Зеркало отразило лицо молодого человека. Смуглое, с прямым гордым носом, высокими скулами и смольными густыми волосами. Глаза его темно-орехового цвета с большими черными зрачками, обрамлялись черными бровями. Резкие черты обветренного ветрами лица, твердые сухие губы, выдавали в нем человека гордого и властного.

Петр до сих пор не мог привыкнуть к своей смуглой внешности. Его теперешний облик совсем не нравился ему, ибо темные волосы и смуглая кожа, делали его итак некрасивое лицо еще более диким и суровым.

Игнатьев вздохнул, понимая, что должен и далее играть нужную роль, пока не сможет до конца завершить порученное ему важное дело. Медленно подойдя к кувшину с водой, молодой человек проворно достал из верхнего ящика комода холщевый мешочек, и высыпал в рот немного порошка. Быстро запив водой, он подхватил со столика коробочку с темной сухой пудрой и вернулся обратно к зеркалу. Он начал медленно, настойчиво втирать пудру в волосы, как делал это раз в неделю, чтобы поддержать смольной цвет волос.

Отчего-то в это утро, приводя себя в должный вид, Петр непрестанно думал об Анне. За последние три дня она как-то умело и всецело завладела его мыслями. Он постоянно размышлял, что она делает и где? Ему было все интересно в ней. Даже просто смотреть на нее, в те редкие моменты, когда она оказывалась в поле его зрения. Слушать, как звучит ее мелодичный голос, следить за ее плавными грациозными движениями.

После той ночи, когда он помог ей с больной рукой, он старался не приближаться к Анне и наблюдал за нею на расстоянии. Во время трапез он изучал ее поведение, внимательно слушал каждое сказанное ею слово и отмечал, что она прекрасно вжилась в образ Анны Ковалевой. Да и вообще очень реалистично играла роль девицы — дворянки.

Почти в девять Игнатьев вышел из своей спальни и спустился вниз, прошествовал на кухню. Худощавая высокая татарка Тамара готовила что-то на плите. Едва заслышав его шаги, женщина обернулась и спросила:

— Доброе утро, Господин Дадаури, завтрак почти готов. Вы здесь поедите или в столовой со всеми вам подать?

Медленно жестом указав на столовую, Петр взял яблоко из большой миски и вышел из кухни. Он был голоден, ибо вчера пропустил ужин, вернувшись из Ахтиара лишь поздно вечером, выполняя очередное поручение Мехмеда.

Следуя в сторону столовой, где он намеревался дождаться утренней трапезы, Игнатьев проходя мимо окон, невольно задержал взор на широкой дорожке, которая вела к дому. Изящная фигура Анны в светлом платье и соломенной шляпке привлекла его внимание. Она говорила с неким мужчиной, протягивая ему ручку для поцелуя.

Петр вмиг остановился и уставился напряженным взором в окно, не понимая, кто это.

В следующий момент девушка улыбнулась мужчине, и быстро распрощавшись, направилась к дому. Пытаясь разглядеть незнакомца на улице, Игнатьев подумал, что он уже где-то видел его. Анна поднялась на крыльцо, и Петр, опасаясь быть увиденным, сорвался с места и быстрым шагом направился в столовую.

Едва он вошел в залитую утренними лучами комнату, как сразу же наткнулся на мадемуазель Евгению, которая в легком платье без рукавов и модно причесанная с перьями и лентами в завитых волосах сидела на диванчике. Она тут же улыбнулась ему и произнесла слова приветствия.

Петр медленно кивнул ей в ответ и отошел к окну, заложив руки за спину. Демонстративно отвернувшись от Рогожиной, он сделал вид, что рассматривает что-то за окном. Он знал, что правила приличия требуют поцеловать ей руку, но не стал делать этого. Он же играл роль дикого грузина, который не знал этикета.

В этот момент каминные часы пробили девять. Петр резко обернулся на скрип двери, надеясь увидеть Анну, но вошел Мехмед, в коричневом раке и белых брюках. Его волосы были собраны сзади в хвост, открывая его смугловатое лицо с черными глазами. Оглядев гостиную, Мехмед важно спросил:

— А Анна где? Я же видел, как она входила в дом.

