— Прости меня…

— За что?! — воскликнула она нервно, озираясь на мрачные камни скал, которые были рядом. — Ты спас меня.

Я понимала, что он раскаивается в том, что теперь мы оказались здесь на лодке в шторм, а корабль за мной так и не приплыл. Но я понимала, что он наоборот сделал для меня все что мог. И не винила его ни в чем.

— Мы погибнем, любовь моя. Потому хочу сказать… Это я тот человек, который переместил твою душу из будущего.

— Что?!

Я пораженно уставилась на него, схватившись второй рукой за борт лодки, она того и гляди могла перевернуться. Я была в полном шоке. Только смотрела на него и едва могла дышать.

— Прости меня, Милана…, — глухо произнес он, не спуская яростного любовного взора с моих глаз. — Если лодка перевернется, хватайтесь за меня, или ее край!

Анна-Милана

Слова мужчины повергли меня в полный шок. Вихрь безумный, трагичных и нервных мыслей пронесся у меня в голове. Я даже на миг забыла где мы находимся и что безумный вихрь и волне струи раскачивают лодку.

Я смотрела на Петра и словно видела его впервые. Меня охватило тоже чувство, что и тогда на корабле, когда он сказал что он русский и служит агентом — шпионом. Но сейчас потрясение было еще сильнее.

Он смотрел на меня трагично и мрачно, чуть морщился от боли. А по его мужественному лицу катились капли воды, лившейся с небес.

В полном возмущении и неистовстве я наконец решила заявить, что я думаю обо все этом, но Игнатьев неожиданно закатил глаза и начал заваливаться на бок. Я едва удержала его отпадения, когда он потерял сознание.

Раздался жуткий треск и я только успела осознать, что лодку швырнула так сильно о скалы, что она вмиг раскололась пополам.

Сильные воды развернули лодку, и она начала тонуть. Огромная волна тут же окатила нас с головой, и я в ужасе закричала, хватаясь что было силы за Игнатьева. Вцепилась в его бессознательное тело, словно дикая кошка, которая пыталась выкоробкаться из воды.

Через миг мы оказались в бушующей пучине, и я яростно шарила свободной рукой по сторонам, пытаясь ухватиться за лодку. Но ее не было, только большие куски древесины плавали в бурной воде. Меня швырнула о скалы, и я выставила руку перед собой, чтобы не удариться головой. Она истерично закричала, понимая что это конец, и нам точно не выбраться из этого ада.

— Держись! — раздался крик мне в ухо, а в мою грудь что-то уткнулось.

Я увидела мокрое бледное лицо Петра, он был радом, и держал меня за талию в бурно воде, совал мне в руки обломок лодки.

Я даже возликовала на миг. Он пришел в себя! Тут же схватилась за обломанную доску, которую он совал мне в руки в бушующей воде. Он также держался за другую. Я вцепилась в дерево, чувствую как его рука мощно и сильно удерживала меня. Деревяшка хорошо удерживала меня на воде, словно легкая доска для плавания.

Ощутила, что животный страх начал отступать. Но тут же волна опять набросилась на нас окатив с головой. Я закашлялась и снова вынырнула, хватая ртом воздух. Такого точно никогда со мной не случалось. Чтобы я была далеко от берега, в бушующем море в шторм. Это было что жутко ужасное и страшное.

— Греби за скалы, там берег! — прокричал мне Петр.

Он подтолкнул меня вперед и начал мощно грести другой рукой вперед. Я постаралась сделать тоже. Но бушующая стихия была слишком сильна, и на сопротивление ей уходило очень много сил. Мужчина огладывался на меня, но я не могла угнаться за ним. В какой то момент он дождался меня, и приказал:

— Держишь за мое плечо!

Я так и сделала. Ухватившись за него одной рукой, второй так и держась за доску. Он мощно поплыл вперед. Волны тои дело накрывали нас с головой, но упорно выныривали и следовали за скалы. Наконец мы выбрались за каменный мыс и увидела, что берег совсем рядом. Он был пологим и каменистым. Я даже выкрикнула от радости.

