Али Хасан зло бросил кнут наземь и невольно заметил:

— Погоди…а эта девка, его сестра, — Мехмед вновь обратил взор на письмо. — Вот! Точно, она живет в Одессе. Может наведаться туда? Вдруг эта девка что-то знает, и старик Ковалев что-нибудь рассказывал ей?!

Услышав это, Петр резко обернулся и помрачнел, понимая куда клонит Али Хасан.

— Вот будет забава. Девку в кандалы и посмотрим, как она запоет, — как-то кровожадно оскалился полукровка грузин. На это заявление Петр показал резкий знак рукой по горлу, и Мехмед глухо процедил. — Ты прав, это слишком опасно. В Одессе меня знают в лицо, точно схватят. Слушай! А давай, вызовем девку сюда? А? Как тебе такая мысль?

Петр отрицательно замотал головой.

— Что? Ты думаешь, плохая идея? — проворчал Али Хасан, — мне тоже не очень. Не люблю девок истязать, противно… Слушай! Ее братец пишет, что они виделись пятнадцать лет назад. Очень давно. И он пишет, что ей тогда было всего пять лет. Совсем мала… Надо подумать…

Али Хасан медленно вновь пробежался глазами по строкам. Уже через миг его лицо просияло.

— Точно! Эта девка — мой последний козырь. Все же стоит девку заманить сюда, так для нас безопаснее. Но надо встретить ее так, чтобы никто ничего не заподозрил… ведь город полон русских военных…

Все размышления в слух Мехмеда вызывали у Игнатьева приступ холодной ярости. Мало того, что это выродок замучил сейчас Андрея Ковалева, он еще и собирался истязать его сестру. И Петр не знал, как все это повернуть так, чтобы хотя бы девушка осталась невредима.

— Так… если девка приедет сюда, то всё получится очень и очень хорошо, — продолжал размышлять Али Хасан в слух. — И так уж и быть, я не буду жесток с нею. В этот раз попытаюсь выведать у нее всё хитростью. А то и старуха-экономка, и сын Ковалева уже отдали Аллаху душу. Нельзя больше рисковать. Возможно, эта девка последняя, кто может знать что-то о раскопках отца.

Издав глухой рык, Петр привлек к себе внимание и показал глазами на мертвого Ковалева. Мехмед удивленно посмотрел на него, и приказал:

— Выкини его за городом, да и всё.

Но Игнатьев остался на месте, рядом с русским, скрестил руки на груди и как-то недовольно зыркнул на Мехмеда.

— Тебе не нравится мой приказ? — удивился Али Хасан. — Ну, хорошо, прикажи Бахтияру, чтобы вырыл яму и закопал его как положено. Только пусть ночью роет, чтобы никто не увидел.

Петр мрачно кивнул и только после этого опустил глаза.

.

Российская Империя, Таврическая губерния,

порт Ахтиар

1808 год, Июнь

Белопарусный красавец корабль — барк, величественно пересек просторную гавань и направился к деревянному причалу. «Святая Мария», именно так назывался трехмачтовый корабль, преодолев почти двести морских миль от Одессы, теперь пятнадцатого июня прибыл к границам Ахтияра, военного города Российской империи. Ахтиар, которому при основании в 1783 году при Екатерине было дано величественное имя «Севастополь», означающее дословно «Императорский град», во времена царствования Павла I был переименован и теперь носил прежнее турецкое название — Ахтиар.

Таврида и Крым, некогда татарские земли, были присоединены к владениям Российской империи недавно, в конце прошлого века после русско-турецкой войны. Морской порт Севастополя – Ахтиара в описываемые нами времена представлял собой закрытый военный город, с гарнизонами, казармами, частными деревянными домами, крепостью с несколькими башнями при входе в залив. Большая часть населения двадцатитысячного города являлись военными, моряками или работали на нужды Императорского Черноморского флота.

Трехмачтовый барк «Святая Мария» с восемнадцатью пушками, с командой из тридцати матросов был торговым судном. Принадлежал купцу Бобрину, который плавал в Черном море, перевозя различные товары. Ахтиар являлся закрытым городом, и сюда допускались лишь торговые суда Российской империи.

Корабль плавно причалил к берегу, и тут же матросы забегали по палубе, спуская с корабля необходимые сходни. Капитан корабля что-то неразборчиво кричал в сторону подчиненных, явно недовольный их медлительностью. На палубе появились некоторые пассажиры судна.

С берега за всеми этими передвижениями на «Святой Марии» следил некий франт в штатском, одетый по последней французской моде, — в серые панталоны, белую сорочку, яркий жилет, удлиненный черный фрак, черные туфли, плащ и высокую шляпу-цилиндр. Он стоял неподалеку от пристани, чуть сбоку, у высокого фонаря. Лицо молодого мужчины, слегка загорелое оттеняли густые темные волосы завитые и уложенные в модную прическу. Перчатки на руках и трость дополняли его образ.

Рядом с франтом чуть позади на шаг, возвышался его спутник, широкоплечий мужчина, похожий на слугу или телохранителя. Облаченный в простые темные одежды, яркий кушак и мягкие сапоги, он явно был родом с Кавказа.

Мехмед, смурной и недовольный, вытащил кружевной платок и вытер пот со лба. В этом затянутом, узком фраке он просто изнывал от жары. Да он был приучен к разной погоде, но это смехотворное, по его мнению, облачение для мужчины, в котором он был сейчас, а особенно тугой большой бант — галстук, бесили его неимоверно. Но ради достижения цели, чтобы реалистичнее изобразить Андрея Ковалева, он был готов терпеть даже этот душный костюм.

— Не знаю, сколько я смогу играть эту дрянную роль, — заметил желчно Мехмед по-грузински, чуть обернув голову к своему спутнику, которым был Игнатьев. — Но затея мне совсем не по душе. Хорошо, что моя мать — наложница в гареме отца была русскоязычной грузинкой. И я знаю этот поганый русский язык, а то мой маскарад точно бы не удался.

Проигнорировав слова Мехмеда, Петр даже не повел взором, уже привыкнув к бесконечной болтовне и недовольному настроению Али Хасана. Мрачным взором Игнатьев следил, как пришвартовывался корабль.

Эта затея Мехмеда, выдать себя за Андрея Ковалева, убитого брата девушки, была ему омерзительна. Он боялся того, что у турка полукровки всё получится. Али Хасан намеревался хитростью втереться в доверие к девушке и попытаться выведать у нее тайну. Конечно Али Хасан опасался того, что Анна видела брата в раннем детстве и могла помнить облик покойного Андрея, но Петр знал, что теперешняя Анна никогда брата не видела. А ее бабушка, которая последние годы жила с ней, умерла еще полгода назад при странных обстоятельствах. Оттого гнусный спектакль Мехмеда мог вполне увенчаться успехом.

— Надеюсь, мы узнаем нужную девицу, Тимур, — тихо по-грузински продолжал Мехмед, обращаясь к Петру. — Скорее всего это жеманная, глупая дева. Как и все эти русские барышни, модницы.

Решив, что пора выйти из своего укрытия в тени, Мехмед вальяжным шагом направился к кораблю, отираясь на длинную дорогую трость. Игнатьев последовал за ним в трех шагах позади. Остановившись неподалеку от начала канатной лестницы, ведущей на корабль, Мехмет достал лорнет и приставив к глазам, прищурился. Приподняв вверх голову, он стал внимательно изучать немногих пассажиров на палубе, которые ожидали разрешения капитана, чтобы спуститься с корабля.

Играя роль, турок-полукровка контролировал каждое свое движение, каждый свой шаг. Ибо знал — малейшее его упущение, и к нему подойдет военный русский патруль, который курсировал по порту, и потребует от него документы, которых у него не было.

Петр, стоя позади Али Хасана, так же был напряжен. Он чувствовал, что воздух накалился вокруг них, и в любой момент могло произойти все что угодно. Они находились посреди военного русского города, два турка из вражеского лагеря. Любой неверный шаг и их просто расстреляют на месте, без суда и следствия, только заподозрив, что они турецкие шпионы. Но как сказал Али Хасан утром, эта жуткая рискованная затея стоила того. У них был шанс заполучить эту девчонку, которая могла бы знать то что им нужно.