— Доброе утро, Андрей Николаевич. Она не приходила, — проворковала Евгения, вставая с диванчика и мило улыбаясь подошла к Али Хасану, протягивая ручку для поцелуя.

Мехмед быстро чмокнул ее кисть и обернулся к Петру.

— Тимур, ты поздно вернулся вчера. Зайди после завтрака во мне в кабинет, поговорим.

Медленно кивнув одним подбородком, Петр опять заложил руки за спину, продолжая размышлять о том, кто этот молодой человек, который провожал Анну до дома сейчас.

— Ну и где сестрица? — уже не выдержал Мехмед.

— Можно начать трапезу без нее. Она подойдет позже, — предложила Евгения.

Али Хасан прищурился и заметил:

— Наверное вы правы, мадемуазель. Почему мы должны ждать ее одну? Пойдемте за стол. Василий! — обратился он к слуге. — Вели Тамаре подавать завтрак.

Слуга понятливо кинул и вышел из столовой. Мехмед важно уселся за стол, а за ним и Евгения, которой отодвинул стул Петр. Игнатьев уселся последним.

Спустя десять минут, когда кухарка поставила большую супницу с кашей на стол, в столовую влетела Анна в простом светлом платье.

Ее волосы были собраны в простую прическу. Две косы были обернуты вокруг ушей и умело заколоты с боков. Запыхавшаяся с румянцем на щеках и горящими глазами она показалась Петру слишком возбужденной.

Девушка быстро пожелала всем доброго утра и уселась на свое место справа от брата.

— Где ты была? — спросил строго Мехмед.

Девушка мило улыбнулась, а ее глаза засветились озорным светом.

— Гуляла. Такая красота кругом. Я прошлась немного по склону за усадьбой и вышла к морю. Оттуда такой великолепный вид на горы, а еще я долго любовалась волнами.

Она взяла с тарелки горячий пирог с капустой, и жадностью вонзила в него зубки, не обращая внимания на то, что Мехмед как-то недовольно смотрит на нее.

— И кто этот мужчина в сопровождении которого ты вернулась? — задал вдруг вопрос Али Хасан.

Петр который невольно следил за тем, как Анна жадно есть пирог, вскинул взор на Мехмеда, понимая, что и Али Хасан видел этого незнакомца.

— Он назвался Юсуфом Сеит-ханом. Он татарин, его имение граничит с нашим, — просто объяснила девушка.

— И когда ты познакомилась с ним?

— Лишь сегодня. Я встретила его на мысе, что в двух верстах отсюда.

— И уже позволила ему провожать тебя до дома? — недовольно произнес Мехмед.

Анна недовольно устремила на Мехмеда взор и наивно спросила:

— Вы недовольны мной, братец?

— Очень недоволен! Нельзя так просто знакомиться на улице с мужчинами. Это неприлично! — наставительно сказал Али Хасан. — К тому же в окрестностях много всяких проходимцев. И вообще это не приемлемо гулять тебе одной. В следующий раз прошу тебя взять с собой мадемуазель Евгению.

— Но Андрей, — опешила Анна. — Ничего же случилось. К тому же Сеит-хан очень вежливый и приятный молодой человек.

— Так ты уже говоришь ему комплименты? — опешил Мехмед, и его лицо стало злым.

Анна прикусила губу и отвернулась от брата, понимая, что сказала лишнее. Она перевела взор на Тимура, и увидела, что он так же смотрит на нее. Он не ел, а как-то гнетуще сверлил ее темным взором, словно тоже осуждал ее поведение. Девушка снова обернулась к брату и выпалила:

— И все равно я не пойму, что я не так сделала? Я просто поговорила с Сеит-ханом, он проводил меня до дома и всё! Зачем делать из этого трагедию, братец?

Она непокорно посмотрела на Мехмеда, показывая, что совсем не раскаивается в своем поступке.

— Такое впечатление, что матушка совсем не воспитала тебя благочестиво, раз ты не понимаешь, как должна вести себя порядочная девушка! — добавил Мехмед строго.

— Боже, Андрей! Я совсем не вижу своей вины! — нервно ответила Анна.

Не в силах выдерживать злой взор брата она вновь невольно перевела глаза на Тимура, но он тоже осуждающе смотрел на нее. Евгения же как-то хитро улыбалась. Видя всеобщее осуждение, Анна проворно встала из-за стола и выпалила: