В какой-то момент в его голове появились мрачные ненормальные мысли. Направить корабль прямо под самую гиганскую волну, чтобы его накрыло. Из-под такой волны он точно не вырвется, сломаются мачты, и скорее всего судно пойдет ко дну. Они все погибнут, но зато эта несносная девчонка не будет принадлежать гнусному турку. В тот миг Петр неистово желал этого. Если уж Анна не захотела быть с ним, тогда гори все синим пламенем.

В тот жуткий миг жизнь Петру казалась никчемной, злой ошибкой. Всю жизнь он смеялся над теми кто говорил про любовь, и не верил что она существует. А теперь когда сам так неожиданно влюбился, любовь оказалась ядом, которая разрушала его существо и душу. И он хотел покончить с этим, и со всем сразу.

Да именно это пусть и будет. Пусть эта изменница и этот турок с его прихвостнями и командой, и он сам Петр, сгинут навсегда в этой морской пучине. И больше не будет ни душевной боли, и дикой ревности, которая теперь разрывала сердце Петра.

Его мрачный безумный взор уже начал разыскивать впереди самую страшную волну, а руки с ожесточением вцепились в штурвал.

Он был готов на этот страшный шаг. Дальнейшая жизнь представлялась ему беспросветным адом, и он хотел покончить с нею немедленно.

Темная опасная волна била о корабль со всей силы. Почти полчаса Игнатьев боролся со своим неистовым диким желанием — покончить со всем и сразу. Он уже приметил нужную волну, которая нарастала с каждой секундой, и могла точно поглотить корабль в своей грозной пучине. Он правил прямо под нее. Но в последний момент он резко повернул вправо, уводя его в сторону от убийственной волны.

Корабль сильно накренило, и он начал заваливаться на правый борт. Петр налег на штурвал чтобы его удержать, так как руль нещадно звало в другую сторону. Спустя пару минут корабль выровняло, и он снова оказался между менее грозных волн.

Облегченно выдохнув Петр понял, что едва не совершил страшное преступление, едва не погубил столько человек. Ведь остальные матросы, да и Евгения не были виноваты в измене Анны. Было бы несправедливо если бы они погибли.

Снова проводя корабль между бушующих волн, Игнатьев зло сплевывал соленую воду, текущую по лицу. В нем зрело неистовое желание пойти в каюту Мехмеда и потребовать объяснений у этой изменницы. Но сейчас он сделать этого не мог.

Уже под утро шторм стал стихать, а мысли Игнатьева кружили вокруг девушки. Около пяти утра, когда шторм окончательно стих, Петр передал управление кораблем второму помощнику, и направился в кают-кампанию. Как он предполагал Али Хасан и кок дрыхли в пьяном угаре, развалившись на небольших турецких диванчиках.

Быстро скинув мокрый морской плащ, Игнатьев даже не переодеваясь ринулся на палубу ниже, туда где располагалась каюта Мехмеда. Распахнув дверь, он прищурился, давая глазам привыкнуть к темноте. Тут же к нему устремилась Анна, недоуменно воскликнув:

— Вы кто? Что вам надо?

Она явно не узнала его, так как он стоял против света.

— Променяла меня на турка, изменница?! — по-русски прохрипел Петр ей в лицо, прямо с порога.

Тут же протянул к ней руку, и схватив девушку за плечо, жестко припечатал Анну к стене спиной. Она испуганно вскрикнула, схватившись руками за его неумолимую сильную ладонь, которая нещадно сжимала ее плечо.

— Тимур? — произнесла она недоуменно. — Вы можете говорить?

— Да, — процедил он, угрожающе склоняясь над ней. — Придушить бы тебя, бессовестная девка!

Она удивленно округлила глаза, и выдохнула:

— Вы сошли с ума? Что вы делаете?

— Я что делаю? Это ты ведешь себя как заправская девка из борделя. Легла под турка, даже не думая, что творишь!

— Вы что не в себе? Не было этого! Какого еще турка?! — вскричала она, все пытаясь отцепить его руку. — Пустите!

Понимая, что едва контролирует себя, Игнатьев глухо выдохнул, пытаясь успокоиться. Боялся причинить ей вред. Медленно убрал руку с плеча девушки, вклинив ладонь в стену рядом с ее головой и не давая ей вырваться.