Игнатьев отпустил доску, и начал грести уже двумя руками, так было гораздо быстрее. Я видела, как он яростно сжимает зубы, и понимала, что он держится из последних сил. Я тоже гребла ногами и понимала, что надо отпустить доску, чтобы так же грести рукой, но безумно боялась волн, которые то и дело накрывали нас с головой. Чувствовала, что без этой плавающей штуковины точно пойду ко дну. Я не так хорошо плавала как Петр. Потому как дикая кошка и цеплялась за доску.

В эти жуткие моменты я молилась только об одном. Чтобы Игнатьев не потерял сознание. Потому что понимала, что я его точно не смогу тащить в бушующей воде к берегу, хоть бы самой не захлебнуться.

Оставалось всего сотня метров от берега, когда случилось того чего я более всего боялась. Я ощутила, как Петр хлебнул, и тут же начал уходить под воду. Глаза его закрылись, он снова потерял сознание. Я истошно вскрикнула и вцепила в него. Тут же обхватила его шею не давая ему уйти с головой под бурлящую воду.

Я схватила его за шею, притиснула его большое тело к себе. В этот жуткий момент, я вдруг вспомнила как когда-то давно я видела еще в своем времени как спасатель вытаскивал утопающего из воды. Тут же эти воспоминания предали мне силы.

Быстро обхватив бессознательного Петра за шею и плечо, я откинула в сторону доску, и начала грести. Мне было неимоверно трудно, так как приходись сопротивляться волнам. Но я упорно гребла то и дало сплевывая воду. Я понимала, что надо как можно быстрое выбраться на берег, потому что и мои силы были на исходе.

Мы уже были совсем близко, но я все равно не чувствовала дно ногами, и потому продолжала грести их последних сил свободной рукой. Петр так и не приходил в себя. Я ощущала, что совсем выбилась из сил, и вот-вот мои руки просто откажутся двигаться, но все равно продолжала.

Нас начали накрывать волны с головой с дикой силой, но именно они и двигали нас к берегу очень быстро. Последняя пятая волна швырнула нас на камни.

Я яростно радостно закричала, пытаясь ухватится за каменный пологий берег, чтобы волна обратно не затащила нас с море. И у меня полилось. Еще одна сильная волна прямо швырнула нас на камни, и мы наконец оказались на берегу.

Грохнувшись на берег, я уткнула лицо в мокрые камни, и пыталась отдышаться. Понимая что я все же жива и почти даже не ранена. Только через миг осознала, что моя правая рука до с сих пор с неистовством удерживая большое тело мужчины, прижимая его к себе. Тут же расслабила руку, отпуская Петра. Он так и был без сознания.

В тот миг ощущала себя дохлой медузой, выкинутой на берег. Даже на миг отключилась, провалившись в небольшой сон дрему. Сколько я была в ней неведомо, четверть часа или час не понятно.

Вскоре пришла в себя. Видимо мой организм решил восстановить так силы. Я медленно села на камни, и огляделась.

Мы находились на пустынном берегу. Бушующее море так и продолжало зазывать ветром. Дождь так же накрапывал, став чуть меньше. Серые тучи не предвещали ничего хорошего.

Но я была счастлива в этот момент. Задрав голову к небесам, я смотрела вверх и ощущала себя невероятно живой. Так наверное бывает, когда человек находился на краю гибели но вдруг остался в живых.

— Благодарю тебя, Боженька! Благодарю… — шептала я едва соображая что происходит, но понимая, что мы все же выкарабкались из этого водного ада.

Наконец мои мысли стали соображать нормально.

Склонившись над Петром, я приложила руку к его шее. Удостоверилась что он все еще жив, только находился без сознания.

Надо было где то укрыть от дождя и перевязать раненого Петра. Я огляделась. Ничего не было видно. Только каменистый берег и далее трава и небольшие кустарники. Надо было наверное пройти по берегу и поискать людей. Но может это было опасно. Игнатьев говорил, что местное население под властью османов. А до границы с Мегрелией была не одна верста.

И не понимала, что теперь делать. Тащить бессознательно мужчину к ближайшему поселению и искать лекаря или что? У меня даже не было сухих тряпок чтобы перевязать его. А его кровавая рана уже испачкала весь его бок.