— Велижана свет Изяславовна, — молвит он шёлково, словно тканью цинской по ушам гладит, — а не соблаговолите ли вы со мной побеседовать, благо урок у вас первый пустой?

— А… так… я это, — промямлила я, на девиц косясь, — подруженькам обещала с призывом помочь…

— Успеется, — нехорошо улыбнулся Лиходеев и глазами своими синими страшными сверкнул так, что поняла я: не отвертеться.

На выручку мне внезапно пришла Милада.

— Ах, Яросвет Лютовидович, а что вы насчёт душечары решили? Не бросьте нас на прозябание, обучите, а мы уж в долгу не останемся! — со словами этими теребила она завязки на школьном одеянии, и, вот незадача, бантик-то и распустила. Из-под синего верхнего платья нижняя белая рубаха кружевами сверкнула, да так, что Углеша аж покраснела. Милада же словно и не заметила, на Лиходеева с вожделением уставившись.

А тот голову отвернул да забормотал что-то. Я же судьбе в зубы смотреть не стала, шустренько кузовок прихватила — и под стол, а вынырнула с другого конца и в дверь выскочила.

Вот только куда бежать? Понятно, что раз Лиходеев решил со мной погуторить, долго я от него бегать не смогу. Но хоть подготовиться как… А то вдруг ему взбредёт ещё один пожар устроить. Да и внезапный отъезд Загляды уж больно меня смущал. Прямо вот ни словом не обмолвившись, взяла да уехала посредь седмицы! И ровнёхонько в тот день, когда Лиходеев сарай сжёг. Да ещё после Белокопытова… Там ведь тоже вроде как Загляда при делах была… Ох нечисто что-то, ох нечисто!

И зачем я-то ему занадобилась? Уж не потому ли, что Малаша на меня указала, мол, помощники чародейские у меня хорошо выходят? А коли и так? От Загляды избавились, теперь мой черёд? Ну уж нет.

Спрятавшись в нишу, вытащила я тетрадь да охранных рун понаписала сколько вспомнила, и все рассовала по одежде так, что аж хрустела на ходу. И руны на запястьях подновила — пусть сахарной воды с собой не нашлось, зато на дно сумки завалилась баночка с маслом душистым, вот им и нанесла, а сверху заклинанием прочности запечатала.

Однако даже с такими приготовлениями идти к Лиходееву было страшно. Он ведь и к тем двоим в библиотеке какое-то отношение имеет, мало ли, что удумал… Как бы узнать… Кусаку-то не подложишь… Ох, вот же я лохудра, у меня ж Прохвост есть! Ровно затем и созданный, чтобы чужие секретики вынюхивать! Наверное… По правде-то сказать, я когда его рисовала, вообще невесть о чём думала. Но попробовать стоило. Открыла я туесок на поясе да кошарика вызвала. Потёрся он мягким бочком о мои ноги, мурлыкнул вопросительно.

— Иди-ка ты, котофей, за Лиходеевым проследи, — начала я и тут сообразила, что Прохвост-то мне не доложит словами, чем тот занимается да с кем беседы ведёт. А вот принести что-то сможет… — Коли увидишь у него на столе важное что, письмо там или грамоту какую, а то ещё амулет или артефакт, умыкни незаметно да мне притащи. Буду думать, что он с этим делать собирался…

Прохвост мурлыкнул снова да прямо сквозь стену и прошёл, только сверкание волшебное после себя оставив. Я же затаилась и стала ждать. Ежели Лиходеев и меня, как Загляду, из Школы решил выдворить, то небось что-то у него там припасено. Может, зелье, или амулет с проклятием. Когда котик принесёт добычу, сразу руками хватать не стоит, надо противомагические рукавицы надеть. Они-то как раз у меня в кузовке, сегодня ж амулетное дело снова по расписанию.

Надела я рукавицы и сижу в тёмном углу за лестницей в главном корпусе. Вот думаю, кто мимо пойдёт, может, выскочить да совой заухать, то-то побегут с визгом… Но не стоит, Веля, не стоит, и так торчишь слишком, вон и Лиходеев заприметил.

Уж думала я, не утечь ли в общежитие до следующего урока, как Прохвост вернулся. Сошёл по лестнице чинно, как будто не он только что сквозь стены скакал. И так вышагивал гордо, головёнку высоко держа, словно воевода, что с победою с чужбины вернулся. А в зубах куль какой-то зажат.

