— Где сведения, которые я должен отдать Али паше? — требовательно спросил Мехмед на турецком у старого еврея, который в этого миг нервно вертел глазами по сторонам и комкал в руках полотенце.

Петр показал глазами Али Хасану, что обойдет дом, проверит все ли спокойно. Мехмед одобрительно кивнул ему и уже невольно произнес, обращаясь к еврею:

— Ты подал условный сигнал, мы пришли. Где бумаги? У нас мало времени…

Слыша, как еврей что-то начал неуверенно блеять, Игнатьев стремительно вошел в соседнюю комнату, она была пуста. Он слышал, как Мехмед недовольно что-то говорит.

Петр вошел в следующую комнату и тут же в его лицо уперлось дуло пистолета.

На мгновение он замер, прищурившись, окидывая взглядом невысокого крепкого мужчину в тюрбане на голове, который держал его на мушке. Перед ним стоял агент военного русского ведомства, по кличке Фатима, тот агент, к которому два дня назад он отправил мальчику с запиской.

Фатима, настоящего имени которого не знал даже Петр, медленно опустил пистолет и по-доброму улыбнулся Игнатьеву. Он быстро притиснул свои губы к уху Петра и прошептал:

— Мы получили ваше послание, подполковник. Шпион взят с поличным. Благодарим вас за содействие.

— Нужна перестрелка, — прочеканил глухо Петр в ответ мужчине. — Иначе турки снова придут сюда. Нам надо уйти живыми.

Фатима понятливо кивнул. Отошел от Петра и тут же подал сигнал своим людям, которые следили за окнами. Через минуту в гостиной, где остались Мехмед с евреем разбилось окно и послышались выстрелы.

Петр бросился обратно. Едва влетев в комнату увидел, как Мехмед смахнул со щеки кровь. Видимо пуля только оцарапал его кожу. Игнатьев бросился к нему, и оттеснил Али Хасана в сторону, как бы прикрывая собой. Снова раздались выстрелы.

Быстро вытащив пистолет, Петр отметил в разбитое окно, что во дворе появился Фатима. Он прицелился и выпустил пулю чуть выше головы мужчины, чтобы не задеть его. Фатима же выстрелил в ответ в Игнатьева. Попал ровно в верхнюю часть плеча Петра, да так умело, что пуля прошла на вылет.

Петр театрально взвыл и схватился за плечо, сгорбившись.

Мехмед тут же придержал его, выстрелил в ответ, пытаясь попасть в кого-то на улице. Однако нападавшие снова открыли стрельбу, и в следующий миг на пол рухнул еврей, что прятался за столом и лишь на миг чуть приподнялся. Он упал так умело, на раненый живот и замер.

Осознав, что подложный еврей очень хорошо сыграл сраженного пулей и упал так чтобы не было видно раны, которой на самом деле нет, Игнатьев резко указал головой на выход.

— Убираемся! — скомандовал Мехмед.

Петр в ответ кивнул. Али Хасан подставил ему свое плечо. Игнатьев оперся на него, прижимая ладонь к кровоточившей ране на плече.

Усадьбы он достигли уже поздно вечером. Очень тихо пробрались на пустынную кухню.

Дом уже спал, и было тихо. Слуги так же ушли отдыхать. Али Хасан помог промыть Петру рану и перевязать ее чистыми бинтами. Рубашка была вся в крови и копоти от пули, и была безнадежно испорчена.

— Придется выкинуть, — заявил Али Хасан, выкидывая грязную вещь в отхожее ведро в углу кухни. Окинув мрачным взором раненого, обнаженного по пояс, с замотанным бинтами плечом, он добавил: — Тебе нужен лекарь. Я сам за ним съезжу. Иди в постель.

Петр кивнул, направился наверх, едва передвигая ноги по ступеням. Слышал, как внизу хлопнула дверь, это вышел Али Хасан.

В следующую минуту он ощутил сильное головокружение. Все же по дороге он потерял много крови. Они боялись останавливаться до Фороса. Потому рану перевязали поздно, только теперь на кухне.

Тяжело ковыляя по коридору второго этажа, он почти уже дошел до своей спальни, чувствуя, что на краткие мгновения дело выпадает из сознания.

Неожиданно в темном коридоре впереди появилась женщина в ночной рубашке и свечой в руке. Это была Анна.

— Ах, это вы Тимур? Вы напугали меня, — произнесла она, окидывая недоуменным взглядом его обнаженный по пояс торс, вдруг спросила: — Почему вы голый?

Игнатьев поднял голову и в следующий миг, потеряв сознание, с грохотом упал на пол. Он пришел в себя спустя минуту, услышав над собой испуганный голосок Анны.

— Боже, что с вами Тимур?! Что с вами?! Евгения, Тамара, идете сюда! Скорее!

Она присела над ним на корточки, и легко хлопала его по щеке, пытаясь привести в чувства.

Приподнявшись на локтях, Петр едва пришел в себя, пытаясь понять, что происходит. Он отметил, как рядом уже появилась Евгения, которая недовольно закудахтала:

— Что случилось? Отчего вы на полу, сударь? Вы пьяны?

Анна же видимо заметила его перевязанное плечо и испуганно воскликнула:

— Вы ранены, Тимур? О Господи! Надо послать за лекарем.

Услышав эту фразу, Игнатьев опять потерял сознание, упав на холодный пол.

Анна — Милана

Когда лекарь остался с больным наедине, а я вышла с братом в коридор, я тут же спросила:

— Братец, что с Тимуром? Почему он ранен?

— Даже не спрашивай, Анна. На нас напали воры. Хотели ограбить. Тимур подрался с одним, но другой выстрелил ему в плечо.

— Какой ужас, Андрей.

— Да, именно так. Он закрыл собой меня. Я же говорил тебе, сестрица, что он лучший телохранитель, которого можно сыскать.

От настойки лекаря Игнатьев проспал до следующего дня.

Проснулся от жуткой жажды в горле. Протянул здоровую руку к чашке, стоявшей на тумбе и увидел, что она пуста.

Надо было кого-то позвать. Но как это сделать, если он играл роль немого? Не мычать же.

Горло так саднило от сухости, что даже было трудно дышать. Он с трудом сел на постели, морщась от боли. Огляделся. Увидел на комоде кувшин. Там наверняка была вода для умывания. Хотя бы ее попить, решил он. Потому что идти на кухню совсем не было сил.

Сцепив зубы, он заторможено спустил босые ноги на деревянный пол и встал. На нем были только подштанники. Тяжело ступая, Петр медленно направился к кувшину с водой, который стоял в небольшом тазу. Ощущал, что его голова кружится, а на лбу выступила испарина от напряжения. Озноб по всему телу не нравился ему.

Вчера Петр думал, что его рана шуточная, но теперь понял, что это не так. Он чувствовал невыносимую боль в плече, а его всего колотит от лихорадки.

Он оперся о стоявший по пути стул, и в следующий момент сознание покинуло его и он с грохотом упал на пол.

Лишь через минуту Петр пришел в себя, и тут же услышал откуда-то сверху ее мелодичный голосок.

— Тимур! Что с вами? — выпалила Анна.

Он открыл воспаленные глаза, и уставился непонимающим взором в ее милое взволнованное лицо.

— Хорошо что я проходила по коридору и услышала шум, — объяснила она свое появление в комнате. — Вы хотели выйти?

Отрицательно мотнув головой, Игнатьев тяжко выдохнул. Просто хотел пить. Но даже не мог показать это, потому что чувствовал себя до крайности хреново.

Анна же попыталась его приподнять и ей удалось посадить его на полу.

— Вы весь горите, Тимур. Вам надо прилечь. Я снова пошлю за лекарем.

На это заявление Петр отрицательно мотнул головой и так грозно посмотрел на девушку, что она все поняла.

— Хорошо, не надо лекаря. Но вы все рано должны лечь. Я помогу вам.

С усилием она помогла ему подняться на ноги. Потом лечь в постель. Петр уже хрипло дышал, и чувствовал, что жажда стала невыносима. Он поднял здоровую руку, показал жестом, что хочет пить.

— Вы хотите пить? — поняла Анна и, тут же увидев, что в чашке пусто, выпалила: — Я сейчас принесу.

Она выбежала за дверь и спустя пять минут вернулась с кухни с кувшином чистой воды и новой кружкой. Все быстро поставила на прикроватный столик раненого и налила воду. Осторожно поднесла чашку к губам Петра, и он чуть приподнялся на здоровом локте. Начал жадно пить, почти залпом. А затем тяжело откинулся обратно на подушку, устало прикрыв глаза.