— Мехмед Али Хасан, твой любовник! — обвинительно бросил он ей. — Тот что выдавал себя за твоего брата.

— Он не мой любовник!

— Врешь! Он бахвалился, что ты без ума от него!

— Вы что оба сошли с ума? Мехмед не прикасался ко мне, и он совсем не нравится мне, — выпалила нервно она, и тут же с силой толкнула его в грудь, пытаясь вырваться.

Петр вклинил вторую руку у ее лица, не позволяя ей отойти.

— Тогда что ты делаешь на его корабле? И в его каюте? Я не дурак, девчонка! Хватит врать. Признайся… этот турок смог увлечь тебя, а на меня тебе плевать! Так?

— Ты точно бредишь, Тимур! — выпалила она в ответ. — И ревность твоя смешна.

— Смешно тебе?! — прорычал он и тут же схватил ее за плечи, угрожающе склоняясь над ней.

— Ты смешон! Успокойся уже.

— Успокоюсь, когда скажешь мне правду, Анна!

— Правда в том, что Мехмед насильно притащил меня на этот корабль и запер в каюте. Не выпускает уже три дня. Требует, чтобы я стала покорной. Но этого не будет.

— Запер? Насильно? — опешил Игнатьев, даже оторопев от слов девушки.

— Да. Когда ты вошел каюта была закрыта на ключ с той стороны. Я думала, что опять пришел Али Хасан.

В сознание Петра врезалось яркое воспоминание. Действительно, когда он ворвался в каюту она была заперта и снаружи. Но он в состоянии аффекта даже не осознал этого. И похоже девушка говорила правду. Что Али Хасан запер ее.

— Значит ты не его любовница? И не влюблена в него?

— Нет, конечно, я же сказала. Да, он друг моего брата, и хочет помочь мне, но я не желаю его помощи. Так и сказала ему еще неделю назад. Но он угрожал и требовал, чтобы я уехала с ним, я отказалась. Тогда он насильно притащил меня сюда.

В голове Петра наконец сложилась логическая цепочка. Значит коварный Мехмед обманул его. Пытался насильно овладеть девушкой, украл ее. А он Петр как глупый баран поверил в ложь Али Хасана, что Анна влюблена в турка. И почти сутки уже был не в себе, и едва не погубил всех.

— А еще он постоянно распускает руки и таскает мне вино и какие-то сладости, которые приторно сладкие, — сбивчиво лепетала Анна, видимо пытаясь оправдаться. — Но я ничего не беру, потому что не хочу давать ему надежду на взаимность. Так я и сказала ему на днях. Что не смогу полюбить его. Но он все равно не выпускает меня из этой дрянной каюты.

Она сказала последние слова так трагично и с горечью, что Игнатьев окончательно остыл в своей ревности, а его сердце вмиг наполнилось неистовой любовью.

— Какой же я дурак… — прошептал Петр.

— Так и есть, — ответила она, ласково улыбаясь ему.

Анна в этот миг смотрела на него так печально и так нежно, что он все понял. Понял, что девушка не давалась Мехмеду потому что была влюблена в него Петра. Это он осознал в этот миг очень отчетливо.

Выдохнув через зубы, он неистово прижал Анну к себе, жадно впиваясь в ее губы. Она так же обняла его, отвечая с таким же страстным порывом на его поцелуй.

В следующий миг раздался глухой удар, и Петр начал оседать. Анна не успела ухватить его, как мужчина тяжело упал на деревянный пол к ее ногам.

— Получи, грязный грузин! — раздался визг Евгении, которая стояла тут же, опустив большой подсвечник, которым оглушила Петра. — Еще будет приставать к моей подруге!

Анна — Милана

Когда Тимур рухнул к моим ногам, оглушенный Евгенией, я даже вскрикнула.

— Что ты сделала? — произнесла нервно я, обращаясь к Рогожиной. — Зачем ты ударила его?

— Он же хотел снасильничать над тобой! Разве нет? — ответила недоуменно Евгения.

— Это не так, — замотала я головой.

— Как это не так? Он насильно целовал тебя, я видела это. Я защитила твою честь Анна. Мы должны немедленно все рассказать Андрею, пусть он накажет этого наглеца. Думаю, твой брат точно выгонит его прочь, если не вызовет на дуэль!