коими я от Лиходеева свою душечару скрывала, к месту пришлись. Напустила отвод глаз — ежели и увидят, то не узнают.

Последний шкаф осталось обогнуть, но тут вдруг уху стало холодно. Ухватилась рукой и едва не зашипела от боли — Кусака, зараза мелкая! Я ж её не звала! А хотя — кажись, это я сама сглупила. Прохвост-то может от меня отходить далеко, он для того замыслен, а вот Кусаку я создавала так, чтобы она постоянно на моём теле пребывала, так, выходит, она далеко отстоять не может. Притягивает её. Загляда Светославовна о таком говорила…

Но долго думать о том некогда, высунулась я из-за шкафа, и тут Кусака как зарычит! Глотка-то маленькая, а голос, что твой тигр!

У двери тем временем один Правдослав остался, второй вышел уже. Вот невезенье! Я резво снова за шкаф спряталась.

— Это что было? — спросил учитель.

— Где? — послышался голос с лестницы.

— Да словно рычал кто-то.

Кусака зарычала ещё раз, и я поспешила вглубь хранилища убраться, пока она меня не выдала. Стоило отойти, как эта паршивка стихла и за ухо меня куснула. Вот зараза! Вместо того, чтобы делом заниматься, ради которого я её сюда принесла! Сговорились они все, что ли⁈

В растрёпанных чувствах дотерпела я, пока перевязка остатние листы изведёт, а посетители незваные с лестницы утекут подальше, и только тогда вещички свои забрала и пошла в общежитие.

А там девицы меня встретили так, словно опоздала я к какому-то действу.

— Явилась! — развела руками Малаша. — Мы уж думали, только к утру тебя ждать!

— А чего такого? — смутилась я. Вроде не отбой ещё? — Случилось чего?

— Да чего только ни случилось! — подала голос Углеша. Она обычно-то молчит, а тут — глаза горят, щёки пылают, эка раздухарилась! — Про пожар-то слыхала?

— Какой пожар? — обомлела я. А вдруг в городе? А вдруг батюшка с матушкой?..

— Да под северной стеной дом сгорел, — пояснила Груня, кивая в сторону прочь от озера. — Ты-то опосля урока так и осталась в амулетном зале, а тут такое было! Все бегали, искали у кого душечары с водой, соседние дома отливали. Хорошо ещё не было там никого, ну, кроме Лиходеева.

Я аж вздрогнула всем телом. И тут он!

— А он-то что же? Сгорел, что ли⁈

— Да сейчас! — фыркнула Малаша. — Ему с его щитами что сделается? Выскочил!

У меня как-то от сердца отлегло, хотя с чего бы? Разве что труда своего жаль стало — спасла же, а теперь всё ни к чему? Вот башка дурья!