— Сударыня, вы слышите меня? Очнитесь! Сударыня?! — раздался хриплый мужской голос надо мой, и кто-то легко похлопал меня по щеке, пытаясь привести в чувство.

— Ммм, — застонала я, приходя наконец в себя, и начала мысль разумно.

Голова раскалывалась от дикой боли, а в ушах стоял шум. Открыла тяжелые веки.

Вокруг мрак, а передо мной какой-то неясный силуэт. Похоже мужской. Он наклонился надо мной, но лица не видно. Единственный источник света за его головой на стене и слепит мне глаза. Жмурюсь, пытаясь разглядеть мужчину.

— Кто вы? — простонала я, удивляясь своему незнакомому голосу.

— Так... в себя пришла... хорошо, — протянул мужчина, выпрямляясь и чуть отступая от меня.

Сильнее напрягая зрение, я осмотрелась. Находилась я в какой-то темной комнате похожей на кладовку или склад, пыльные банки на полках, какая-то утварь на стеллажах. Я сидела на стуле, сильно откинувшись на высокую спинку и подлокотники.

Он — этот мужчина возвышался надо мной. Одет в какой-то балахон или плащ с капюшоном, который полностью скрывал его волосы, на лице черная маска. Что за маскарад?

Почувствовала, как страх овладел мною. Где я? Что это за мужчина? И почему мы наедине в какой-то кладовке?

Последнее что я помню, как пила кофе у бутафорской будки городового, дожидаясь своего выхода, пока снимали третью сцену фильма.

— Где я? — спросила я недоуменно, мотая головой и моргая.

Висок пронзила сильная боль.

— Вы со мной. Не надо бояться, я вам все объясню, — произнес тихо и уверенно мужчина, опять склоняясь надо мной. Осторожно прикасаясь пальцами к подбородку, повернул мою голову чуть в сторону и начал осматривать мой ноющий висок. Пробубнил себе под нос: — Вроде зажило, почти не видно.

— Что значит с вами? — спросила требовательно я и быстро скинула его руку со своего подбородка.

— Сударыня, нам надо поговорить, я все объясню, — заявил он властно, и я увидела, как сверкают в прорези маски его светлые глаза.

Поговорить? О чем? И какая еще сударыня? Это он мне?

Я окончательно пришла в себя. Поняла, что нахожусь в темной каморке с каким-то типом в маске, наедине. Что ему нужно? Зачем он приволок меня сюда?

Точно какой-то ненормальный. Одет странно, а говорит еще непонятнее. Надо немедленно выйти отсюда. Не собираюсь я с ним говорить!

— У вас болит голова? — спросил мужчина, всматриваясь в мое лицо.

В следующий миг я с силой оттолкнула мужчину и попыталась встать со стула. Он тут же удержал меня, пытаясь посадить обратно. Я начала бороться с незнакомцем, царапаясь и пиная его, пытаясь вырваться из его сильных рук. Страх уже завладел мною, и я хотела немедленно вырваться и убежать отсюда.

— Прекратите! — процедил мужчина мне в лицо, усаживая меня снова на стул, и зажимая мои руки железной хваткой.

В испуге я продолжала вырываться, не понимая, чего он хочет, но чувствуя, что незнакомец опасен. Он наверняка хотел причинить мне вред, иначе зачем притащил в эту кладовку? Может он насильник или убийца?

— Я сказал прекра...

Мужчина не договорил, так как я снова со всей силы пнула его, попав по причинному месту. Глухо прорычав ругательство, он тут же упер свое колено мне в ноги, а его широкая ладонь в перчатке жестко стиснула мою шею. В следующую секунду я потеряла сознание.

Пришла в себя спустя время. Снова открыла глаза, затравлено озираясь. Все та же мрачная комнатушка. Мужчины не было видно. Но я отчего-то не могла двинуть ни рукой, ни ногой. Оглядев себя, я отметила, что сижу все на том же стуле, но мои конечности стянуты веревками и привязаны к ножкам и подлокотникам стула.

Я неистово задергалась в своих путах, окончательно холодея от страха.

— Простите, но мне пришлось вас связать, сударыня, — раздался рядом со мной все тот же хрипловатый голос незнакомца. Он вышел из тени, и снова приблизился. — Вы ведете себя как невоспитанная дикарка, а не как благовоспитанная барышня.

— Да иди ты нафиг! — прошипела я, дергаясь в своем капкане, как связанная птица. От испуга у меня на глазах выступили слезы. — Что вам надо?! Зачем вы украли меня? — заверещала я в истерике.

— Я же сказал, что мы должны кое-что обсудить, — цедил он упорно.

— Немедленно отпустите меня или я буду кричать! Вас посадят, за домогательства и похищение!

Он вмиг угрожающе склонился надо мной.

— Прекратите орать, сударыня, — прорычал хрипло незнакомец. — Я не тронул вас и пальцем. Это вы уже избили меня!

— Прекратите орать, сударыня, — прорычал хрипло незнакомец. — Я не тронул вас и пальцем. Это вы уже избили меня!

— А вы меня похитили! — нервно воскликнула я.

— Я только принес вас в кладовку.

— И связали!

— Чтобы вы не распускали руки, — пробурчал он. — Вообще не понимаю, где ваше воспитание, раз вы так себя ведете?

Этот тип еще и стыдить меня вздумал? Или он ожидал, что я буду послушно терпеть его издевательства, раз он притащил меня сюда? Дудки! Я еще из ума не выжила, чтобы меня забавляло такое!

— Отпустите меня немедленно! Ааа!

— Сейчас суну кляп, если не угомонитесь! — пригрозил он. — У нас мало времени, и я только хочу поговорить с вами и всё!

Я тут же закрыла рот, и взглянула на него исподлобья.

— И не собираетесь приставать ко мне и домогаться? — подозрительно спросила я.

— Нет. Я же сказал, только поговорим.

— Ладно, говорите, и побыстрее, пожалуйста. Я не хочу здесь больше находится, мне не по себе в этой темноте. И вообще меня потеряют наверху. Я участвую в съемках, в пятой сцене.

— Как ваша голова? — задал он вопрос.

— Гудит, но сносно. Это вы ударили меня по голове, чтобы украсть?

— Нет, — ответил незнакомец, вздохнув. Откуда-то сбоку он вытащил табурет и уселся на него в двух шагах от меня, расставив длинные ноги в стороны. Одет он был в какие-то странные штаны похоже кожаные и сапоги, далее все остальное скрывал плащ. — Вижу, что вы уже настроены на беседу. То что я вам скажу очень необычно, но вы должны верить мне, сударыня.

— Да говорите уже все толком! — нетерпеливо воскликнула я.

— Хорошо. Я поместил вашу душу в тело умершей девушки. Потом исцелил смертельную рану на вашем виске.

— Вы что сделали?

Мужчина выдохнул и снова повторил свою фразу слово в слово. Через прорези маски, которая полностью скрывала его лицо, светились только его глаза.

— Я не понимаю... — промямлила я и перевела взгляд на свои связанные руки.

И правда мои кисти были тонкими с нежной кожей и без маникюра. Да и тело мое показалось мне гораздо стройнее.

— Вы должны успокоиться и не переживать. Вы живы, говорите осознанно и двигаетесь вроде тоже неплохо. Потому перемещение, по-моему, удалось, — продолжал увещевательно мужчина. — Я и сам это делал впервые. Потому и спрашиваю, как вы себя чувствуете?

— Нормально я себя чувствую, черт вас побери! Что все это значит? И что еще за перемещение душ?! — нервно спросила я, окончательно опешив от его заявлений.

Я не знала, что делать и как себя вести, я вообще не понимала, что происходит. Всё окружающее походило на дурной сон. И все это мне очень не нравилось!

— Я рад, что нормально, — удовлетворенно кивнул он, снова вздохнув. И чуть пододвинув табурет ко мне, и уже тише сказал: — Если вы изволите немного помолчать, то я попробую всё объяснить. Поймите, сударыня, у меня не было другого выхода. На карту поставлена не только судьба России, но и тысячи жизней.

— Неужели, — поморщилась я от его пафосных заявлений.

— Так вы будете слушать и молчать? — уже недовольно пробурчал он.