Протянула я руки в рукавицах, лодочкой подставила, Прохвост в них кулёк и выплюнул. А то не кулёк был, а кошель. Кое-как грубой рукавицей растянула горловину, заглянула — ба-а, а золотых-то! Это что же, Прохвост Лиходеева обнёс, выходит?

— Я ж говорила важное что бери!

А подлец этот мелкий муркнул так возмущённо, мол, куда ж важнее!

Тут шаги заслышались. Я поскорее вскочила да в нишу вжалась, а кота, негодяя, призвала обратно в туесок, чтобы не выдал меня. Только успела кошель чужой в рукавицу спрятать, тут из-за угла на меня Лиходеев и вылетел, словно корабль к маяку.

— А-а, вот вы где, Велижана Изяславовна! Почто же сбежали от меня? Или думали, учитель вас в школе не найдёт?

А я молчу, губу прикусивши. Это что же, у учителей способ есть, как нас отыскивать? Вот это прям лишнее! Надо будет в книгохранилище поискать, может, от этого какая защита есть.

— По делу отлучиться пришлось, — промямлила я, едва губами шевеля, а сама всё рукавицы за спину прятала. Кузовок-то на плечах висит, коли руку задеру в него что убрать, видно будет. А с чего бы мне в закутке под лестницей противомагические рукавицы доставать? Уж точно ничего хорошего не подумают!

— Ну раз дело ваше завершилось, будьте так добры пройти со мной, — сказал Лиходеев голосом холодным, подстать глазам его, пропасти ледяной. Эге-е, Велька, а шутки-то кончились.

Пришлось смириться да за Лиходеевым топать по лестнице на два уровня. Там привёл он меня в комнатушку запылённую со столами да лавками под стенами, будто для малой кучки ученической занятия проводить. А стоило мне войти, как дверь за спиной щеколдою лязгнула, выход отсекая. Поруха, Велька, поруха…

Развернулась я заполошно к Лиходееву, запястья перед собой скрестила, щит готовясь ставить, ежели хоть шагнёт в мою сторону. А он глянул как-то внимательно на них, хмыкнул и прислонился к столу, позади него стоящему. Сложил руки на груди и уставился вновь на меня как на татя пойманного.

Ох… неужто про кошель узнал? Вот же… как объясняться буду? Не представляю. Хотя ладно, сочиню что-нибудь. Если надо будет в слёзы ударюсь. Мужики обычно их боятся дюже. Лишь бы только дело этим ограничилось. А то меня убивали уж однажды. Не понравилось.

За всеми этими мыслями отчаянными я даже не заметила, что Лиходеев рассматривает меня уж слишком пристально. А как поняла это, то и вовсе растерялась. Ладно бы с интересом мужским, это даже приятно, так ведь нет! Как-то иначе! Но что там за этим взглядом ледяным творится, совершенно непонятно. Ну вот что ему надобно? Да что я, право? Сколько раз этот вопрос можно про себя задавать? Пора уж и ему озвучить!

— Так чем же, Яросвет Лютовидович, помочь вам могу, что аж разговор с глазу на глаз потребовался? — решилась я, одновременно кузовок на лавку ставя так, чтобы ему меньше видно было.

— Разговор с глазу на глаз мне потребовался, чтобы ты, Велижана Изяславовна, опять не сбегла словно лисица лесная, — и улыбнулся, явно сравнению удачному радуясь. Тоже мне шутник своеобычный нашёлся! Не ты первый, не ты последний!

— То есть разговор наш не секретный вовсе и можно о нём всем сказывать? — захлопала я ресницами, заодно под прикрытием стола и собственного сарафана отправила рукавицы с кошельком в кузовок.

— Да какие уж тут секреты, ежели о том же попросить тебя хочу, о чём и подруженьки твои, — и улыбнулся так обаятельно, что глаз не отвести. Удался он мне, ой удался. Вот только взгляд всё едино холодный. Сдаётся мне, мои манёвры он видит только так! Но не полезет же он кузовок проверять. Надо только убедиться, что кошеля его не видно.

За всеми этими размышлениями, я даже не сразу и поняла, о чём он мне толкует. А как в голове прояснилось, так рот и открыла.

— Простите? — может, не так поняла? Не может же он и правда такое предлагать.

— Прощаю, — охотно, со смешинкой ответил Лиходеев. — Ну так что девица-первачка возьмёшься учителю своему преподавать науку о помощниках магических?